Чтение онлайн

Так и случилось. Дочь мудрой мадам Грегуар Королина, в замужестве мадам де Бресье, лишилась своих поместий. Спустя многие годы, когда император Франции Наполеон Бонапарт проезжал через Лион в Милан на свою вторую коронацию, Королине де Бресье удалось попасть на прием к бывшему артиллерийскому поручику, некогда читавшему ей монологи, составленные из сентенций гетевского «Вертера» и трогательной повести графомана Сен-Пьера о жизни двух влюбленных, укрывшихся от людей на далеком острове.

Император был поражен тем, как изменилась Королина. Обычно с возрастом у женщин меняется фигура, а черты лица, если не сохраняют привлекательность, то по крайней мере остаются ее, привлекательности, следы.

С Королиной все произошло наоборот. Темные глаза ее угасли, окруженные сетью морщин, до безобразия огромная челюсть выдвинулась вперед и занимала, казалось, большую половину некогда симпатичного личика. А фигура осталась такой же, как у двадцатилетней девушки – стройной и изящной.

Сердце поручика не уязвило прозаическое замужество его романтической возлюбленной – император милостиво отнесся к бывшей красавице, оказавшейся в затруднительном положении. Он назначил ее придворной дамой и причислил к свите своей матери. А ее мужу, потерявшему в годы революции свои богатые имения, дал весьма доходное место главного управляющего лесным ведомством, а позже даже пожаловал ему титул барона.

Куда более неприятно, чем замужество феи вишневого сада, Королины Коломбье, поразил Набулионе Буонапарте ответ из Военной коллегии далекой, засыпанной вечными снегами России. Тяжелым казенным языком юному поручику сообщалось, что по распоряжению императрицы, государыни Екатерины II Алексеевны, положение о двойном производстве в чинах иностранцам, поступающим в русскую службу, только что отменено и служить им отныне полагается на общих основаниях.

Уж больно много желающих иноземного происхождения торопились записаться в число непобедимых войск ее императорского величества. Возможно, если бы в Военной коллегии узнали, что проситель не просто артиллерийский поручик французской армии, а корсиканец и горячий сторонник Паоли, к которому русская императрица относилась очень благосклонно, для Набулионе Буонапарте сделали бы исключение, как это зачастую принято в России.

Но поскольку этого никто не знал, Набулионе получил еще один, теперь уже более чувствительный удар. Хотя, впрочем, судьба готовила для него удары посерьезнее – об этом я расскажу попозже.

В конце своей жизни, получив все причитающиеся ему удары – и роковые, и просто доставшиеся на его долю подзатыльники, разжалованный император славных французов и пленник презренных англичан вспоминал в своих мемуарах, что самое большое блаженство в своей наполненной взлетами и падениями жизни он испытал во фруктовом саду небольшого поместья Боссо, до революции принадлежавшего мадам Грегуар дю Коломбье, когда вместе с ее дочерью, очаровательной Королиной, они ели спелые вишни, срывая их прямо с ветвей старого вишневого дерева ранним утром, сразу после восхода солнца.

Ни юный поручик Набулионе Буонапарте, ни разжалованный император Наполеон Бонапарт так и не поняли, чего же хотела тем памятным утром под вишневым деревом Королина Коломбье, впоследствии, по мужу, Бресье и даже, по милости императора Франции, баронесса, жена главного лесничего великой Французской империи.

Однако вернемся из французской глуши Валанса, окруженного поместьями с обильными фруктовыми садами полными спелых вишен, в глушь тверскую, с ее непроходимыми дремучими лесами, где тут и там тоже найдешь поместья, большие и маленькие, с барскими усадьбами, обычно на берегу речушек или у подножия холмов, укрывающих их от студеных зимних ветров и, что самое главное, с милыми сердцу простыми и понятными названиями: Заполье, Тверское, Зубовка, Надеждино, Тафтеевка или Трилесино.

Напомню читателю произошедшие здесь события, которые кому-то могут показаться незначительными в сравнении с грядущими кровавыми разбоями и погромами в городе Париже или побоищами на воде и суше, скрупулезно описываемыми усердными историками всех времен, однако мне, как автору беспристрастному, эти события так же важны, как иному историку знание точного числа застреленных и зарубленных, а также проткнутых шпагами и штыками в сражении при неприметной, ничем не знаменитой деревеньке, название ее до этого славного события никто и не знал, а после него знают уже все, кому охота читать толстенные тома исторических трудов и исследований.

Не успел Александр Нелимов обрадоваться, что Оленька Зубкова, совсем недавно геройски спасенная им из рук вовремя подоспевших разбойников, уехала и не грозит уловить его в сети опаснейшего из богов – Гименея, прикидывающегося наивным простоватым юношей с гирляндами цветов, под которыми скрыты цепи супружества, как коварная красавица неожиданно вернулась.

Александр уже думал, что он ускользнул и ему не придется расплачиваться за волшебную, полную огня и нежности ночь, страстно подаренную ему Оленькой в Зубовке, и он может спокойно жениться на милой и прекрасной Поленьке, племяннице грозной Старухи, столетней княгини Тверской, и молодоженам достанутся ее несметные богатства и обширные владения. Но не тут-то было.

Оленька Зубкова дерзко явилась на помолвку и, ослепив всех красотой, нарядами, грацией и невесть откуда взявшимся богатством, тут же исчезла, недосягаемая и неуловимая. После помолвки Александр под покровом ночной темноты, так часто способствующей смелым и предприимчивым юношам, отправился в Зубовку, надеясь на свидание с так не предусмотрительно покинутой им прелестницей. Но не нашел ее. Зато узнал вторую страшную тайну.

Он подслушал разговор между братом Оленьки, Платоном Зубковым, и его отцом. Из этого разговора следовало, что старому Салтыкову, воспитателю великих князей, стало известно о романе фаворита императрицы Екатерины II Алексеевны Дмитриева-Мамонова с юной, но искушенной в сердечных баталиях фрейлиной, княжной Щербатовой, невинной сиротой с неотразимо печальным взглядом серых глаз и удивительно стройной фигурой.

Об этом романе рано или поздно узнает и императрица и неосторожный фаворит лишится своего места в монаршьей постели. Занять это место и решил – с помощью, разумеется, покровительствующего Зубковым Салтыкова – молодой, но дальновидный Платон Зубков, брат Оленьки Зубковой, которого она не очень жаловала и, можно даже сказать презирала.

О первой страшной тайне читатель, надеюсь, помнит – ее Александр Нелимов узнал от вездесущей Оленьки. Тайна эта заключалась в том, что у майора Нелимова – его Александр считал своим отцом – хранится некое отречение Анны, от которого зависит судьба российского престола. Как и почему этот документ мог бы повлиять на судьбу престола ни Оленька, ни Александр не знали. Не знала этого и сестра Александра, Катенька Нелимова, посвященная Александром в эту тайну.

Катенька пользовалась покровительством самой императрицы Екатерины II Алексеевны, но состояла фрейлиной при малом дворе, то есть при дворе великого князя Павла Петровича. Мать не подпускала его к трону, провидчески опасаясь, что сыну, как когда-то Фаэтону, не удержать вожжи державной колесницы.

Но сам законный наследник престола придерживался другого мнения и давно уже намеревался взять эти вожжи в свои мужские руки из рук женских, коим более подходят разного рода утонченные рукоделия, а не заботы державного кучера.