Чтение онлайн

И вот экипаж танка «Гвардия» стоит перед командиром бригады.

— Сегодня ночью вы должны прорваться к центру города и поднять красное знамя над Львовом.

Комбриг добавил тихо и ласково:

— Тебе, Саша, предстоит самое трудное — подняться на башню ратуши. Вручаю тебе знамя. И желаю вам всем удачи.

И, как бы угадав мысль Юры, командир неожиданно произнёс:

— Юрий пойдёт с вами. Держаться всё время около Марченко. Верю, что не ударите лицом в грязь.

— Есть — поднять знамя над Львовом! — вместе с танкистами ответил юный сержант, гордый великим доверием.

Полковник не впервые провожал сына на трудную и ответственную операцию. И как всегда, он коротко говорил:

— Не посрами отца!

Юра смотрел на дорогое лицо большими вдумчивыми глазами; о, их нельзя было не узнать, это были глаза матери.

— Не бойся, папа…

— Иди, Юра, встретимся во Львове, — отец порывисто обнял сына.

— Ты только скорей, папа!

— Уж постараюсь. Удачи, удачи вам, орлы!

И, одёрнув на ремне автомат, юный сержант, не оглядываясь, побежал к танку.

Рассвет застал экипаж «Гвардия» недалеко от кирпичного завода, в предместье города. Отсюда уже хорошо был виден весь Львов, дремавший в низине, и особенно отчётливо вырисовывалась Княжья гора на сером фоне зари.

У Юры, сидящего на брони танка, захватило дыхание. Ведь с этой горой столько связано в его жизни! И теперь он уже непрестанно думал о Стефе, Петрике и друзьях, радуясь скорой встрече с ними.

— Странно, почему немцы молчат? — удивлённо пожал плечами Папаша. Он, как всегда, сидел на своём любимом месте слева за башней, около Юры.

— Может быть, они уже оставили окраину и отступили к центру?.. Папаша, сзади нас танки… — привстав, показал Юра.

— То наши догоняют. Один Кулешова, а другой Лопахина.

Фёдор Сурков вёл танк на малой скорости. Около тенистого дуба, напротив особняка, увитого серебристым плющом, он остановил машину. И в тот же миг, казалось, мёртвые, наглухо закрытые окна домов низвергнули потоки пулемётного огня.

— За мной, орлы! — скомандовал Папаша.

Автоматчики попрыгали на землю и залегли в канаве.

Задание у «Гвардии» было как можно скорее проникнуть в город, не завязывая с врагом боя. Поэтому юный командир танка дал сигнал отойти машине снова к кирпичному заводу. А тем временем танки Кулешова и Лопахина дали бой.

— Ах, вот где ты, сынок, — крикнул Папаша, подползая и высвобождая Юру из-под присыпавшей его земли. — Испугался?

— Не так чтобы очень, — хрипло ответил Юра, хотя лихорадочная дрожь выдала его.

— Ничего, то бывает, — подмигнул бородатый друг, — ну давай, ползи за мной. Эх, жаль, сынок, что приказ не марать руки об эту нечисть, а то бы мы им устроили пекло.

При этих словах Папаша так громко расхохотался, словно они сидели где-нибудь в лесной чаще на отдыхе, а не под огневым дождём взбесившихся гитлеровцев.

— Ну, веселей, веселей, — подбадривал Папаша юного сержанта.

Была у Папаши замечательная черта: когда он попадал в тяжёлое положение, вроде настоящего, бывалый солдат никогда не терялся, не падал духом и — главное — всегда вырывал из когтей смерти своих боевых товарищей. Папаша любил говорить: «У меня, брат, русский характер! И в воде мы не утонем, и в огне мы не сгорим!»

— Что… отступаем?.. — боясь поверить в это, прошептал Юра.

Но вместо ответа Папаша внезапно прикрыл собой юношу. Над самой их головой прошуршал снаряд и ухнул где-то недалеко, расшвыряв вокруг куски сырой земли.

Встав во весь рост, они побежали к танку, прижатому к заводской кирпичной стене.

— Все собрались? — спросил Папаша, окидывая всёзамечающими глазами своих автоматчиков.

— Все, товарищ гвардии сержант!

Через открытый люк танка Юра видел, как Александр Марченко, с наушниками на голове, склонился у рации.

— В этом месте нам не пройти, — озадаченно сказал Фёдор Сурков. — Надо попробовать другой дорогой.

— Вперёд! — приказал командир танка.

— По местам! — скомандовал автоматчикам Папаша.

Танк повернул в узкую, кривую улицу, где меньше всего можно было ожидать вражеской засады.

Однако и здесь их намеревались зажать в огненном коридоре.

— Без боя не пройдём, — заметил Папаша, заслоняя собой Юру.

Приоткрылся люк, и Додонов крикнул:

— Держитесь, товарищи, крепче! Ведите всё время огонь, хочу прорваться.

— Правильно, командир! — отозвался Папаша и дал подряд несколько автоматных очередей.

Юра, лёжа на броне машины около бородатого друга, с ожесточением стрелял по огневым гнёздам врага.

— Проскочили! — облегчённо вздохнули все, когда танк вырвался из запутанного лабиринта полутёмных переулков и, как ветер, помчался по широкой улице.

— Здорово, орлы! — сиял Папаша, поглядывая на своих автоматчиков, озарённых лучами раннего солнца. Запылённые, чёрные от копоти, они казались командиру прекраснее, чем когда-либо.

— Слышите, Лопахин и Кулешов крепко сцепились, — сказал кто-то из автоматчиков.

— Да, — хмуря лоб, отозвался Папаша. — Трудненько им, они ведь нас прикрывают…

Уже свернули на другую улицу, когда вдруг танк резко затормозил.

— «Пантеры»! — первый показал Юра.

Четыре бронированных хищника и автомашина с немецкой пехотой преградили «Гвардии» путь.

— Заметили нас! — крикнул Папаша.

Но тут произошло нечто неожиданное. Командир «Гвардии» ударил из пушки по передней «пантере», которая тотчас же загорелась. Ещё выстрел. Ещё запылал один вражеский танк. Припав к лобовому пулемёту, Александр Марченко поливал огнём автомашину с гитлеровцами. Трудно передать, какая там поднялась паника. Только очень немногим удалось спрыгнуть на мостовую, но меткие пули Папаши косили их тут же на месте.

Две уцелевших «пантеры» заметались между горящими танками.

— Верно, что «пантеры»! Глядите, как они лезут друг на друга! Настоящие звери! — крикнул Юра, швырнув изо всей силы противотанковую гранату.

Вскоре все четыре «пантеры» горели, а вокруг валялись «непобедимые» гитлеровские вояки.

Лица танкистов светились такими улыбками, каких давно уже не видел Юра.

— Как видите, верно, что не так страшен чёрт, как его малюют! А, сержант? — подмигнул Папаша Юре.