Чтение онлайн

Вот, мой друг, как обстояли дела, когда три дня или, вернее, три ночи тому назад произошло удивительное событие, о котором я вам сейчас расскажу.

— Пожалуй, я отведу вас на место происшествия, чтобы вы могли понять, или, вернее, чтобы вы убедились, что это понять невозможно. Что до меня, то я, пожалуй, нашел наконец способ, каким убийца выбрался из Желтой комнаты без сообщников и, разумеется, без всякого участия господина Станжерсона. Я еще не вполне уверен в личности преступника и поэтому не могу сейчас объявить об этом открытии. Но я нахожу свою версию безупречной, во всяком случае, она проста и естественна.

Событие, происшедшее три дня тому назад, здесь, в этом замке, поначалу казалось мне превосходящим всякое воображение. С другой стороны, единственное разумное объяснение кажется мне настолько абсурдным, что я почти предпочитаю ему неизвестность.

Мы вышли из замка и пошли вокруг здания. Под нашими ногами шуршали опавшие листья, и это был единственный шум, который я слышал. Можно было подумать, что замок заброшен. Старые камни, стоячая вода во рвах, окружавших башню, и опустевшая земля с черными стволами деревьев — все, это придавало мрачный и печальный вид окружающей местности.

Огибая башню, мы встретили Человека в зеленом, который, не поклонившись, прошел мимо, как будто мы не существовали. Он ничуть не изменился с того дня, когда я впервые увидел его через окно старого трактира папаши Матье. За плечом ружье, во рту трубка и очки на носу.

— Странная птица, — тихо сказал мне Рультабиль.

— Вы говорили с ним? — спросил я.

— Да, но из него ничего не вытянешь. Он ворчит, пожимает плечами и уходит. Живет он отшельником в большой комнате первого этажа, когда-то служившей молельней. Никогда не расстается с ружьем и любезен только с девушками. Под предлогом выслеживания браконьеров этот человек часто встает по ночам, но я подозреваю, что у него просто любовные свидания. Сильвия, горничная мадемуазель Станжерсон, — его возлюбленная. В настоящий момент он ухаживает за женой папаши Матье, трактирщицей. Но тот зорко следит за ней, и я полагаю, что это делает Человека в зеленом еще более мрачным и молчаливым. Он красив, следит за собой и почти элегантен. Все женщины в округе от него без ума.

Пройдя башню, которая находилась в конце левого крыла, мы оказались позади замка. Показав на окно, в котором я узнал одно из окон мадемуазель Станжерсон, Рультабиль сказал:

— Окажись вы здесь три дня тому назад, около часа ночи, вы обнаружили бы вашего покорного слугу на лестнице, пытающегося проникнуть в замок через окно!

Я был несколько удивлен этой ночной гимнастикой, но Рультабиль попросил меня только внимательно рассмотреть внешнюю конфигурацию замка, и мы вернулись обратно.

— Теперь, — сказал мой друг, — пройдем в правое крыло второго этажа, где я живу.

Чтобы лучше понять расположение, я предлагаю читателю план этого места, нарисованный Рультабилем на следующий день после необычайного события, о котором вы узнаете во всех подробностях.

1. Место, где Рультабиль поместил Фредерика Ларсана.

2. Место, где Рультабиль поместил дядюшку Жака.

3. Место, где Рультабиль поместил господина Станжерсона.

4. Окно, через которое влез Рультабиль.

5. Окно, найденное Рультабилем открытым, когда он вышел из своей комнаты. Он его закрыл. Все другие окна и двери закрыты.

6. Терраса над комнатой в первом этаже.

Мы поднялись по монументальной широкой лестнице, образующей площадку на высоте второго этажа, откуда можно было попасть в правое или левое крыло замка через широкую и высокую галерею, тянущуюся вдоль всего фасада, обращенного на северную сторону.

В галерею же выходили и двери комнат, окна которых смотрят на юг. Профессор Станжерсон живет в левом крыле замка, комнаты мадемуазель Станжерсон находятся в правом крыле.

Мы повернули направо. Ковровая дорожка на натертом паркетном полу, блестевшем как зеркало, заглушала наши шаги. Рультабиль шепотом попросил меня двигаться осторожно, так как мы проходили мимо комнат мадемуазель Станжерсон. Он объяснил мне, что дочь профессора занимает спальню, переднюю, маленькую ванну, будуар и салон. Разумеется, эти комнаты сообщались между собой, а в галерею выходили только двери салона и передней. Галерея упиралась в торец здания, заканчиваясь большим окном (на плане окно № 2). Недалеко от этого окна галерея поворачивалась под прямым углом влево. Для большей ясности назовем галерею, идущую от лестницы до окна, прямой, а боковой ее отрезок — поворотной. На перекрестке этих двух галерей располагалась комната Рультабиля, примыкавшая к комнате Фредерика Ларсана. Двери их комнат выходили в поворотную галерею, а двери помещения мадемуазель Станжерсон — в прямую.

Рультабиль толкнул дверь своей комнаты, впустил меня и заперся на задвижку. Я не успел еще и оглянуться вокруг, как он удивленно присвистнул, указывая мне на пенсне, лежащее на столике.

— Это еще что такое, — сказал он, — как сюда попало это пенсне?

Разумеется, я вряд ли смог бы ему ответить.

— А может быть, именно его-то я и ищу! Тогда это должно быть пенсне дальнозоркого.

Он буквально набросился на свою находку. Его пальцы ласкали выпуклость стекол, он смотрел на меня невидящими глазами и бормотал:

— Значит, все-таки так! Так значит…

Мне показалось, что он малость свихнулся, но Рультабиль встал, положил мне руку на плечо и задумчиво произнес:

— Это пенсне сведет меня с ума, ибо с точки зрения логики подобное возможно, но, рассуждая по-человечески, этого не может быть, разве что…

Кто-то постучал в дверь, Рультабиль приоткрыл ее, и я узнал жену привратника, которую уже видел, когда ее вели на допрос. Л я-то полагал, что они все еще находятся под стражей!

— В выемке паркета, — прошептала привратница.

— Спасибо, — ответил Рультабиль, и женщина исчезла.

Тщательно закрыв дверь, он вновь обернулся ко мне.

— Если это так, — продолжал мой друг, — если, рассуждая по-человечески, это тоже возможно, то все действительно очень плохо.

— Разве привратники уже на свободе? — перебил я его.

— Да, — ответил Рультабиль, — я добился их освобождения, мне ведь нужны верные люди. Женщина мне абсолютно предана, привратник же даст себя убить за меня. А так как это пенсне дальнозоркого, то верные люди мне действительно понадобятся, причем очень скоро.

— А вы не шутите, мой друг? И когда же придется за вас умирать?

— Нынче же вечером, так как следует вам сказать, что сегодня вечером я ожидаю в гости преступника.

— Как ожидаете? Вы что же, знаете, кто он?

— Да, теперь, возможно, и знаю. Хотя с моей стороны было бы безумием это утверждать. Логика приводит меня к такому чудовищному выводу, что я очень хотел бы ошибиться.

— Но если это так, то откуда вы знаете, что он явится сегодня вечером?

— Он должен прийти!