Чтение онлайн

Она вдруг посерьезнела.

– Я просто хотела сказать, что твоя жизнь напоминает эти цветы.

Посмотрев в глаза Ямагами, девушка искренне сказала:

– Одни верят, что камелия опадает к несчастью, зато другим кажется, что это прекрасно. Люди не такие простые создания, чтобы можно было одним словом описать всех разом.

Ямагами внимательно слушал Сихо.

– В общем, запомни как следует: я тебя противным не считаю. – И она улыбнулась ему. – Не будь подлым, живи гордо. Ты такой же красивый, как мои любимые цветы, на самом деле ты добрый сын, которым я горжусь.

С тех пор Сихо стала называть ребенка Цубаки, то есть «камелия».

Когда Цубаки подрос, Сихо, как и обещала, заставила его помогать себе на кухне.

– Допустим, я тебе уступил и стал есть. Но почему я должен, как служанка, сам готовить?!

– Цубаки, ты сейчас одним словом настроил против себя всех домохозяек мира!

Глядя на возмущенного мальчика, Сихо сунула ему в руки нож.

– Я стараюсь, хочу с любовью приготовить сыну обед, а он смотрит на меня как на служанку?

– Вот и готовь! А я почему должен?

– Потому что мы с моей мамой так делали.

С лица Ямагами вдруг исчезли все эмоции.

– А что твоя мама делает сейчас?

– Они с папой умерли, когда мне было десять лет. Они всегда ездили осторожно, но им не повезло, погибли в аварии. И с тех пор мы с бабушкой стряпали по очереди. Сейчас мне кажется, что мама готовила лучше всех на свете. А я помогала ей и училась у нее. Всегда думала, что если у меня будет дочка, то я тоже буду ее так учить.

– А я мужчина.

– В наше время мужчине тоже нужно уметь накормить себя. Хватит ворчать, помогай.

Так и не выяснив, почему у него в руках оказался нож, Ямагами неуверенно начал кромсать морковь. Сихо действовала ловко, но и ее ножик застрял в тыкве, которую она пыталась разрезать.

– Ой, никак.

– Дайте-ка, – протянул руку Надзукихико, не в силах на это смотреть.

Он забрал у девушки нож, разрубил тыкву на две части, потом тем же ножом вычистил внутренности и семечки и поделил на ровные куски.

– Прошу. – Обернувшись, он протянул ей нож рукояткой вперед, но Сихо только разинула рот.

– Ничего себе! Так ты умеешь готовить?

– Я некоторое время жил в мире людей. Тэнгу заставляли меня работать на кухне.

– Вот это здорово! Обожаю мужчин, которые занимаются домом, – закивала девушка, а Ямагами, продолжая сжимать нож, смотрел на нее со странным выражением лица.

С тех пор как Сихо вернулась, Ямагами перестал поносить ятагарасу грязными словами. Мало того, Надзукихико все чаще замечал, что тот смущенно отворачивается при встрече с ним, и вообще, их отношения слегка изменились.

Благодаря девушке они часто виделись, хотя напрямую не общались друг с другом. Создавалось ощущение, будто оба ждут возможности как-то выбраться из этого положения – однако перед примирением нужно было сделать еще кое-что.

– Госпожа Сихо, у меня к вам просьба, – проговорил Надзукихико, вручая ей вещи, которые тэнгу по ее просьбе принесли из мира людей.

– Какая? Сделаю все, что в моих силах, ты ведь всегда так мне помогаешь! – улыбнулась девушка, и он решился.

– Один из моих товарищей, пострадавших от гнева Ямагами, сейчас находится между жизнью и смертью.

Улыбка медленно сползла с лица Сихо.

– Я знала, что кто-то спасся… Неужели он все еще настолько плох? – прошептала она, и Надзукихико кивнул.

– Хуже ему не становится, однако сказать наперед ничего нельзя. Это проклятие разъедает его тело, и, хотя пока недуг не усиливается, он все еще действует, а больной не выздоравливает. Как мы и предполагали, никакое лечение тоже не работает.

Сихо замолчала и слабо покачала головой.

– Прости. Я и не знала об этом…

– Что вы, благодаря вам на священной земле стало лучше, даже не сомневайтесь! Я не жду от вас извинений, лишь хочу, чтобы Ямагами вылечил моего друга.

Сихо захлопала глазами.

– Вылечить? Ты хочешь заставить Цубаки выхаживать его?

– Это не простые раны. Я собирался сам обратиться к Ямагами, но могу я попросить, чтобы сначала с ним поговорили вы?

В отличие от ран подчиненного, ожог Надзукихико заживал, когда он возвращался в священные земли. И он решился попробовать: если все дело в присутствии божества, то раны больного товарища тоже затянутся рядом с Ямагами. Божество изувечило их, и оно же способно спасти им жизни. И если Ямагами под силу излечить человека, Надзукихико хотел попросить его помощи, чего бы это ни стоило. Даже если хозяин ужасно разозлится.

Девушка и молодой человек молча переглядывались. Видимо задумав что-то, Сихо ничего не сказала и лишь уверенно кивнула:

– Хорошо. Скажу ему.

В тот же день она заговорила с Ямагами. Тот сначала колебался, но под напором Сихо согласился помочь ятагарасу. А как только решение было принято, остальное произошло очень быстро. На следующий же день Надзукихико перенес товарища на священную землю.

Лечили проклятого ворона в большом зале перед воротами Кин-мон. Сихо ощутила, как что-то изменилось в тот момент, когда из-за дверей показались вороны. Помещение заполнил неприятный запах, и в чистом воздухе священной земли почувствовалось что-то затхлое.

Сихо думала, что после рассказа Надзукихико готова ко всему, но болезнь выжившего ятагарасу оказалась намного тяжелее, чем девушка себе представляла. Его принесли на татами. Сознание раненого, похоже, не прояснялось, он лишь стонал. Ожоги по всему телу гноились, и бинты пропитались коричневой жидкостью.

Лица окружающих воронов не выражали никаких эмоций. Ятагарасу сопровождала молодая женщина.

– Это моя кузина, зовите ее Масухо. Она все это время ухаживала за ним.

Действительно, черты лица Масухо чем-то напоминали Надзукихико. Наверное, она считается блистательной красавицей: сейчас девушка выглядела усталой, но все равно походила на омытый дождем цветок пиона. Глаза, обрамленные длинными ресницами, опухли и покраснели, на нее было жалко смотреть.

– Мои соболезнования… – дрожа, поклонилась Сихо, но Масухо протянула руку и остановила ее.

Решительно покачав головой, девушка что-то сказала и вдруг рухнула перед Сихо на колени.

– Не надо, что вы! – растерянно вскрикнула та, но гостья застыла в глубоком поклоне и не двигалась. Сихо обернулась к Надзукихико: – Что она сказала?

Тот с мрачным видом ответил:

– Просит спасти его. Лишь бы он выжил – больше ей ничего не нужно.

Девушка потеряла дар речи, а Надзукихико склонил голову по примеру сестры и добавил: