Чтение онлайн

— А если в вашем племени есть какой-нибудь храбрый воин, который посмеет за тебя вступиться, то передай ему, чтобы он простился с родными и знакомыми, так как часы его сочтены. Один бледнолицый, по прозванию Дублёная Кожа, раскроит ему сегодня у костра череп вот этой секирой, — и Димка хлопнул ладонью по своему топору.

— Это уж не у тебя ли дублёная кожа? — рассмеялась ему прямо в лицо рыжая скво. — Подумаешь, какой храбрый! А я и не знала…

В общем, Димка вёл себя так, как подобает по законам Аляски.

— Надо было всё-таки её похитить, Дублёная Кожа! — я подумал, что Димка сейчас расхохочется и скажет, что всё это он придумал. Но он не смеялся, а совершенно серьёзно спросил меня:

— А как их похищают?

— Очень просто. Хватаешь женщину в охапку левой рукой, закрываешь ей рот поцелуями, а правой рукой отстреливаешься от преследователей. [37]

— Ты забываешь, Молокоед, что у меня не было ружья, — возразил Димка. — А потом она такая толстая — толще нашего интенданта, всё равно бы не дотащить.

— А ты бы выбрал потоньше, — заметил Лёвка.

— Чего сам не идёшь? — вспыхнул Димка. — Шёл бы, да и выбирал. Ты же интендант, а не я. Лежит у костра, пузо наедает…

И опять запахло дуэлью.

Я успокоил их и послал Лёвку поискать в лесу каких-нибудь корешков: должны всё-таки быть съедобные.

Через полчаса он появился в хижине… с маленькой скво. Она, оказывается, не ушла в свой вигвам, а стала выслеживать в лесу храброго воина, по имени Дублёная Кожа.

— Заходи! — пригласил её Лёвка. — Ты не бойся — это Васька с Димкой.

Я освободил своё место у огня, и она села на камень, как будто сидеть у костра для неё — самое привычное дело. У девочки были маленькие зубки, синие глаза, вроде васильков, и вся голова её была рыженькая и пушистая.

— Вы очень похожи на белку, — откровенно признался я.

— Не знаю, что это всем вздумалось называть меня на вы. Этот, — кивнула она на Димку, — выкал, теперь ты выкаешь. Меня все зовут — ты.

Вот правильно отбрила! И что это меня дёрнуло величать её на вы? Кому-кому, а нам с Димкой в точности известно, что в Доусоне и других местах, где бывал Джек Лондон, женщину называют на ты.

— А что вы здесь делаете?

— Мы ищем золото, — сказал важно Лёвка, хотя за разглашение тайны ему стоило отрезать язык.

— Золото? — удивилась и обрадовалась Белочка. — И только втроём, без взрослых? Примите и меня к себе, а? Только я хожу в школу и буду прибегать к вам после уроков, ладно?

— Хорошо, Рыжая Белка. Мы примем тебя к себе, но только при одном условии…

И когда она весело открыла на меня васильки, я добавил:

— Ты дашь нам клятву, что ни отцу, ни матери, — никому не скажешь про нас и про то, чем мы здесь занимаемся.

— Ой, что ты, что ты! — закричала она. — Да разве можно об этом говорить! Если узнают отец или мать, что я сюда к вам бегаю, мне такое за это будет, что не обрадуешься.

— Это почему же? — спросил Димка.

Её васильки стали большие-большие, и она приставила палец ко рту:

— Потому, что все говорят, будто здесь очень нехорошее место. Тут живёт, маленький старичок, который от всех прячется, а от него никак не спрячешься.

— Может быть, это леший? — ехидно спросил Димка.

— Не веришь, да? — живо повернулась к нему Белка.

И она дала «честное пионерское», что её мать сама видела этого страшного старичка. Её отец тоже ходил в Золотую долину с ружьём, чтобы поймать старичка, но где же его поймаешь, если он прячется, а сам всех видит.

— Сюда бы истребительный батальон прислать, — сказал Лёвка. — От него бы он не спрятался.

Белка согласилась, что это было бы хорошо, но истребительного батальона здесь нет, и вообще Золотая долина — это такая глушь, где, наверно, и живут только разные старички.

Мне почему-то стало страшно, и я сразу вспомнил колоду с пчёлами, привязанную на сосне.

— С нами ты не бойся, Рыжая Белка, — успокоил я девочку. — Мы не первый раз на Тропе и видали всяких старичков.

Она засмеялась и даже захлопала в ладоши:

— Ой, какие вы смешные! Настоящие психи — мне даже нравится. Только один и есть тут нормальный человек — он! — кивнула она на Лёвку.

Мне это показалось очень обидным, Димка тоже надулся.

— А почему ты зовёшь меня Рыжей Белкой? Я — Нюрка.

— У нас такой обычай, — вмешался Лёвка, который уже завоображал. — Всем нам присвоены особые имена: Васька — Молокоед, Димка — Дублёная Кожа, я — Фёдор Большое Ухо. Ну, а ты теперь будешь Рыжая Белка. Белки у нас ещё не было.

Девочка посидела немного у нашего костра и попрощалась, пообещав приходить.

— Вот тебе и скво! — ехидно сказал Лёвка. — И пищу приготовила, и собак покормила, и на лодке покатала.

Но мне показалось, что Лёвке стало грустно после ухода Белки. Да и всем нам было жаль, что девочка так мало побыла у нас и не осталась, чтобы разделить с нами суровую жизнь золотоискателей.

Как плохо, когда не знаешь ботаники. Дублёная Кожа действует. Лирическое отступление о рабочем классе. Невидимый появился. Раскаяние.

Забота о еде занимала теперь всё наше время. Мы, уже не мыли золото, а только слонялись по лесу, чтобы найти каких-нибудь кореньев или изловить дичь, искали грибы и старые ягоды, но, кроме подснежников, в лесу ничего ещё не было.

— Ты не помнишь, Дублёная Кожа? — спросил я. — Подснежники относятся к съедобным или несъедобным растениям?

Но Димка знал ботанику не лучше меня. Этот предмет почему-то сразу нам не понравился. Учительница ботаники на первом же уроке начала рассказывать нам про какой-то вороний глаз, про бородавчатый бересклет и ещё про копытень, которых мы никогда не видели.

Одна девочка подняла руку и спросила:

— Елена Николаевна, а этого копытеня есть можно?

— Смотри, не вздумай! — сказал на весь класс Димка. — Сразу в овечку превратишься.

Он намекнул на Иванушку из сказки, который напился из бараньего копытца и превратился в барашка. Все этот намёк поняли и засмеялись. Одна учительница, наверно, ничего не поняла. Она рассердилась и удалила Димку из класса, а заодно и меня, потому что я очень громко хохотал.