Чтение онлайн

— Я клянусь вам, хлопцы, что наше пионерское знамя донесу до Берлина.

Он поцеловал знамя и прижал к своей груди.

— Младший сержант! — позвал кто-то Юру из танка.

Друзья побежали вслед за Юрой. И то, что увидели они в следующую минуту, болью и гневом переполнило их сердца.

На разостланной окровавленной шинели, в сквере под клёном, лежал Александр Марченко, сурово сомкнув тёмные густые брови.

В глубокой печали стояли танкисты, держа в руках рубчатые шлемы.

— Заснул наш орёл, — поднялся с колена бородатый автоматчик, первый нарушивший молчание.

— Здесь похороним, — сказал Фёдор Сурков.

Слёзы, одна за другой, часто капали из глаз Петрика и нестерпимо жгли ему щёки…

Два дня не стихали жестокие бои во Львове. Танк «Гвардия» не выходил из жарких схваток.

У старинной Цитадели мальчики неожиданно снова столкнулись с Юрой. Танкисты только что выбили из, казалось, совсем неприступных высоких кирпичных стен крепости гитлеровцев, которые дрались как дьяволы, шесть часов подряд. Здесь же мальчики встретили доктора с группой рабочих. Среди них Петрик узнал товарищей отца. Они помогали советским воинам штурмовать крепость, где томились военнопленные.

Кованые ворота Цитадели настежь распахнуты. Юра и бородатый автоматчик слились с отделением сапёров и бегут к кирпичному зданию. Петрик бежит за ними, то и дело оглядываясь. Он растерял хлопцев, которые как на зло разбрелись в солдатской массе где-то внизу под холмом.

В ушах Петрика ещё отдаётся только что смолкнувший стук пулемётов, свист пуль. И вдруг очень близко оглушительно что-то рвануло, задрожала земля, и в тот же миг неподалёку рухнула высокая тюремная стена. Взрывной волной Юру и Петрика отбросило к кургану, оглушило и слегка присыпало землёй.

— Тебя не задело? — встревоженно прошептал побледневший Петрик, первый вскочив на ноги.

— Мы, брат… — стряхивая с себя землю, силился улыбнуться Юра, — и в воде не утонем и в огне не сгорим… Ах, гады… Кажется, взорвали…

— Скорее всего так. Должно быть, много там народу погибло… Бежим, может, кто ещё живой… поможем…

Они побежали.

— Петрик, ты поосторожнее! Тут не долго на мину нарваться, — предостерёг Юра, сам не без труда пробираясь через дымящиеся руины.

— Ага, вон и ребята! Олесь! Хлопцы! — замахал руками Петрик. — Сюда-а!

Когда мальчики поровнялись с группой сапёров, бородатый автоматчик сердито крикнул:

— А ну, Юра, гони их отсюда по домам! Здесь, можно сказать, смерть людям в очи глядит…

— А мы не боимся! — обиженно нахмурил брови Петрик.

— Сказано вам, марш домой! — приказал бородач ледяным тоном, не допускающим возражения.

— Товарищи! Сюд-а-а! — послышалось откуда-то из глубины коридора.

Солдаты бросились на этот призыв.

Петрик и его друзья секунду-другую растерянно потоптались на месте. Но после короткого совещания пустились догонять Юру, бегущего со всеми по коридору с низким сводчатым потолком.

Подоспевшие сапёры извлекли из стен в коридоре три мины, которые вот-вот должны были поднять в воз дух всю северную часть Цитадели.

Гулко стуча сапогами по каменным ступенькам, люди осторожно спускались в подземелье, пока не наткнулись на окованную железом дверь. Она была заперта.

— Давай, хлопцы! — скомандовал Папаша, и солдаты налегли на дверь.

И когда, наконец, преграда рухнула, кто-то из бойцов, первый шагнувший в темноту, внезапно крикнул:

— Вода!

— Затопили подвалы!

— Не иначе, там есть люди…

— Идёмте, товарищи, — решительно проговорил доктор и, освещая фонариком дорогу, пошёл впереди всех.

Петрику ударил в нос запах сырости и гнили. Сильно закружилась голова. Но он не остановился, а шёл за Юрой.

— Чуешь? — Петрик схватил Юру за руку, — там голоса!..

— Куда же ты? Это совсем с другой стороны, — заметил Юра, прислушиваясь к стонам. — Иди за мной…

Между тем, вода прибывала с каждой минутой, она уже доставала Петрику до колен.

— Мы русские! Советская Армия! — неожиданно громко прозвучал в темноте голос Папаши. Он раскачивал над головой фонарик, от чего вокруг него метались желтоватые пучки света.

— На по-мо-ощь! — едва слышно донеслось из темноты.

Вокруг замелькали десятки фонариков, послышался плеск воды, возгласы.

Вдоль каменной замшелой стены, унизанной большими чугунными кольцами, почти повисли на тяжёлых цепях полуживые люди. Им не было счета.

— Мы военнопленные… — с трудом говорил живой скелет, прикованный цепью к железному кольцу в стене. — Тысячи уже здесь погибли…

— Сюда, скорее! — размахивая фонариком над головой, звал солдат Папаша.

— Помогите, братцы… — молили узники подземелья.

Сквозь холодную зловонную жижу люди с трудом двигались на зов, высоко держа над водой автоматы.

— Мы не уйдём, будем светить, да, Юра? — спросил Петрик.

— Конечно…

Несколько дружных, крепких рук рванули короткую цепь, к которой был прикован пленный солдат. Щебёнка и песок посыпались из гнезда у железного кольца, вделанного в стену.

— Ещё раз, братцы! Дружне-ей! — скомандовал Папаша. — Дружней!

— Я вам посвечу, — сказал Петрик, обгоняя Папашу, который нёс сразу двух узников. Видно, в царящем шуме «сердитый бородач» не узнал голос Петрика и хрипло крикнул в ответ:

— Свети под ноги, товарищ!

Уже во дворе, разглядев своего помощника, Папаша не стал его прогонять домой. Он протянул мальчику флягу и попросил его напоить освобождённых узников водой. А сам снова бросился в подземелье.

Олесь, Медведь и Йоська суетились, расстилая на траве шинели.

Какой-то черноглазый боец-пехотинец, достав из вещевого мешка полотенце, принялся было растирать посиневшее тело извлечённого из подземелья человека, но, повернув его на бок, вдруг вскрикнул: