Чтение онлайн

Не изменился только Мартин Гудман. Каждый день после обсуждения обложек, просмотра работ новых художников и анализа продаж Гудман направлялся в свой кабинет, ложился на кушетку возле окна, выходившего на Тридцать третью улицу, и закрывал глаза, отдавая должное лозунгу, висевшему над его столом: «Не забывай отдыхать».

Ли набрал небольшой штат редакторов, каждый из которых получил кабинет для самостоятельной работы над собственной серией. Сам он занялся изучением новых трендов в индустрии комиксов. Ли набросал сценарии для «Милли Модели», «Тесси Машинистки» и «Нелли Медсестры», а также усилил серию о супергероях. Во время войны Фаго придерживался стратегии Ли, распределяя обязанности и создавая резерв комиксов («У нас всегда был запас. Так что я мог выпустить другую историю, если кто-то провалил сроки, напился и солгал об этом. В таком случае я подключал десять ребят, которые быстро все заканчивали».) В какой-то момент стоимость материалов, которые Фаго хранил на экстренный случай, перевалила за сто тысяч долларов. Но Стэн задвинул их далеко в кладовку – он не нуждался в них. В двери офиса уже стучались новые талантливые художники, готовые выполнять любые поручения: Джонни Ромита, Джин Колан, Джон Бушема, Джо Манили. С присущей ему энергией Стэн занялся публикацией «Секретов комиксов» [11] , проспекта, в котором он раскрывал тайны создания комиксов. «Он полностью отвечал за производство такого количества комиксов, которое и не снилось ни одному редактору», – позже написали в его биографии.

Но Стэн не только усердно работал. Он поселился в отеле «Аламак» и наслаждался жизнью плейбоя, покоряя девушек своим «Бьюиком» с откидным верхом, костюмами в стиле Синатры и нехилым банковским счетом. Годы спустя Ли жалел о том, что упустил возможность приобщиться к студенческой жизни: «Знаете, как в кино: жизнь в общаге, пивные вечеринки, секс каждую ночь». Впрочем, он с лихвой компенсировал недостаток опыта в армии. «Я влюблялся сотни раз, – рассказывал Ли. – Мы переезжали из города в город, и в каждом я встречал умопомрачительную девушку». После войны он с таким же упоением бегал по свиданиям.

Фрилансеры приходили в оцепенение, видя целый отряд красавиц-секретарш Стэна: «У меня было три личных секретаря, и они все время были заняты. Я диктовал им сценарии. Сейчас я понимаю, что в свои двадцать просто выпендривался. Я быстро диктовал страницу одной истории первой девушке и, пока она записывала, диктовал другую историю второй, а затем и третью третьей помощнице. Мне нравилось ощущать власть: целых три секретаря одновременно работают над моими сценариями. И я знал, что окружающие наблюдают за нами, я так гордился собой… Я наслаждался игрой на публику».

Холостяцкая жизнь подошла к концу в 1947 году, когда кузен познакомил Ли с потрясающей британской моделью Джоан Букок. Год назад она вышла замуж, но уже успела заскучать. Ли уговорил ее поехать в Рино [12] и развестись с мужем. Затем он сам прилетел к ней в Неваду, и уже 5 декабря они поженились. Они вернулись в Нью-Йорк, пропустив медовый месяц. Впереди было много работы.

Тенденции в мире комиксов менялись с огромной скоростью. Послевоенная Америка, внезапно охваченная волной подростковой преступности, начала вырывать комиксы с криминальными историями из рук детей. В них она обнаружила распутство, жестокость, агрессию и решила, что нашла, откуда идет дым (и не важно, что примерно девяносто процентов детей – и хулиганы, и ботаники – читали комиксы и что с таким же успехом в распущенности молодежи можно было обвинить жевательную резинку или дома на деревьях). В маленьких городах устраивали показательные сожжения комиксов, в журналах Time и Collier’s выходили обличительные статьи. А в некоторых городах, в том числе Детройте, приняли закон о запрете этого зла. Ощущая необходимость предупредительных действий, группа издателей разработала стандарты для комиксов, точно так же двадцатью годами ранее Голливуд составил кодекс Хейса [13] . Криминальные комиксы, задушенные новыми правилами, быстро уступили место вестернам, романтическим историям, а затем и штампованным гэгам.

Тем временем популярность супергероев падала: им не хватало врагов-нацистов и преданных читателей в лице военнослужащих.

Но Ли не переживал, пока у него оставалась хотя бы одна популярная серия. Ему нужно было работать. После смерти матери пятнадцатилетний брат Стэна Ларри переехал жить к ним с Джоан, которая ждала первого ребенка. Семья поменяла квартиру на четвертом этаже на двухэтажный дом за тринадцать тысяч долларов в пригороде Лонг-Айленда по соседству с особняком Гудмана.

Сотрудникам Мартина Гудмана приходилось непросто. Он был очень властным и не терпел возражений – даже родные братья называли его «мистер Гудман» – он мастерски выдерживал неловкие паузы, которые сопровождал ледяным взглядом. Однако он был щедрым и великодушным человеком. Однажды Гудман узнал, что ребенок одного из его сотрудников попал в больницу. Тогда он вручил бедолаге чек со словами: «Используйте это на свое усмотрение. Не упустите ни одной возможности, требующей денег». Он предложил одному из редакторов погасить ипотеку, а еще одну сотрудницу заверил, что она сохранит свою должность после выхода из декрета. «Единственное, о чем я жалею, – мягко сказал он ей, – что, если бы я знал, каких высот достигну, я бы родил четвертого ребенка». Но, как и у других властных людей, у его щедрости были свои особенности. Один сотрудник вспоминал, как во время обеда Гудман предложил ему сигару. Польщенный молодой человек вежливо отказался: «Спасибо, возможно, позже». На что Гудман ответил: «Да, может, позже, но что, если я не предложу вам позже?» Никто не знал, в какой момент закончится его щедрость.

Так или иначе, когда Мартин Гудман обнаружил в кладовке офиса уже готовые материалы стоимостью в тысячи долларов, которые Ли задвинул в дальний угол, он задал вопрос, какого черта тратит столько денег на производство новых комиксов, когда имеются такие запасы. Гудман сказал Ли сократить штат сотрудников. Незадолго до Рождества 1949 года в комнате художников установили систему громкоговорителя. Сотрудники называли динамик «гребаной коробкой»: «Время от времени мы слышали, как Стэн кричал: “Такой-то и такой-то ко мне в кабинет!” И сразу было ясно, что “такой-то и такой-то” уже уволены, – вспоминал один из сотрудников. – Это был голос смерти». Но Ли не только сообщал художникам, что они уволены; ему пришлось объяснять, что штат сокращается, потому что Гудман хочет использовать весь запас материалов, который Ли собственноручно спрятал. К февралю практически все, кроме Ли, оказались на улице.

Комиксы, несколько лет пылившиеся в кладовке, не соответствовали последним тенденциям, включавшим военную тематику (война в Корее возродила это направление) и хорроры (прибыльные после неимоверного успеха «Склепа ужасов», «Крипта ужаса» и «Логова страха» издательства EC Comics). Так что заказов для внештатных художников становилось все меньше и меньше. Для Ли, как и для многих авторов и художников, увольнения стали жестоким напоминанием о нестабильности творческой работы. Когда Гудман решил распространять комиксы без посредников под брендом Atlas, на обложках появился логотип – глобус, опоясанный баннером с названием, – неуместное бахвальство при такой волне сокращений.

Казалось, дни шумной и веселой работы в офисе закончились. Однако Ли заново начал собирать штат, так как Гудман настойчиво боролся за достойное место на газетных прилавках. Пока другие издатели сворачивали серии, Timely запускала новые. Когда сериал «Приключения Супермена» превратил Человека из стали в телевизионную сенсацию, Гудман реанимировал собственную святую троицу – Капитана Америку, Человека-Факела и Подводника – и натравил ее на коммунистов в надежде, что герои хоть немного приблизятся к былой славе.

История будто повторилась вновь. Люди, которые населяли Timely в 1940-х годах (Билл Эверетт, Карл Бургос), вновь стали постоянными посетителями компании наравне с юными дарованиями. Компания росла, и Гудман в очередной раз перенес офис, теперь уже на Мэдисон-авеню, в помещение над аптекой и кафе Boyd Chemists. Имея офис, где на полах лежало ковровое покрытие, а до Центрального парка было всего несколько минут ходьбы, Гудман находился в самом эпицентре консюмеризма 1950-х: вокруг сновали полчища хорошо одетых офисных сотрудников, привыкших выпивать за обедом пару мартини и державших в руках примерно половину всех рекламных денег страны. Почти все пространство офиса на Мэдисон, 655 было занято журнальным издательством (с фантазией названным Magazine Management, Inc.), которое из печати низкопробной прессы доросло до смеси откровенных признаний, слухов киноиндустрии и кроссвордов. Под чутким руководством главного редактора Брюса Джея Фридмана ко всему изобилию прибавились приключенческие журналы слегка непристойного характера: Stag [14] , Male, For Men Only и Men’s World. К слову, Стэн Ли управлялся с более чем шестьюдесятью сериями комиксов и, по словам Фридмана, целым «морем сотрудников».

В апреле 1954 года, когда редакторы Гудмана распаковывали вещи, обустраиваясь на Мэдисон-авеню, истерия вокруг комиксов разрослась с новой силой. Детский психолог Фредерик Вертхэм, который годами оставался главным противником комиксов, опубликовал книгу «Совращение невинных» – массированную атаку на содержание разных детективных комиксов, хорроров и даже историй о супергероях (включая жесткую критику изображений избиения женщин, садомазохизма и изуверских убийств). Спустя несколько недель подкомитет сената США по делам несовершеннолетних обратил внимание на те же проблемы и призвал Вертхэма в качестве эксперта-свидетеля. Когда Монро Фролиха-младшего, коммерческого директора Timely, вызвали для дачи показаний, он вместе с Мартином Гудманом завалил комиксами машину и отправился в Вашингтон, надеясь доказать их пользу («Рассказать вам о библейских историях?» – услужливо предложил Фролих с трибуны). Но Гудман и Фролих могли не волноваться – у заседателей уже был собственный запас четырехцветных доказательств. Судебный дознаватель размахивал перед аудиторией двадцать восьмым выпуском «Странных историй», утверждая, что только в этом журнале содержатся «пять историй, в которых тринадцать людей умирают насильственной смертью».