Чтение онлайн

– Лием сказал, - снова повеселел Хоанг.
– Помнишь Лиема?.. Он учился со мной в одном классе.

– Хм.
– Шон собрал морщины на лбу.
– Нет, не помню.

– Ну, неважно. Потом мы вместе партизанили, а сейчас...
– Хоанг вдруг рассмеялся.
– Да что ты стоишь как столб с этим подносом. Сядь, я тебе все расскажу.

Шон послушно опустился на топчан, продолжая держать поднос. Хоанг взял его из рук брата и поставил около себя.

– Ну так вот. Лием сейчас работает в центре. Мы с ним встречались перед моим приездом сюда. Он-то и сказал мне, что Лан жива и что я увижу ее в Сайгоне.

– И ты видел ее?

– Нет еще. Но завтра или послезавтра увижу. И сына, наверное, тоже. За несколько дней столько встреч! Лием, ты, Лан, сын. Просто не верится!

Шон поднялся и направился к двери походкой человека, который потерял что-то и теперь безуспешно пытается найти потерянную вещь. Потом он вернулся к столу.

– Ты чего?
– удивился Хоанг.

– Сейчас, сейчас, - пробормотал Шон.
– У меня где-то был рисовый самогон. Это нужно отметить. Такое событие... такое... Ничего не соображаю. Подожди, где же он? Ах, да, здесь.

Шон открыл створки старенького, обшарпанного буфета и вытащил оттуда запыленную бутылку, в которой торчала тряпка вместо пробки.

– А где же рюмки?
– рассеянно спросил он сам себя.
– Ох, у меня рюмок-то и нет. Ну, ничего. Выпьем из пиал. Черт возьми, где же они?

Шон отыскал наконец пиалы, стоявшие на столе перед его носом, налил в них самогон.

– Выпьем, Хоанг. За Лан и за тебя. За то, что счастье снова вернулось к вам. И пусть оно сделало долгий путь. Теперь все позади.

Они выпили самогон до дна. Хоанг закурил сигарету, а Шон достал из-за топчана бамбуковый кальян*, поджег табак и забулькал, с шумом втягивая в себя дым.

_______________

* Во Вьетнаме такие кальяны очень популярны. В толстую

бамбуковую трубку, закупоренную с одного конца, наливается вода для

охлаждения дыма. В патрончик, вставленный посередине трубки,

насыпается табак. Этот табак, который называют лаосским табаком,

настолько крепок, что одной-двух затяжек курильщику хватает на

несколько часов.

– Увижусь с Лан, с Виеном, - мечтательно произнес Хоанг, - а потом мы встретимся все вместе. Я представляю себе лицо Лан, когда она увидит тебя. Вот будет потеха.

– А где ты ее увидишь?
– спросил Шон.
– И чем она сейчас занимается?

– Чем занимается?
– улыбаясь, переспросил Хоанг.
– Чем может заниматься Лан? Конечно, тем же, чем и мы.

– Слушай!
– Шон хлопнул себя рукой по лбу.
– Я только сейчас вспомнил, что ты направлен к нам центром. Узнал тебя, и все сразу выскочило из головы. Разболтался, расчувствовался, стал вспоминать молодость, самогон достал. Видел бы командир группы - ох, и досталось бы мне.

– Мы же живые люди, - возразил Хоанг.
– Не каждый день встречаешь родного брата, которого считаешь погибшим. Я и сам забыл о том, что ты связной группы.

– Ну, ладно, - Шон отставил бутылку с самогоном в сторону. Вспомнили прошлое, старых знакомых. Теперь давай о делах. Ты приехал, чтобы заменить Диня, насколько я понимаю?

– Да, временно.

– Ясно. Сегодня я предупрежу командира группы, и завтра ты встретишься со всеми. Собираемся мы обычно у Зунга. Он держит небольшую чайную - там удобное место для встреч.

– Что ж, у Зунга так у Зунга. Поведешь меня к нему ты?

– Да. Завтра в половине шестого жди меня там же, где и сегодня. А теперь подожди - я посмотрю, все ли спокойно на улице.

Хоанг заказал еще одну рюмку "куантро", выкурил уже три сигареты, а Лан все не появлялась. Ему стоило больших трудов сдержать волнение, охватившее его еще на улице, когда он только подходил к особняку. Хоанг много раз мысленно рисовал себе встречу с женой и сыном, но шли годы, и он постепенно привыкал к тому, что встреча эта никогда не состоится. Он и сейчас еще не очень верил, что увидит свою Лан.

Хоанг снова подозвал официанта:

– Мне говорили, что хозяйка особняка гадает. Это правда? Я хотел бы узнать свою судьбу.

Официант вежливо выслушал Хоанга. Да, в этом доме когда-то гадали. Госпожа Фам Тху, прежняя владелица особняка. Она прекрасно гадала. К сожалению, господин немного опоздал. Сейчас особняк принадлежит господину Шау. Господин Шау недавно приобрел его. Кажется, у какого-то родственника госпожи Фам Тху. Чуть ли даже не у сына. Что? Нет, госпожа Фам Тху не уехала. Ее убили. Точнее, задушили. Совсем недавно, пятнадцатого января. Это было ужасно. Какие-то неизвестные люди. Говорят, что вьетконговцы. Да больше и некому. Все так переживали. Клиенты очень уважали госпожу Фам Тху. На похоронах было столько народу. Ее похоронили в Дакао - там есть буддийское кладбище неподалеку от пагоды Небесного владыки. Все случилось так неожиданно, так внезапно...

"Так неожиданно, так внезапно. Так неожиданно, так внезапно. Так внезапно... Точнее, задушили. Да больше и некому. У какого-то родственника госпожи Фам Тху. В Дакао..."

– С вас полторы тысячи пиастров. Нет, нет, не пятнадцать тысяч, а всего полторы тысячи. Господин, наверное, не расслышал.

"Я хотел бы узнать свою судьбу, свою судьбу, свою судьбу..."

Тет!*

_______________

* Т е т - вьетнамский Новый год по лунному календарю, который

празднуется в конце января - начале февраля.

Забудьте все разочарования, горечь обид, несчастья!

Пусть под крыши ваших домов вместе с веселым треском праздничных петард и тонким ароматом золотистых лепестков дикой груши войдет радость!

Тет!

Оглушительный вопль ликования, которым потомки вьетов в канун всеобщего обновления природы и всего живого на земле провозглашают свою веру в жизнь, свою жажду счастья и благоденствия!

Тет!

Забудьте все разочарования, горечь обид, несчастья! Веселитесь, встречайте новую весну!

Хоанг шел ссутулясь и опустив голову. Он брел, сам не зная, куда и зачем. Иглой буравили голову строчки из Нгуен Зу*:

Друг с другом не сблизясь, мы разошлись

в предрассветную стынь.

Мы в ней не успели друг друга узнать...

_______________

* Вьетнамский поэт конца XVIII - начала XIX века.

"Как же так, Лан? Как могло случиться, что ты не уберегла себя? Милая, родная Лан! Я не видел тебя целую вечность, но я знал, что ты существуешь, я верил в нашу встречу, и это помогало мне пройти сквозь столько невзгод! А теперь? Как быть теперь?"