Чтение онлайн

— Если только не поддастся чарам мадемуазель Миры и не обратится в ее веру!

— Не исключено… А сейчас, месье Видаль, посмотрите-ка на юго-восток, туда, на окраину города… Видите террасу с бельведером?

— Да, конечно… И мне сдается, что это башня особняка Родерихов.

— Вы не ошиблись. Итак, в этом особняке есть столовая, а в этой столовой в данный момент идут приготовления к обеду. Поскольку вы являетесь одним из приглашенных…

— Я в вашем распоряжении, дорогой капитан!

— Итак, спускаемся! Оставим феодальную тишину [113] Вара, которую мы нарушили, и вернемся к дому по бульварам, через северную часть города.

По ту сторону красивого района, который тянется до городской черты, расположены бульвары. Их названия меняются при каждом пересечении с крупными улицами. На участке шириной более одного лье бульвары описывают кривую в три четверти окружности, замкнутую течением реки. Они засажены в четыре ряда огромными каштанами, липами, буками. С одной стороны тянется неглубокий ров с насыпью, за рвом — поле. По другую сторону — богатые особняки с палисадниками, пышными клумбами, фруктовыми садами, с бьющими из земли ключами.

В это время дня на проезжей части бульваров уже появлялись роскошные экипажи, на дорожках между деревьями гарцевали элегантные всадники и амазонки.

На последнем перекрестке мы свернули влево, спустились к бульвару Текей в направлении набережной Баттиани. Мое внимание привлек заброшенный дом, стоявший в глубине сада. Он выделялся из общего ряда особняков угрюмой отчужденностью. Окна дома закрыты ставнями, которые, судя по всему, не часто открывались. Замшелый цоколь [114] и маленький двор густо заросли чертополохом. Два дряхлых вяза с глубокими продольными трещинами на стволах покосились от старости. Фасадная дверь выцвела от непогоды, зимних ветров и снега. Три ветхих ступеньки крыльца, казалось, не выдержат человеческого веса.

Кроме нижнего цокольного этажа в доме был еще один, крытый грубыми горизонтальными брусьями, и квадратная башенка с узкими окнами, закрытыми плотными занавесками.

Дом производил впечатление нежилого.

— Чей это особняк? — поинтересовался я. — Он портит весь вид. Городу надлежало бы выкупить его и снести.

— Тем более, милый Видаль, в этом случае владелец покинул бы Рагз и убрался ко всем чертям собачьим, то бишь к ближайшим родственникам.

— Вот те на! Кто же хозяин?

— Один немец.

— Немец?

— Ну да, пруссак.

Неожиданно дверь дома отворилась. Вышли двое. Старший, лет шестидесяти на вид, остался на крыльце, а младший пересек двор и вышел на улицу.

— Вот это новость! — пробормотал Харалан. — Так он здесь? А я полагал, что он в отъезде…

Мужчина обернулся и заметил нас. Знал ли он Капитана? Не сомневаюсь! Они обменялись ненавидящими взглядами.

И я узнал этого человека. Едва он удалился на несколько шагов, я не смог сдержать своего изумления:

— Конечно же это он!

— Так вы уже встречались с этим типом? — Капитан Харалан был явно озадачен.

— Я плыл с ним на «Доротее» от Будапешта до Вуковара. Вот уж не думал встретить его в Рагзе! Неприятный сюрприз, должен признаться!

— Чтоб ему пусто было! — в сердцах сплюнул Харалан.

— Судя по всему, — заметил я, — вам не очень нравится этот немец!

— У меня есть серьезная причина для неприязни. Сей господин имел дерзость просить руки моей сестры!

— Как! — перебил я его. — Это Вильгельм Шториц?!

— Да, дорогой Видаль, это Вильгельм Шториц собственной персоной, сын Отто Шторица, знаменитого химика из Шпремберга. Значит, вы уже знали об этой истории?

Прошло два дня. Все свободное время я бродил по городу, подолгу стоял на мосту, соединяющем берега Дуная с островом Швендор, и не уставал любоваться полноводной рекой.

Имя Вильгельма Шторица против моей воли часто всплывало в памяти. Как я вскоре выяснил, он постоянно проживал в Рагзе вместе с единственным слугой по имени Герман, человеком не более симпатичным, чем сам. Фигура и походка этого Германа напомнили мне соглядатая, который следовал по пятам за мною и Марком по набережной Баттиани в день моего приезда.

Я решил ничего не говорить Марку о том, что Вильгельм Шториц возвратился в Рагз, чтобы понапрасну его не тревожить. Конечно, жаль, что отвергнутый соперник брата здесь, в городе, пока еще не заключен брачный союз Марка и Миры.

Утром шестнадцатого мая я собирался пойти погулять в окрестностях города, но ко мне заглянул брат.

— Дорогой Анри, прости меня, я так занят! — извинился он. — Ты не обидишься, если я не составлю тебе компанию на сегодня?

— Ради Бога, милый Марк! Занимайся своими делами, не беспокойся обо мне!

— Ну, смотри! Возвращайся к обеду, к семи часам!

— У доктора слишком вкусно кормят, чтобы я мог об этом забыть!

— Обжора! А ты помнишь о званом вечере, который состоится послезавтра? Будет весь высший свет!

— Это помолвка, Марк?

— Скорее, заключение брачного контракта [115] . Мы с Мирой давно уже помолвлены… Порою кажется, что мы всегда были обручены…

— Ну да, от рождения! — рассмеялся я.

— Вполне возможно!

— Итак, до встречи, счастливейший из счастливых!

— Не торопись, пока еще Мира не стала моей женой!

Марк распрощался. Уже на выходе я столкнулся с капитаном Хараланом.

— Вы? — удивился я. Мы договорились не встречаться сегодня. — Приятный сюрприз!

Мне показалось, что капитан весьма озабочен.

— Дорогой Видаль, мой отец желает поговорить с вами.

— Располагайте мною! — Я тотчас изменил свои планы, встревоженный неприятным предчувствием.

По дороге к дому Харалан не проронил ни слова. Что же случилось? О чем собирался говорить со мной доктор? Касалось ли это женитьбы Марка?

Доктор Родерих принял меня в своем кабинете. Он был так же озабочен, как и сын.

«Что же стряслось?» — недоумевал я.

Глава семейства предложил мне кресло напротив себя, а капитан остался стоять, облокотившись о каминную доску. Со все возраставшей тревогой я ждал первых слов.

— Месье Видаль, — начал доктор, — благодарю вас за то, что пришли сюда.

— Я в вашем распоряжении, месье Родерих, — отвечал я.

— Мне хотелось поговорить с вами в присутствии Харалана.