Чтение онлайн

Неделей позже, 22 марта, гитлеровские войска захватили принадлежавший Литве порт Клайпеда (Мемель). 23 марта Германия навязала Румынии соглашение, ставившее ее экономику на службу военной машины рейха. В те же дни завершилась испанская трагедия. Фашистские державы и помогавшие им "западные демократии" потопили в крови Испанскую республику. 28 марта в Мадрид вступили войска Франко. Фашистская Испания стала членом "Антикоминтерновского пакта".

За успехами Гитлера с завистью следил итальянский диктатор. Не близится ли время, размышлял "дуче", "вернуть" Италии наследие древнего Рима? Муссолини принялся за разработку экспансионистской программы, которой дал броское название "Марш к океану". Она предусматривала превращение Средиземного моря в "итальянское озеро", захват государств Северной и Центральной Африки, создание обширной колониальной империи от Красного моря до Атлантического океана. Итальянские монополисты претендовали получить в наследство от Англии и Франции их заморские владения и рынки сбыта.

4 февраля Муссолини созвал в "Палаццо Венеция" секретное заседание Большого фашистского совета. По характеру и значению для последующей политики Италии его можно сравнить с совещанием у Гитлера 5 ноября 1937 г.

"Я пригласил вас, - заявил "дуче" фашистским иерархам, - для того, чтобы сообщить мои намерения и ориентировать вас на ближайшее время или, возможно, на длительный период, может быть, на очень длительный... Италия омывается внутренним морем, сообщающимся с океаном при помощи Суэцкого канала, который легко может быть перекрыт, и Гибралтарского пролива, контролируемого Англией. Таким образом, Италия не имеет свободного выхода в океан. Она заперта в Средиземном море. Чем больше будут расти ее население и мощь, тем больший ущерб будет приносить ее заточение. Брусьями решетки ее тюрьмы служат Корсика, Тунис, Мальта и Кипр. Ее сторожами являются Гибралтар и Суэц.

Задача итальянской политики заключается прежде всего в том, чтобы взломать решетку ее тюрьмы. После этого у нее будет одна цель - марш к океану. Но к какому океану? К Индийскому, через Судан, который связывает Ливию с Абиссинией? Или к океану Атлантическому, через французскую Северную Африку? И в том и в другом случае мы встретим, сопротивление как англичан, так и французов".

Италия, разумеется, пока слишком слаба, чтобы выступить сразу против обоих противников. Англия располагает в Средиземном море сильным флотом, который в случае конфликта может сразу же наделать немало неприятностей. С этим приходится считаться. Более уязвима позиция Франции - ее внимание целиком поглощено событиями за Рейном.

"Дуче" делает соответствующие выводы. Он идет навстречу стремлениям Чемберлена "умиротворить" Италию. 16 апреля 1938 г. состоялось подписание "джентльменского соглашения" с Англией. Британское правительство признало итальянский суверенитет над Эфиопией, за что Муссолини обещал вывести своих "добровольцев" из Испании после окончания гражданской войны. Тем самым. Англия признала законным разбой в отношении Эфиопии.

16 ноября 1938 г. англо-итальянское соглашение вступило в силу, явившись своего рода параллелью англогерманской декларации от 30 сентября того же года. Ступенька за ступенькой английская дипломатия прокладывала путь к "Пакту четырех".

Французские правящие круги последовали английскому примеру. Они предложили Италии заключить подобное же соглашение. В мае 1938 г. Муссолини ответил отказом. Тогда, заискивая перед ним, французское правительство направило вскоре после Мюнхена нового посла в Рим. До этого Франсуа-Понсе представлял Францию в Берлине и оказал весьма ценные услуги Бонне при подготовке мюнхенского предательства. В Риме он вручил верительные грамоты, адресованные "королю Италии и императору Эфиопии". Но французских мюнхенцев ожидало глубокое разочарование. Узнав о намечавшемся подписании в Париже 6 декабря франко-германской декларации (сближение Франции и Германии мало импонировало "дуче"), Муссолини устроил антифранцузскую демонстрацию. Когда 30 ноября 1938 г. министр иностранных дел Чиано упомянул в парламенте о "естественных притязаниях Италии", депутаты вскочили с мест и принялись кричать: "Тунис! Корсика! Ницца! Савойя!" Спектакль разыграли специально для присутствовавшего на заседании посла Франции. 17 декабря МИД Италии официально информировал Кэ д'Орсе, что правительство не считает более имеющими силу соглашения, подписанные в Риме 8 января 1935 г., и, следовательно, "уже не существует более какой-либо основы для итало-французской дружбы". Заискивания французской дипломатии перед "дуче", таким образом, давали обратные результаты.

При попустительстве западных держав Муссолини все более наглел. Используя аппарат принуждения фашистского государства, монополистический капитал вовлекал народ Италии в чуждые ему захватнические авантюры. "Чтобы сделать народ великим, - заявил Муссолини в одной из бесед с Чиано, - надо послать его на битву, хотя бы даже пинком ноги в зад. Именно так я и сделаю..."

Испытывая личную неприязнь к Франции (в ее архивах хранились компрометирующие его документы{91}), Муссолини рисовал себе картины победоносного похода войск под его руководством и поражения ненавистного врага. Тогда он покажет итальянцам, как следует устраивать мир в Европе! "Он не потребует никакой компенсации, - записал Чиано слова "дуче", - но он уничтожит все и многие города сотрет, как губкой". Но прежде он рассчитывал упрочить европейские позиции Италии с помощью третьего рейха. "Было бы глупо пытаться разрешить эту проблему, - указывал Муссолини, говоря о "походе к океану", - не обеспечив наши тылы на континенте. Политика оси Рим - Берлин отвечает исторической необходимости первостепенного значения".

Несмотря на шумные заявления о солидарности двух фашистских империй, взаимоотношения партнеров по "оси" были далеко не безоблачными. Бескровные "победы" Гитлера отодвинули "дуче" на второй план и глубоко задевали его самолюбие. К этому добавлялись соображения более реалистического порядка. Муссолини не возражал против продвижения фашистского рейха на Восток, в сторону СССР, но с беспокойством наблюдал за быстрым усилением германского влияния в районе дунайского бассейна.

Характерный эпизод произошел в марте 1939 г. Оккупация Праги, осуществленная Гитлером без уведомления своего партнера, была встречена в Риме с неудовольствием. Она подрывала престиж "дуче", всерьез уверовавшего в то, что он выступал в Мюнхене в роли "арбитра".

Одновременно стало известно о деятельности нацистской агентуры в Югославии. Кроатия, как сообщалось, была намерена объявить "независимость" и просить рейх взять ее под свою "защиту". Муссолини и его окружение негодовали. 18 марта итальянский посол в Берлине Аттолико предложил Чиано "обстоятельно выяснить" у Гитлера - существует ли равенство прав и обязанностей между державами "оси" и во что превратили немцы элементарную обязанность информации и консультации с партнером? Намереваются ли они изгнать Италию с Балкан, "оставив за ней лишь воды Средиземного моря"?

За день до этого Чиано пригласил германского посла Макензена и сделал ему решительное заявление: условием создания "оси" служит признание Германией незаинтересованности в районе Средиземного моря; ее вмешательство в дела кроатов будет автоматически означать ликвидацию "оси".

19 марта Муссолини отдал приказ сосредоточить войска в Венеции. "Если в Кроатии произойдет революция, - записал Чиано в своем дневнике, - мы вмешаемся. И если немцы попытаются нас остановить, мы будем в них стрелять. Я все более убеждаюсь, что это могло бы произойти. События последних дней изменили мое мнение о фюрере и Германии; о" коварен и вероломен, и никакую политику нельзя проводить с ним совместно".

На следующий день поступил успокоительный ответ из Берлина. Средиземное море "не является, не может и не должно быть германским морем". Муссолини воспринял это заверение с известным скептицизмом. Так выглядела "дружба" двух фашистских хищников, объединившихся для разбоя.

Давним объектом вожделений империалистов Италии являлась Албания. Еще в годы первой мировой войны, торгуясь в отношении платы за выступление на стороне Антанты, дипломатия Рима добилась согласия Англии и Франции на установление итальянского протектората над Албанией. Это условие было зафиксировано в Лондонском договоре 1915 г. По решению Версальской конференции Италия получила мандат на Албанию. Подъем национально-освободительной борьбы в стране заставил итальянских империалистов отказаться от него в 1920 г. Но они не отказались от своих агрессивных замыслов. В последующие годы Италия навязала ряд договоров, которые обеспечили ей решающие позиции в экономической и политической жизни Албании.

Активную роль в подготовке агрессии против Албании сыграл Чиано. Молодой министр иностранных дел был весьма характерной для фашистской Италии фигурой. Знакомство с его портретом поможет понять, что в действительности скрывалось за высокопарными выражениями "дуче" о стремлении страны "вырваться из тюрьмы".

Сын адмирала Констанцо Чиано, графа Кортелаццо, председателя Палаты корпораций и личного друга "дуче", одного из богатейших людей Италии, Галеаццо Чиано сначала подвизался на поприще журналистики, а затем занимал скромные дипломатические посты. Брак с дочерью диктатора - Эддой Муссолини положил начало его феерической карьере. Поставленный во главе министерства пропаганды, он искусно руководил хором похвал в адрес тестя. В 1936 г. Чиано занял кресло министра иностранных дел.