Тайна жизни
Шрифт:
Кирки, лопата, большие деревянные корыта, в которых промывается золотой песок, составляли все его оборудование в ожидании аппарата, выписанного из Соединенных Штатов для автоматического промывания. Плотничьи инструменты были необходимы для постройки хижины. Ружья для добывания дичи. В девственном лесу нельзя сделать двух шагов без широкой сабли, которой рассекают лианы, делающие его непроходимым. Не говоря уже о том, что это лучшее оружие, когда на тебя нападают кабаны.
Мешки соли, пороха и свинца среди индейцев заменяют деньги, а консервы взяты на тот случай, когда не будет дичи. Гильза с динамитом, брошенная в хорошее место реки, может дать полквинтала [2] рыбы, а семена почти мгновенно созреют в девственной земле и дадут прекрасный сбор салата и редиски возле хижины.
2
Квинтал — французская единица массы, равная 100 кг. — Прим. Tiger'а.
О некоторых предметах он высказывался очень кратко, боясь напугать сердце женщины ужасами тропического леса. Во флаконе находилось противоядие против укуса змей, которые там встречаются на каждом шагу и даже вползают в хижины.
— Там есть такие, яд которых действует молниеносно, в семь секунд! Их называют «сиет-пазос» — «ваши счеты покончены».
Этот кусочек газа? Но там нельзя спать без покрывала из-за москитов, столь многочисленных, что их проглатываешь во время разговора, и еще больше из-за летучих мышей-вампиров, которые вцепляются в нос или в ухо спящего и высасывают кровь, текущую из царапины. Этот бидон со скипидаром для того, чтобы каждое утро смазывать себя с головы до ног, иначе мириады «гарапата» бегают по вашей коже, выбирая себе, ища местечка для того, чтобы вонзить свои хоботки.
— Жизнь лесного бродяги не очень-то весела, — сказал улыбаясь Лармор.
Очевидно, картина, написанная им, была достаточно выразительна — это показывало озабоченное лицо Алинь.
— Как можно жить посреди этих ужасов?
— Привыкают. Именно, благодаря этим ужасам, решительный человек может составить себе состояние в этих диких краях.
Когда они взобрались наверх, Огюст только заканчивал приготовления к завтраку. Жан торопился передать почту ученому; в ней были письма от Гарольда и миссионера. Профессор вместе с Жюльеном был занят опытами в лаборатории; пришлось несколько раз постучать, раньше чем он ворчливо открыл дверь.
— Неужели нельзя добиться ни минуты покоя?
Схватив пакет, он снова закрыл дверь на ключ и швырнул письма на стол. Жюльен подобрал конверт, упавший на паркет, и протянул его профессору.
— Почерк моего брата, — заметил он равнодушным тоном. — Прочитаем потом.
Но сразу раздумав, он разорвал конверт и с первых же строк издал какое-то рычание, предшествовавшее целому потоку брани: его брат был негодяем, а женщина — проституткой.
— Смотрите, Мутэ, смотрите до чего может дойти человеческая низость.
Он властно настаивал.
— Да, да, я хочу, чтобы вы прочли, чтоб вы прочли вслух, я этого хочу, непременно! Пусть льются на меня помои! Это будет началом моей кары. Читайте!
«Мой дорогой старик», — начал Жюльен.
— Дорогой старик! Бандит!
«Когда капитан Лармор передаст тебе эти строки, мы будем уже на пути в Европу. Мы — это, конечно, Элен и твой несчастный брат, который обезумел от любви. Ты сам знаешь, как она пленительна. Поэтому ты не будешь сердиться на меня за то, что я потерял голову. Наоборот...»
— Вот это жемчужина! Жемчужина в навозе!
«Наоборот, ты должен мне быть благодарен, потому что она потянула бы тебя в роковую бездну, тебя — великого ученого, от которого человечество ждет благодеяний, в то время, как в моей любовной карьере будет только одной победой больше. Эта крошка порочна и забавна. Там, где ты имел бы глупость жениться, я просто глупо позабавлюсь».
— Одинаково циничны, и он и она!
«Ты будешь благодарить меня. Относительно Анри я скомбинировал следующее: Тулузэ, которого я здесь встретил, скоро поедет в Европу и может взять его с собой. Это будет прекрасно. Ты видишь, я обо всем подумал. Итак, тепло жму твою руку...».
— Вы забыли постскриптум, переверните страницу.
И Жюльен перевернул:
«Элен, которая соскочила с постели, чтобы видеть, что я пишу, хотела прибавить несколько слов, но я воспротивился этому из боязни тебя оскорбить. Она шлет тебе свои добрые воспоминания».
— Ну, что скажете, Мутэ?
— Постскриптум замечательный.
— Скажите лучше гнусный. Заметьте, что я говорю совершенно хладнокровно. Вы сейчас убедитесь, что я успокоился после первой вспышки гнева. Я только жалею о том, что имею братом круглого дурака, который хвастает тем, что отбил у меня девчонку, в то время, как он принужден красить свою бороду и волосы, чтобы казаться моложе. Но как бы глуп он ни был, он говорит правду, что оказал мне услугу. Он освободил меня от этого создания, от которого я не умел избавиться. Вы не отец, Мутэ, поэтому вы не можете понять того смущения, которое я испытывал, навязывая общество этой авантюристки моему сыну, которого я обожаю.
Жюльен, сдерживая улыбку, тонко заметил:
— Я вполне понимаю, что вы теперь чувствуете себя лучше.
— Не правда ли, это заметно? И подумать только, что я мог дать подобную мать моему ребенку! Это подло...
Прозвонили к завтраку. Он отослал Жюльена, прося его прислать ему два яйца и бисквиты. Одна из обезьян, оперированная накануне, утром умерла, и он хотел вскрыть ее немедленно. Профессор вышел из лаборатории поздно ночью и все следующие дни завтракал и обедал у себя наверху. Его видели только к ужину, в продолжение которого все старались его развлечь: Анри своей сыновней нежностью, Жюльен комическими рассказами; одной Алинь удалось извлечь из него несколько слов о текущей работе и намеченных на завтра опытах. Это были внезапно вырвавшиеся слова, звучащие, как вспышка!..
— ...Хватит с меня работать над животными!..
— ...Мне теперь нужен человек! Я готов! Окончательно готов!
Однажды вечером, когда говорили о ближайшем приезде отца Тулузэ, обещавшего привести новый транспорт животных, когда он причалит к Пьедраде, и на обратном пути захватит Анри Зоммервиля для того, чтобы отвести его в Порт-оф-Спэн, профессор стукнул по столу и воскликнул:
— Прислал бы он мне дикарей, вместо животных! Да, или нет, наконец. Добился я чего-нибудь или нет? И подумать, что у меня под рукой такой чудесный материал в лице этого старого негра, который с утра до вечера умоляет меня вернуть ему молодость! Это может привести в отчаяние.
Алинь и Жюльен знали причину его отчаяния. Как показывали последние опыты, прием лечения, примененный к животным одинакового вида, давал чудесные результаты, но влек за собой неудачи при невыполнении этого условия. Щитовидная железа обезьяны не ассимилировала фермент, извлеченный из железы грызуна и попытка влекла за собой серьезные осложнения. Следовательно, напрашивался вывод: чтобы обновить человеческие клетки, необходим человеческий фермент; чтоб вернуть молодость человеку, надо приговорить другого человека к преждевременной старости. И вот, однажды, когда он спустился к ужину, шумный спор вывел его из задумчивости; Браво ругал Огюста и требовал у него двойную порцию вина. Ученый сделал к ним несколько шагов, и в глазах его зажегся огонек, когда они встретились со свирепым взглядом бандита.
В этот вечер Зоммервиль удивил всех своим приподнятым настроением? Теперь он знал, из какого источника почерпнет фермент молодости...
Глава XIII.
Старики, вот она вечная юность!
— В сущности, — развертывал ученый свою теорию перед Алинь и Жюльеном и также перед сыном, который присутствовал на дискуссии, — я считаю, что отныне имею право приложить мой метод к высшему животному, называемому человеком. Из тридцати объектов опыта, который Тулузэ доставил мне два месяца тому назад, погиб только один и вам известно от чего: оттого, что мы привили ему фермент, взятый у существа другого вида. Следовательно, положение доказано, что пересадка фермента «Жи», выполняемая при подходящих условиях и среди существ одинакового вида, не подвергает их риску смерти. Кроме того, мы имеем основание думать, что субъект, у которого взято небольшое количество этого фермента, с течением времени восстанавливает его путем усиленного питания. Этот пункт еще недостаточно научно обоснован, но мы имели случаи убедиться, что признаки старости склонны к ослабеванию у некоторых из субъектов, подвергнутых опыту.