Чтение онлайн

— Здесь все должно быть просто, — сказал Джон Монтегю. — В случаях, подобных этому, где нет конфликтующих интересов — то есть нет никого, кто может понести потери в случае признания смерти, — дело суда сводится к простому решению: является ли, на основании представленных доказательств, неопровержимо вероятным, что пропавший человек скончался. И, учитывая, что Корнелиус Роксфорд был слабым пожилым человеком, тот факт, что никто его не видел со дня грозы, разразившейся три месяца тому назад, уже является достаточным доказательством: каким бы образом он ни выбрался из дому, он не смог бы пережить ночь в лесу.

Единственной реальной трудностью будет объяснить, как он вообще смог выбраться из своих апартаментов. Дрейтон — его слуга — говорил мне, что видел, как Корнелиус в тот вечер ушел к себе в семь часов, еще до того, как началась гроза. Когда я прибыл туда через сутки, все двери оказались запертыми изнутри не только на ключ, но и на засовы, так что мне пришлось взломать дверь в кабинет. Все окна, разумеется, были закрыты и заперты на щеколды, да и в любом случае они расположены слишком высоко, чтобы он мог до них дотянуться. Так что либо он ушел через какой-то тайный ход, хотя тщательные розыски не обнаружили и следа чего-либо подобного, либо мы с Дрейтоном ошиблись. Дрейтона уже теперь не допросишь: он упал замертво, как вы, вероятно, слышали, когда я занимался поисками. Я с тех самых пор задаюсь вопросом: не могло ли случиться так, что двери на галерею, которые я открывал изнутри в состоянии весьма значительного нервного возбуждения, на самом деле просто заклинило и они вовсе не были заперты — как и предположил инспектор полиции? Мне легче усомниться в собственной памяти, чем поверить, что человек мог просто исчезнуть, словно растворившись в воздухе; и таким же, как я надеюсь, окажется мнение суда.

— Я сам задумывался над вопросом, — сказал Джордж, — не могло ли исчезновение его собственного дяди, при… гм… подобных же обстоятельствах таким вот образом сказаться на его разуме?

— Вполне возможно, — ответил доктор Роксфорд. — Психическое состояние моего дяди в самом лучшем случае можно было бы назвать неустойчивым, а шок от сильной грозы…

Они с Джоном Монтегю обменялись взглядами, и я подумала было, что он сейчас продолжит, но тут Хетти внесла мясо, Джордж принялся его разрезать, и Ада перевела разговор на более легкие темы.

Успокоенная диагнозом доктора Роксфорда (а я думала об этом именно так), я решила, что стану наслаждаться оставшейся частью вечера. Все было бы вообще прекрасно, если бы рядом со мною сидел Эдуард, а не мистер Монтегю; но тогда, размышляла я, я ни за что не осмелилась бы задавать доктору Роксфорду вопросы о посещениях. Занавеси на окнах не были задернуты, и отражавшееся в стеклах золото горящих свечей словно плыло среди темных силуэтов кустов и деревьев; расплывчатые черты моего собственного лица виднелись за Адиным плечом, отраженные в темнеющем стекле. Захваченная этой игрой теней, я отвлеклась от того, что происходило за столом, когда вдруг осознала, что доктор Роксфорд уже довольно долго о чем-то говорит.

— …живем ли мы после смерти, — говорил он, — и если так, то в какой форме — это, несомненно, величайший вопрос нашего времени. Он никогда, по моему мнению, не может быть решен отрицательно, ибо для нас всегда остается открытой возможность предполагать, что умершие остаются жить, но не способны вступать в общение с нами. А ведь один-единственный неопровержимый пример коммуникации из потустороннего мира помог бы установить истину раз и навсегда. Представляете, что это было бы за открытие! Человек, его совершивший, встал бы в один ряд с Ньютоном и Галилеем. Для тех, кто наделен даром веры, — это, разумеется, не вопрос. — (Джордж выглядел при этом несколько смущенно.) — Но для тех, кому нужно увидеть, прежде чем поверить… Я надеюсь, мистер Вудворд, что вы не находите мои рассуждения оскорбительными?

— Вовсе нет, — ответил Джордж. — Я нахожу их интереснейшими. Но что, с вашей точки зрения, могло бы составить доказательство? Коммуникация из-за могилы, которая не могла бы идти ни из какого другого источника? Спириты-медиумы, я полагаю, достаточно часто утверждают, что получают такие сообщения.

— В этом-то и заключается трудность. Сколько бы ни было таких сообщений, они никогда не убедят скептиков. И если бы вам когда-нибудь пришлось посетить сеанс — как мне, за мои грехи, приходилось это делать, чтобы разоблачить мошенничество, — вы бы убедились, что большинство сообщений, получаемых через спиритов-медиумов, так невероятно банальны, что заставляют предположить, что жизнь после смерти была бы просто невыносима.

— Тогда вы, видимо, считаете, что все эти проявления духов — мошенничество либо заблуждение?

— В большинстве случаев — да. Я не решился бы утверждать, что во всех, хотя бы потому, что хочу сохранить объективность в этом вопросе. С научной точки зрения нет непременной связи между христианской доктриной — или доктриной любой иной религии — и характером жизни после смерти, если таковая существует. Все религии, насколько мне известно, сулят жизнь после смерти — в том или ином виде, будь это рай христианина или магометанина, вечный цикл возвращений, предлагаемый различными религиями Индии и Дальнего Востока, или лимб шаманства. У каждого народа — свое собственное божество, и реки крови были пролиты, чтобы доказать, какое из них — Бог истинный; и все же возможно, что все ошибались или что все эти верования имеют одно и то же происхождение. Логически рассуждая, доказательство существования жизни после смерти само по себе не докажет существование Бога, ничего не скажет и о том, что жизнь после смерти вечна. И в самом деле, если быть абсолютно логичным, это не докажет даже, что каждый человек обязательно будет жить после смерти.

— Вот здесь вы очень существенно отходите от христианской доктрины, — заметил Джордж. — То, что все равны перед лицом Господа, является, я сказал бы, одним из главных стержней христианства.

— Истинно так, но с моей позиции научного скептицизма я, увы, ничего не могу принять как само собою разумеющееся. Судя же по моему опыту — я ведь месмерист, — вовсе не трудно поверить, что рай и ад, боги, демоны, призраки и духи содержатся у нас в мозгу, то есть в уме, — с оговоркой, что это нисколько не делает их менее реальными или могущественными, чем в старых представлениях. Мы думаем о нашем разуме как о чем-то заключенном в узких пределах черепа, но мы с тем же успехом могли бы представить себе пещеру, заполненную темной водой и связанную каким-то подземным ходом с беспредельными глубинами океана, и тогда думать о каждом индивидуальном разуме как о капле единого великого океанического Разума, в котором содержится всё: все боги и демоны, любой рай и любой ад каждой из религий, существующих на земле, вся история, всё знание, всё, что когда-либо происходило. Это разум, о котором воистину можно сказать, что для него ничто не проходит незамеченным, даже такая малость, как падение малой птицы… [26]

Он замолк, покручивая ножку бокала между большим и указательным пальцем, в хрустале колыхался темно-вишневый свет.

— Однако это всего лишь досужие размышления, а мы говорили о поиске доказательств. Предположим, просто ради обсуждения, что коммуникация из-за гроба возможна и что существует такая вещь, как ясновидение. Под этим словом — за неимением более точного термина — я подразумеваю в особенности способность воспринимать и вступать в общение с духами. Нам известно — поскольку у нас нет ни единого доказанного примера, — что ясновидение должно быть крайне редким явлением. Но я предполагаю тем не менее, что мы столкнулись с кем-то, кто, как представляется, обладает такой способностью.

Давайте возьмем — если вы позволите, мисс Анвин, — случай с вашей подругой. Если бы молодой человек точно той наружности, как она вам описала, незадолго до или после этого случая скончался и она, ничего о нем не зная, узнала бы его по портрету, этот случай нужно было бы исследовать. А если с ней произошло несколько таких случаев, тогда перед нами было бы prima facie [27] явление ясновидения.

Я сжала лежавшие на коленях руки и попыталась совладать с участившимся дыханием. Неужели Джордж говорил с доктором Роксфордом наедине и рассказал ему о моих посещениях? Конечно же нет: они ведь встретились только вчера.

— Очевидное затруднение, если говорить о доказательствах, заключается в том, что никто более не способен видеть духов. Однако сегодня вечером — здесь наша беседа оказалась замечательным стимулом — я начал прозревать, как это может быть осуществлено. Мы знаем, что в месмерическом трансе объект может обрести необычайные психические способности: француз Дидье мог читать чужие мысли, играть в карты с завязанными глазами и определять содержимое запечатанных пакетов с большой точностью; и это всего лишь наиболее известный пример. Если способность к ясновидению существует, то, вероятно, будет возможно ввести ее объекту путем месмерического внушения.