Тайна ворона
Шрифт:
– Куда вы?
– Глотнуть свежего воздуха. Здесь дышать невозможно, – холодно заявила девушка, и он смущенно отвел глаза.
– Да, конечно. Только покидать священные земли нельзя.
«Да кто тебя спрашивает?»
Ей все надоело. Уверенным шагом она вышла из каменной темницы.
Когда ей хотелось побыть одной, девушка часто уходила к тории на краю священной земли. Прислонившись к воротам, что стояли на самом верху каменной лестницы, она могла видеть Рюгануму и родную деревню.
Не то чтобы ей хотелось вернуться домой. Вряд ли там девушку ждали с распростертыми объятиями, да и видеть тех, кто насильно загнал ее сюда, тоже желания не было. Она лишь хотела встретиться с тем, кого любила. Может, он совсем забыл свою бывшую невесту и уже прижил ребенка с другой? А ее вот заставили выносить это непонятное чудище.
От этих мыслей становилось плохо. Прижавшись лбом к тории, она лила слезы, сдерживая рыдания.
– Ты Хидэко? – услышала она знакомый голос, и сердце подпрыгнуло в груди.
– Да…
Не может быть. Девушка решила, что тоска по возлюбленному призвала его призрак. Но нет, по лестнице к ней бежал тот, о ком были все ее помыслы.
– Кан?
– Хидэко!
В его сильных, пахнущих полем руках девушка разрыдалась.
«Как я ждала! Как я тебя ждала! Только ты моя любовь!»
– Послушай! Я только омылась в источнике, а живот стал расти. Ужасно противно! Все говорят, что это ребенок Ямагами, но я не хотела его рожать! Каждую ночь мне снятся кошмары, скоро с ума сойду. Больше не могу так!
Рыдая, она повисла на нем, и Кандзиро уверенно кивнул.
– Слушай, Хидэко, бежим со мной. Начнем новую жизнь в другом месте.
Девушка подняла заплаканное лицо: он выглядел еще более загорелым и мускулистым, чем в ее воспоминаниях.
– Ведь деревенские совсем не подумали о наших чувствах. Значит, и мы не обязаны ничего для них делать. Бежим!
И она поняла, что действительно хочет этого.
– Да, бежим.
– Мы с тобой везде справимся.
И они взялись за руки, прошли под тории и уже двинулись вниз по лестнице, но тут прогремел голос:
– Не выйдет!
Не успела Хидэко осознать, что услышала, как раздался звук, словно раздавили сочный плод, и перед глазами все окрасилось красным.
Она не сразу поняла, что случилось. Просто тело Кандзиро, чью руку она продолжала сжимать в своей, рухнуло на землю, и она тоже упала вслед за ним. Рукав ее белого кимоно стал алым. Откуда-то без остановки лилась красная вода со странным запахом.
– Кан! – закричала она и посмотрела на тело рядом.
У него не было головы. Хидэко завизжала, замахала руками, словно отталкивая его, и попыталась отползти.
– Разве можно так обращаться с человеком, за которого только что сама цеплялась? Бывают же настолько жестокие женщины!
Это огромная обезьяна снесла Кандзиро голову одним взмахом чудовищной лапы.
– Матушка, что с вами? – кричал Ямагами, выбегая из пещеры.
– Почему? Почему? – С губ Хидэко слетало одно и то же слово. Она будто сломалась.
– Не волнуйся. Обезьяны – наши друзья. Они охраняли священную землю. – Ямагами неправильно понял ее ужас, но улыбался, пытаясь успокоить мать. – Мне уже рассказали, что этот негодяй пытался похитить вас, матушка. Теперь вам нечего бояться.
Он говорил с улыбкой, и в Хидэко что-то окончательно нарушилось.
– Негодяй?! Негодяй, говоришь?! Никакой он не негодяй! Как ты смел его убить?!
Божество опешило от ее ругани.
– Что вы говорите?
– Не прощу! Никогда тебя не прощу! Какая я тебе матушка?! Ты не мой ребенок! – вопила Хидэко перед испуганно отступавшим мальчиком. – Ты чудовище!
Иронично, но именно в этот момент в скривившемся личике Ямагами проглянуло что-то человеческое.
– Ну, так нельзя! – Огромная обезьяна подобрала отлетевшую, точно мяч, голову Кандзиро и, подбрасывая ее одной рукой, подошла ближе. – Мне жаль, Ямагами-сама, но она больше не Тамаёри-химэ. Позвольте разобраться с ней.
Обезьяна сделала знак группке прислужников, чтобы увели побледневшего Ямагами. Убедившись, что тот ушел, она обернулась к Хидэко. Как ни странно, в глазах чудовища мелькнуло сочувствие.
– Мне жаль тебя, но другого выхода нет.
Как по сигналу, на Хидэко набросились другие обезьяны. Ей моментально разодрали горло, не дав даже закричать. Она упала на землю, и все ее тело пронзила судорога, на коже выступил холодный пот. От боли из головы вылетели все мысли.
«Скорее, скорее бы стало легче. Все равно кто, только убейте меня, убейте, убейте, скорее, нанесите последний удар».
Но никто не пришел на помощь бившейся в судорогах девушке. С каждым вдохом раздавалось хлюпанье и клокотанье, но звуки вырывались не изо рта, а из горла. Ее движения все замедлялись, и, когда ей вдруг подумалось, что ощущение вытекающей из нее жизни похоже на холод, она наконец смогла разобрать чьи-то слова.
– Что сделать с останками?
– На мертвых вины нет. Похороните.
В глазах темнело, но девушка еще успела увидеть, как огромная обезьяна отвернулась и направилась к пещере, а ее подручные двинулись следом.
– Но что же мы будем делать? Ямагами еще не вырос.
– В последнее время нам попадаются какие-то безответственные женщины. Будем надеяться, что следующая исполнит свое предназначение до конца.
– Как же быть? Только подумаешь: вот эта подойдет – а она не желает становиться Тамаёри-химэ.
Большая обезьяна внезапно остановилась.
– Вот как? Точно. Можно ведь и так.
Это было последнее, что услышала Хидэко, перед тем как в глазах окончательно померк свет.
На священной земле, куда ее притащили обезьяны, без сил лежал блистательно красивый мальчик.
– Он и есть бог?
– Да, – ответила обезьяна. – И ты будешь его растить как мать.
– Хм, – пробормотала она, склонив голову набок. – По-моему, он со мной одного возраста. Как-то странно быть его матерью.
– Это неважно. Нужно, чтобы на этой горе находилась та, кто возьмет на себя роль его матери, – ответил уже не Оодзару, а старейшина ятагарасу, бывший неподалеку от лежащего Ямагами.