Чтение онлайн

Мы с отцом и Шарипом вышли во двор. Нас проводили наши собеседники — Магомед Аслудинов и Хабиб. Обоим лет по 30–35, статные, мощные, с красивыми черными бородами. Однако, ослепленные идеей. Как я не пытался спустить их на землю, все мои призывы успеха не имели. Другое дело, когда переговоры ведет наделенный властью представитель администрации или руководства республики. Или же пригласить бы нескольких их руководителей, в том числе и самого Амира Багаудина на совместное заседание администрации района и депутатов с привлечением религиозной общественности района. Но мир не был нужен. Мирный исход, бескровная развязка спутает все карты кремлевских стратегов.

10 августа 1999 года агентство ТУРАН сообщит: «Причиной начала своей борьбы представители Шуры объясняют неспособностью и нежеланием официальной Махачкалы решать социально-экономические проблемы республики».

В Коране говорится:

Разрешение сражаться дается тем, на кого идут с войной. Мы с войной ни на Чечню, ни на исламских радикалов не идем. Но разрешение сражаться дается и тем, кого изгоняют из домов только лишь потому, что они говорят: «Господь наш — Аллах!». Изгнаны были и продолжают вытеснять из Дагестана «нетрадиционных» исламистов, преследования ожесточаются. Вот тут толкование этих аятов из суры «Паломничество» должно исходить из уст ученых. Мы можем лишь констатировать. Следует обратить внимание еще на один факт, следующий из приведенных строк — «монастыри, церкви, синагоги и мечети» нуждаются в защите по той причине, что в них упоминается имя Аллаха, ибо Бог един, мы лишь его творения. Мечети, в которых имя Аллаха поминалось больше всего, упомянуты как нуждающиеся в защите после церквей и синагог. В начале упомянуты монастыри. Затем церкви и синагоги…

Дети мои бегают около машины, увидев нас, стали разглядывать молодых людей с оружием. Счастливого пути пожелали нам мятежники.

— Смотри, какая красота! Быстро камеру! Снимай! — говорит мне Шарип.

— Притормози, сейчас. Посмотрите, какая прелесть!

Кругом небо в облаках, а верхушка горы, как островок, освещена ярким солнечным светом. Островками переливаются золотом поля спелой пшеницы. Выше гранитные стрелы жемчужно-серых вершин, впивающихся в небо.

Мы проехали Цумада. В начале советизации это был районный центр. Тогда же здесь бывал народный поэт Дагестана, соловей коммунизма и сталинского режима Гамзат Цадаса. Несколько сатирических зарисовок на аварском, у Народного поэта Дагестана родились здесь. «Агвалинская баня», «Мажид». Не знаю, где и под каким впечатлением он написал антирелигиозные стихи про арабский алфавит, про мужество и героизм работников НКВД, которые «не различая дня и ночи, сутками боролись против врагов народа», т. е. против антикоммунистов, верующих, патриотов разных мастей. Что его толкало, чуть ли не ежегодно посвящать циклы стихов сталинской конституции, октябрьскому перевороту 1917 года и т. д.? Достаточно авторитетный ученый арабист, член Шариатского суда республики — жертва системы или герой времени? Видимо это отдельная тема для литературных критиков будущего, для написания солидной работы о роли и месте писателей периода соцреализма в литературе Дагестана. Я до сих пор для себя не могу получить ответ на вопрос: Почему в дагестанской литературе не было своих солженицыних, своих войновичей, которые хотя бы между строк попытались открыть глаза читателям, донести до сознания земляков то, что творится в стране?. Единственное стихотворение Р. Гамзатова, посвященное проблеме крымских татар, совершенно не вписывающееся в творчество Лауреата всех премий. В 1980 или в 1981 году Р. Гамзатов на одном из творческих вечеров в Концертном зале им. Чайковского на мой письменный вопрос о дагестанцах, живущих вне СССР, ответил коротко: «Дагестанцы, живущие вне СССР это камни, не подошедшие в стену строительства нового, процветающего Дагестана, отходы строительства социализма». (Эта же мысль у Р. Гамзатова приведена и в произведении «Мой Дагестан»).

Сегодня среди мятежников оказался бывший член Союза Писателей Дагестана, поэт Адалло Алиев (да сохранит его Аллах!), о котором всегда очень хорошо отзывался и сам Р. Гамзатов, и другие не менее знаменитые мастера слова тогдашнего СССР. (Для многих А. Алиев до поры до времени был Поэтом и Гражданином)

Его трагедия, заключавшаяся в явном и тайном преследовании властями, дискредитации и клевете, началась еще со времен коммунистического режима и особенно с момента его публичного выхода из рядов КП СС и Союза Писателей. Акт гражданского мужества члена СП от ДАССР, в те годы не укладывался в «Кодекс строителя коммунизма», в соответствии с которым «творили» все творческие союзы в республике и в стране. Получать «Мерседес» на день рождения от антикоммуниста и антисоветчика, «террориста» и «бандита» Д. Дудаева руководителю коммунистического творческого союза можно было, а члену СП выйти из КП СС — ни в коем случае!. Люди, заискивавшиеся перед Адалло в недавнем прошлом, считавшие за честь посидеть с ним за чашкой чая, стали публично плеваться в адрес него. В начале 1990-х годов мы с ним выпускали газету «Путь Ислама». Не было в те годы в его высказываниях и мыслях ни экстремизма, ни сепаратизма. Искренне приветствовал он наметившийся в 1991 году поворот России к демократии. Мало того, мы с ним рука об руку работали в предвыборном штабе Е. Б. Н. в 1991 г. Да и в 1993 году А. Алиев не терял надежды на демократические преобразования в республике, углубление и дальнейшее последовательное претворение программы либерализации экономики, выступал против национализма, какой бы окраски и маскировки он не был. Вместо этого мы получили укрепление коммунистической власти в республике, небывалое разграбление национальных богатств республики по законам джунглей. Как представитель творческой интеллигенции, боролся с цензурой, был сторонником свободы мысли и слова. Вместо этого свобода слова вернулась в семидесятые, оппозиция загнана. Сравните содержание и стиль политических статей в 1990–93 гг. и сегодняшних материалов в правительственных газетах. Несмотря на возраст, в нем чувствовался юношеский задор, он легко заводился, затем также тяжело переживал обман, предательство. Все воспринимал всей душой и пропускал через сердце, из-за чего я наблюдал у него приступы стенокардии. В 1998 году в июле я встретил другого Адалло, я услышал другие идеи. «Какие мы с тобой были наивные, — сказал он мне, надеялись, что Россия изменится, что режим в этой стране повернется лицом к человеку. И что получили?» Это было сразу после его освобождения из-под ареста в Дагестане. Ничего общего с радикальными исламистами он не имел. Он всегда был светским человеком, интеллигентом. Он знал М. Удугова, был знаком с А. Масхадовым, его знал Хаттаб, его уважал Ш. Басаев. Неглупых, интеллигентных, образованных людей ценят и уважают многие. Его беда — излишняя доверчивость. Возможно, потеряв надежды на какие-либо перемены в республике демократическим путем, Адалло присоединился к радикалам, фундаменталистам. Готовых присоединиться к любой силе, реально противостоящей к нынешнему режиму, в республике и сегодня достаточно много. В том числе и среди интеллигенции. Те, кто его знали не по службе, его помнят и знают как прекрасного, доброго человека, ранимого патриота, редкого интеллигента. Он с болью в сердце переживал за свои поступки, совершенные в годы «строительства коммунизма» — за подписи под «нужными» обращениями, письмами, за выступления, за голосования и т. д. (Ведь не безгрешны мы все, все мы без исключения оттуда, хотя, Адалло никогда не был представителем соцреализма в полном смысле этого понятия). Он попросил меня написать по старой памяти и дружбе редакционную статью для газеты, что я и сделал.

Нельзя забывать, что электронные средства информации, современное ТВ особенно виртуозно освоили методы оболванивания миллионов людей. Выделены целые отрасли научного оболванивания масс — предвыборные технологии, изучение (точнее — создание) общественного мнения. Страшное оружие современности. Я не хочу лишать себя одного из основных своих прав, данных мне Всевышним и закрепленных «Конистуцией» РФ — права НЕ ВЕРИТЬ. Потому не хочу верить ни в патриотизм руководства и армии, ни в варварство и дикость им противостоящих. Их всех объединяет одно — извращенное толкование понятий «патриотизм» и «Родина». Руководство Дагестана отреклось от аварского поэта, объявило ему смертную казнь. Пройдут годы, возможно десятилетия, трагедия эта окажется трагедией аварского народа, Дагестана. В поэтов нельзя стрелять. Боль и кровь эхом будут отзываться веками. Пушкина и Лермонтова не в прошлом веке убили, а вчера, ибо рана на теле России еще кровит.

В дошкольном возрасте папа меня брал с собой в Цумада, где он устанавливал радиоузел. Из Цумада по рации папа связывался с Эчеда, Сильди, Хварши. Мне было интересно, как он несколько раз повторял позывные: «Амур»! «Амур»! Я «Тайга»! Прием». «Амуром» был Чакарлаев Магомед в Сильди, который часто бывал у нас, хороший друг и коллега отца, добрый, мягкий и красивый, безумно любивший детей.

После Цумада мы обратили внимание на грандиозное береговое защитное сооружение на правом берегу Андийского Койсу, что, не доезжая до с. Тисси-Ахитли. Построено оно было за последние 3–4 года. Самое главное — совершенно не понятно, что защищает это сооружение — вблизи нет ни каких-либо построек, ни пахотной земли, ни садов — ни-че-го, абсолютно необоснованные затраты львиной доли и без того небогатого бюджета района или МЧС. Тем временем, мои родители, живущие в с. Агвали и наш сосед Сайпула, многодетный ветеран милиции, пострадали от весеннего паводка еще 2–3 года т. н. — береговой волной маленькой речки, впадающей с запада в Андийское Койсу, разбита укрепительная дамба и смыло часть огорода. А сколько пострадавших от стихийных бедствий в районе, которые ждут хоть какой-то компенсации от государства? Сотой части этих затрат на дикой природе хватило бы для укрепления всей береговой зоны Гадиринской речки от места впадения в Андийское Койсу до самого Маштихи. [8] Однако, ни МЧС, куда обращались пострадавшие, ни местное руководство элементарного внимания на пострадавших от стихийного бедствия не обратили. В этом году мы сами восстановили несколько десятков метров дамбы и укрепили берег у родительского дома. О деятельности же МЧС, министром которого является цумадинец, в этом районе ходят легенды. Никому нет дела, — в каких целях, для чего зарыты бюджетные деньги на диком правом берегу Андийского Койсу, что это принесло району и его жителям и т. д.

Мы вернулись в Агвали. Хотя с собой была кинокамера — я не смог даже предложить мятежникам снять их расположение, боясь вызвать у них лишние подозрения. Не сняли лагерь даже из далека. Проходя мимо здания администрации района, обратил внимание на приехавших из Махачкалы авторитетных цумадинцев. Еженедельно то депутаты, то чиновники-цумадинцы являлись в район, якобы, для мирного урегулирования конфликта. Пройти мимо «миротворцев» я не мог, тем более, — родной брат одного из них мой лучший школьный друг, просидевший за одной партой с первого по последний класс.

— Саламалейкум!

— Ваалейкум салам, демократ, вот, хорошо, что ты здесь. Видишь, до чего вы развалили страну, смотри теперь на то, к чему вы толкнули величайшую в мире страну, которую вы развалили, разворовали! — говорит мне чиновник. «Может, это его рук дело, что в Эчеда «ваххабиты» пришли? Каждый раз он с сюрпризами приезжает, — то памятник Ленину разбили в его приезд, митинги, беспорядки бывали в те годы», — смеются рядом стоящие.

— Давайте не будем. Это в ваших интересах не затрагивать эту тему. Тем не менее, при чем тут я? Я не подписывал фальшивые авизо, я не распродавал страну налево и направо, я не имею отношения никаким бандформированиям, к теневым банкам, в отличие от вас, сидящих у кормила власти. Кроме рецепта для больного я ничего не подписывал. Я не брал невозвратных кредитов.