Чтение онлайн

— Это ты хорошо придумал, Лёвка, — похвалил я. — Но, сначала кто-то следствие должен провести. Ведь Окунев убит бандитами. Может быть, их ещё найти можно.

— А я сам и следствие проведу, — обрадовался Лёвка.

— Тоже мне, Шерлок Холмс! — съязвил Димка. — А летучие мыши?..

Снова и снова мы перечитывали драгоценное письмо, и вдруг последние его строки ударили меня, как обухом.

— «Ясно только одно, — громко прочитал я, — поиски надо начинать немного выше по течению, вдоль безымянного ручья, что впадает в Зверюгу слева».

— А мы-то, дураки, копались здесь! Пошли, ребята, искать этот ручей. Конечно, золото — там. Окунев эти дела знал лучше нас.

Мы пробовали расшифровать и план, но как мы его ни крутили, понять не смогли. А жаль: наверно, в нём весь секрет и заключается.

Вверх по безымянному ручью. Спина боится пули. Опять скелеты. Кристаллическое золото. По нам стреляют. В засаде.

Лёвке я приказал быть недалеко от хижины и ловить рыбу, а мы с Димкой забрали лопату, кирку, два мешочка под золотой песок, лоток и сковороду и отправились вверх по Зверюге. Как и писал Окунев, не особенно далеко от пещеры в Зверюгу впадал ручей. Сейчас он был довольно бурным, но в июле, когда был здесь Окунев, он, очевидно, почти пересыхал. Потому никто и не дал ему названия.

Идти было трудно, так как ручей протекал по глубокому ущелью, заваленному каменистыми глыбами. Мы могли продвигаться вперёд только по воде, перескакивая с камня на камень.

— Слушай, Молокоед, — обратился ко мне Димка, — тебе не кажется, что мы подставляем спины под мушку чьего-то ружья? Не лучше ли нам подняться вверх из этого ущелья и пойти лесом?

— Удивительный ты человек, Дублёная Кожа. Ты старше меня на два солнца, а твоими устами говорит ребёнок. Ведь с тех пор, как здесь перестреляли партию Окунева, двадцать один раз распускался и снова опадал лист с этих деревьев. Какой же пули боится твоя спина?

Откровенно говоря, вся эта индейская болтовня была теперь ни к чему, и мы только прятали за ней свой страх. Мне тоже казалось, что кто-то сверху всё время целится нам в спину. Я даже стал время от времени делать прыжки в стороны, чтобы увернуться из-под наведённого на меня дула. Если прыгать из стороны в сторону, то так, говорят, в человека очень трудно попасть. Оглянулся на Димку — он тоже делает подозрительные скачки.

«Перестреляли по одному, как куропаток», — вспомнились мне слова Окунева. Ничего мудрёного — здесь подстрелят, и не узнаешь, кто подстрелил.

— Мне кажется, Дублёная Кожа, мы уже достаточно потренировались в прыжках с места и в прыжках с разбега. Ты не будешь против, если мы выберемся из этой дыры и пойдём по кромке ущелья?

Конечно, Димка, не имел ничего против. Мы вскарабкались наверх и вышли на едва заметную тропку, которая вилась, между кустами и деревьями над самым обрывом. Идти по ней было удобнее и как-то веселее.

— Может, споём, Дублёная Кожа?

— Споём, — весело ответил Димка и тут же крикнул: — Вперёд, аргонавты!

— Вперёд, миронавты! — крикнул я.

— Вперёд к золотым берегам, — запели мы оба.

И правильно сказал поэт Лебедев-Кумач, песня здорово жить помогает: едва только мы затянули «Марш аргонавтов», страх с нас как рукой сняло. И чем громче мы базлали, [47] тем смелее было идти. Так с песней мы и вышли к широченной котловине, внизу которой протекал этот безымянный ручей. Но сверху он показался нам тоненькой ниточкой.

— Вот тут пошарим, Дублёная Кожа!

— Обязательно пошарим, Молокоед! — и Димка сел, по рецепту Маяковского, на собственные ягодицы и съехал вниз. [48]

Удивительный вид был у этой котловины. Берега обрывистые, твёрдые, и везде в них — глубокие ниши, выемки. Сразу видно, что не природа работала здесь, а человек. Мы пошли вдоль обрыва, и вдруг, прямо под ногами у нас, — человеческий скелет. Вот везёт нам на эти скелеты!

Я нагнулся, чтобы рассмотреть череп, и увидел, что затылок у него развален на две половинки.

«Как же так, — думаю, — скелет лежит целёшенек, а череп уже развалился?»

Вгляделся внимательнее и заметил на обеих половинках черепа полукруглые выемки, а от них шли трещины по всему затылку. Ясно, что человека этого кто-то убил. Мы разделили череп и увидели внутри его сплющенную пулю. И опять меня мороз по коже подрал, и снова стало казаться, что кто-то берёт меня на мушку.

— Пойдём, Дублёная Кожа, поищем что-нибудь другое! Что мы целый день только и делаем, что скелеты находим.

Спустились к самому ручью и не успели сделать нескольких шагов, как Димка закричал:

— Есть, Васька!

И показывает мне на ладони красивый-красивый жёлтый кубик, который переливается, как огонь.

— Смотри, чистое кристаллическое золото!

— Где нашёл? Место заметил?

— Заметил, пойдём!

И что вы думаете? Прошли мы с Димкой не более пятидесяти шагов, как набрали этих золотых кристаллов по целому мешочку.

— Ага, Сударыня Жила, попалась! Как ты думаешь, Дублёная Кожа, сколько тут фунтов будет?

Он взвесил на ладони мешочек:

— Ставлю, Молокоед, один против ста, что здесь будет по крайней мере фунтов пять.

— Эх ты, весовщик! Здесь не меньше десяти фунтов, — торжественно сказал я.

В этот самый момент что-то прожужжало около нас, вроде шмеля, и камень, который лежал у моих ног, ни с того, ни с сего разлетелся вдребезги. И тут же — бум! — выстрел! Мы оглянулись, а над кустами, на краю обрыва, дымок вьётся. «Ого, — думаю, — началась и за нами охота».

— Димка, сюда!

Мы юркнули за большой камень, легли на землю и притаились.

— Ты думаешь, это в нас стреляли? — прошептал, минут пять спустя, Димка.

Я посмотрел на него и понял, что Дублёная Кожа трусит. Лицо у него позеленело, а веснушки стали совсем чёрные.

— Ты боишься?

— Нет, мне просто интересно знать, в нас или не в нас?

А чего уж там «нет», когда у меня у самого сердце колотилось, как у кролика.

— Сейчас проверим!

Рука у меня ещё дрожала, но я надел на лопату шапку и высунул её из-под камня. Грянул выстрел, и что-то горячее упало в мою ладонь. Это пуля расплющилась о лопату и свалилась мне на руку.