Чтение онлайн

И это все было не то…

Не из-за этого каждый раз мой я ненароком выискивал ее в толпе и, увидев ее, больше не мог ни на кого смотреть. Она… она была сияющим, ярким огоньком среди серой, безликой толпы.

И я действительно никак не мог понять, что меня цепляло в ней? Что же в ней было такого, что мой взгляд каждый раз невольно останавливался на ней? Что в ней было особенного? Почему при взгляде на нее у меня возникает чувство, словно мои легкие начинает кто-то сживать? Почему, наблюдая за ней, я испытываю это странное ощущение, что я ее знаю? Что я уже знаком с этой девушкой?

Все эти чувства… они сбивали меня с толку, выводили из равновесия, вносили хаос в мою спокойную, размеренную жизнь.

Наверное, все оттого, что она напомнила мне о совершенно другой девушке, о той, что стала моим светом во тьме моей жизнь, о той, чья жизнь уже давно навечно потухла. Эта студентка ненароком разбередила мои старые раны.

Это случилось внезапно, когда я совсем не был к этому готов. Сейчас даже и не вспомню, откуда я возвращался. Помню лишь то, что, как обычно проходил мимо полигона, где студенты отрабатывали приемы, когда услышал:

— Учитель!

И я пропал. Замер, словно громом пораженный. Застыл. Затаил дыхание, словно и вовсе разучился дышать.

Этот голос был мне слишком хорошо знаком. Его звонкое звучания я не мог перепутать ни с чем. Слишком часто мне приходилось слышать этот голос, слишком дорог он мне был.

А уж когда я посмотрел в ту сторону, откуда раздавался голос, то я и вовсе едва не сошел с ума.

На мгновение мне показалось, что это она стоит на полигоне. Это ее волосы взъерошил легкий ветерок, это она подпрыгивает от нетерпения, ожидая, когда учитель что-то ей ответит.

А потом эта девушка обернулась, и я осознал, что это — не она. Эта девушка просто не может быть ей, ибо она уже давным-давно мертва.

И стало так больно…

Смутно помню, что было дальше в этот день. Кажется, заглушая боль, я напился так, как не напивался уже очень долгое время.

А я не мог иначе — перед глазами все время стояла она.

После того дня я с головой ушел в работу — тем более времени на отдых, а значит, и на размышления и так было не очень много.

И я даже уже почти забыл о том случае, как вдруг вновь встретил эту студентку. Эту нашу встречу вряд ли можно была назвать случайной — я целенаправленно шел посмотреть на эту Яру, что так заинтересовала Эйдина — моего хорошего друга и по совместительству учителя в этой Академии, что присутствовал при приеме этой студентки на обучение к нам. Эйдин уже несколько недель твердил о том, что отыскал «редкой драгоценности камень» среди поступивших, и я обязательно должен взглянуть на студента, что так его заинтересовал.

В итоге я сдался и действительно пошел смотреть на этот «драгоценный камень». Но я и подумать не мог, что этой «драгоценностью» окажется именно эта девушка.

В тот день я, наверное, не единожды проклял судьбу за ее жестокие шутки.

Это явно было насмешкой судьбы — то, как были похоже эти две девушки. И внешность тут даже не являлась главной похожестью — хотя и было в них что-то общее. Того же цвета волосы, та же фигура, тот же рост.

Они были похожи внутренне — мне казалось, даже в движениях этой девушки я вижу ту, что любил больше жизни. В жестах, в мимике, в разворотах и наклоне головы. Что уж говорить про голоса — стоило мне закрыть глаза, как я тут же видел перед собой не свою студентку, а ту девушку, за кем я следовал тенью.

А уж то, что даже их имена были схожи — Яра и Ярина — казалось мне наивысшей степенью издевательства судьбы.

И я наблюдал за ней. Изредка, издалека, чтобы не смутить ее своим интересом, я смотрел на нее и находил как сходства, так и отличия. Последних было больше — и это было хорошо. Потому что, цепляясь за эти отличия, я постепенно смог отделаться от того чувства, что передо мной стоит Ярина. Не до конца, увы, но теперь, глядя на эту студентку, я видела в ней Яру — совершенно незнакомую мне девушку. И лишь изредка в этой девушке проскальзывали черты Ярины.

Так что да, спустя какое-то время я смог увидеть в Яре незнакомого мне человека.

Это стало достижением для меня. И хорошо, что я все же смог это сделать — Яра, как и остальные ребята из ее группы были действительно одаренными и талантливыми ребятами. Лучшими из этого курса. И я просто не мог упустить их, не мог не предложить им себя в наставники.

И все же, даже откинув в сторону похожесть этой девушки на Ярину, я все никак не мог отделаться от того ощущения, что с ней не все так просто. Что в ней все же есть что-то, что цепляло меня за живое.

Но я все никак не мог понять, что же в ней есть такого особенного…

Впрочем, у меня был как минимум целый год для того, чтобы выяснить это.

Нам все же в итоге удалось заполучить ректора в наставники.

Было ли это сложно? Ничуть. Мне даже показалось, что сам Дарриан делал все, чтобы заполучить именно нашу группу к себе в ученики.

Впрочем, возможно, так и было. Вот только причины у нас были разные.

Мне стало легче. Теперь, когда я начала проводить с наставником по несколько часов в день, та часть меня, что неистово рвалась к Дарриану, отпустила. Теперь мне уже не хотелось тотчас бежать к нему, чтобы обнять и прижаться как можно ближе. Лишь изредка в душе появлялась тоска и возникало желание подойти к Дару и признаться в том, кто я такая.

Но ребята были правы — я не могла так поступить, если не хотела подвергнуть опасности не только свою жизнь, но и жизнь близких мне людей.

И все же как же порой хотелось подойти к Дару, обнять, взъерошить его волосы и, как это бывало раньше, болтать с ним обо всем и ни о чем до позднего вечера. Теперь, имея возможность видеть его и говорить с ним, я остро начала ощущать тоску по нашим разговорам и безобидным перепалкам.

Мне невероятно повезло, что Ант и Лин в это непростое для меня время находились рядом. Как только они начинали чувствовать, что я начинаю скучать по Дарриану и прошлому, что связывало нас, они тут же хватали меня под руки и делали все, чтобы меня растормошить. В общем, не давали впадать в уныние и меланхолию.

Вообще, отбор и «обряд» в наставничество прошел весьма буднично. Не было ничего грандиозного или особо запоминающегося. Просто всю вторую половину второго года обучения за нами наблюдали наставники, а затем, под конец второго года, когда мы уже сдали все экзамены и прошли проверки, нашу группу вызвали и рассказали о том, к кому мы можем попроситься в ученики. Особого выбора, по правде говоря, нам и не предложили — никто не сомневался, что мы выберем ректора. Ну или он выберет нас — это уж с какой стороны взглянуть.

Нам даже дали пообщаться с ректором, чтобы мы смогли понять, готовы ли мы его принять в качестве наставника.

Разговор, правда, получился коротким и несколько скомканным. Я молчала — ибо боялась, что стоит мне открыть рот, как я тут же выболтаю все свои тайны. Уж слишком тянуло меня к Дарриану — и это даже несмотря на то, что я старалась держать свои эмоции под контролем. Ант тоже старался мне помочь, убавляя яркость моих чувств. Так что и он тоже молчал.

Поэтому за всех пришлось отдуваться нашему рыжему другу. И даже за ректора, потому что Дарриан тоже не отличался красноречием. Он и раньше-то никогда не отличался болтливостью, так что ничего удивительного в том, что он отвечал односложно, не было. И вопросов нам он практически не задавал — словно и так знал, какое решение мы примем. Хотя тут сложно было не догадаться.