Чтение онлайн

Утром 18 сентября, получив приглашение британского премьера, Даладье и Бонне вылетели в Лондон{*30}.

Англо-французский ультиматум Праге

Особое место в истории мюнхенского ультиматум Праге предательства занимают англо-французские "предложения", вернее ультиматум направленный 19 сентября Чехословакии:

"...дальнейшее сохранение в границах чехословацкого государства районов, населенных преимущественно судетскими немцами, - говорилось в документе, - фактически не может более продолжаться без того, чтобы не поставить под угрозу интересы самой Чехословакии и интересы европейского мира... Поддержание мира и безопасности и жизненных интересов Чехословакии не может быть обеспечено, если эти районы сейчас же не передать Германской империи" (курсив мой. - Авт.).

Чехословацкое правительство должно было передать Германии без проведения плебисцита пограничные районы, где немецкое население составляло свыше 50%. Специальная международная комиссия уточнит новую границу. Англия и Франция выражали готовность пре-, доставить Чехословакии в новых границах гарантии против неспровоцированной агрессии. Но Чехословакия должна ликвидировать договоры о взаимной помощи с Францией и СССР. Нота заканчивалась напоминанием, что Чемберлен возобновит переговоры с Гитлером не позднее 22 сентября и поэтому правительство Чехословакии обязано как можно скорее сообщить свой ответ.

Этот циничный документ был выработан в ходе англофранцузских переговоров в Лондоне 18 сентября 1938 г. История переговоров достаточно изучена на основе опубликованных Форин оффисом документов. Ставшие не давно известными секретные материалы английского кабинета дают исключительно интересное и важное дополнение. Оказывается, самые "деликатные" моменты стороны согласовали путем доверительных бесед в перерывах между официальными встречами. Эту "тайну" приоткрывает сообщение, сделанное Чемберленом на заседании кабинета 19 сентября.

Англо-французские переговоры вначале "не двигались с места". Каждая из сторон старалась переложить на другую ответственность за формальное выдвижение идеи расчленения Чехословакии. Проявив незаурядное мастерство полемиста, Чемберлен сослался на предложение Ренсимена принять принцип самоопределения, подчеркнул остроту ситуации и весьма искусно загнал Даладье "в угол". Французский премьер, однако, в соответствии с разработанной тактикой "решительно" заявил: связанная с Чехословакией договором, Франция не покинет своего союзника. "Игра в футбол" продолжалась два с лишним часа, пока Даладье не сказал, что никогда не был "фанатичным сторонником Версальского договора" и что в Лондон приехал для выяснения, как можно "сохранить мир, не ставя при этом под угрозу существование Чехословакии". Тогда объявили перерыв.

"Как это часто бывает в международных переговорах, - заметил Чемберлен, рассказывая на заседании кабинета об итогах визита французских государственных деятелей в Лондон, - самый мрачный час был перед перерывом. Во время завтрака происходили полезные конфиденциальные беседы. Г-н Даладье доверительно сообщил ему (Чемберлену), что, имея' самые серьезные возражения против принятия принципа самоопределения в общей форме (а это повлекло бы за собой вопрос о других меньшинствах), он полагал, что смог бы добиться согласия Бенеша на уступку территории в частном случае, касающемся су-детских немцев. Как г-н Бонне заявил министру иностранных дел, возможность разрешения имеющихся трудностей зависит от того, готова ли Англия в какой-либо форме присоединиться к международной гарантии Чехословакии".

После, завтрака уже в "более свободной", по выражению Чемберлена, атмосфере возобновились переговоры. В определенной мере они походили на спектакль, разыгранный специально "для истории". Даладье заявил, что идея плебисцита неприемлема для правительства Франции. Чемберлен, желая помочь своему партнеру хоть в какой-то мере "спасти лицо", высказал предложение решить вопрос о положении су детских немцев путем прямой передачи Германии части чехословацкой территории. Даладье "согласился", что можно было бы рассмотреть вопрос о "передаче в той или иной форме части территории Судет". Дальнейшее формальное согласование позиций уже не представляло трудностей.

Приведенный выше документ свидетельствует о необоснованности выдвигаемого французской буржуазной историографией тезиса, будто соглашение в Лондоне 18 сентября было чуть ли не навязано Франции. В действительности французская делегация прибыла на переговоры с продуманной программой, включающей и отторжение Судет от Чехословакии и пресловутые "гарантии",

Искусство, проявленное Чемберленом в переговорах с французами, получило высокую оценку его коллег. Так, С. Хор отметил, что премьеру в полной мере удалось "добиться, чтобы принятые решения являлись совместной акцией, за которую на нас не может быть взвалена большая доля ответственности". То же самое высказали Саймон.

При обсуждении итогов переговоров с французами на заседании английского кабинета 19 сентября видное место занял вопрос о "гарантиях", упомянутых в проекте англо-французской ноты Чехословакии.

В выступлениях министров откровенно прозвучало признание того факта, что правительство, принимая решение о предоставлении "гарантии" новых границ Чехословакии, в действительности считало это обязательство неосуществимым. Заявление о "гарантии" являлось лишь тактическим ходом, чтобы обмануть чехословацкий народ, сломить его сопротивление и тем самым сделать возможным сговор "западных демократий" с Гитлером. Не военная машина рейха, еще не обладавшая средствами для преодоления долговременных укреплений, а фиктивные англо-французские "гарантии" призваны были взломать чехословацкую "линию Мажино" и открыть путь для похода Гитлера на Восток.

Полную несостоятельность обязательства о "гарантиях" отметил, в частности, британский военный министр Хор-Белиша.

"По его мнению, - записано в протоколе, - Чехословакия после передачи Судето-германской области превратится в экономически нежизнеспособное государство. Трудно себе представить, как оно сможет сохранить независимое существование. Кроме того, в стратегическом отношении положение страны будет уязвимым, и нет средств, с помощью которых мы могли бы выполнить гарантию. Как, например, могли бы мы вести военные действия против Польши или Венгрии, если бы они совершили акт агрессии против Чехословакии?"

Признав справедливость замечаний военного министра, Чемберлен оказался вынужденным приоткрыть коварный замысел предложенного им тактического хода.

"Премьер-министр сказал, - зафиксировано в протоколе, - что неверно считать, будто гарантия обязывает нас сохранять существующие границы Чехословакии (курсив мой. - Авт.). Гарантия имеет отношение только к случаю неспровоцированной агрессии. Он отдает себе отчет в трудности найти путь для выполнения нами гарантии. Ее главная роль будет в осуществлении сдерживающего эффекта".

Следует остановиться на аргументации, выдвинутой Галифаксом в пользу решения о предоставлении "гарантии". Ее предоставление, отметил он, было поставлено в зависимость от "нейтрализации чехословацкой внешней политики".

Таким образом, одной из целей "гарантии" было ли" шить Чехословакию возможности опереться на помощь СССР и Франции. В "нейтрализации" Чехословакии английские мюнхенцы усматривали привлекательные аспекты. Аннулирование франко-чехословацкого договора положило бы конец их тревогам насчет вовлечения Франции, а затем и Англии в войну против Германии. "Нейтрализация" Чехословакии выбивала центральное звено в системе военных союзов, связывающих Францию и Чехословакию с СССР, и означала важный шаг на пути изоляции нашей страны. Кроме того, был бы положен предел в развитии дружественных связей советского и чехословацкого народов, которые английские правящие круги считали опасными для социальных устоев Западной Европы.