Чтение онлайн

— Не посмеет! Новгородцы сумеют за себя постоять, — притронулся Андрей Иванович к кожаному поясу, а потом, сурово глянув на подьячего, добавил: — Князя надумал поучать?! Может, про розги забыл, холоп?

— Да как можно, князь! — искренне подивился Семен Мальцев. — За язык я свой страдаю. У меня из-за него вся спина плетью разрисована.

Андрей Иванович малость смягчился:

— Ладно, на первый раз прощаю. Но ежели далее дурить начнешь, самолично выпорю!

Первая дюжина служивых прибыла к старицкому князю уже на следующий день. Показав караульничим разосланную грамоту вместо пропуска, дворяне пожелали предстать перед очами старицкого хозяина.

Десятник, не шибко умелый в грамоте, повертел лист бумаги, а потом, разглядев в самом углу печать князя Андрея, согласно кивнул:

— Проходите, только оружие при мне оставьте, порядок у нас таков.

Дворяне поскидали с себя сабли, уложили пищали, свалили сюда же сулицы с копьями.

Старицкий князь остановился в имении Василия Милославского, и верный слуга, тронутый такой честью, не знал, как угодить высокому гостю. Он без конца покрикивал на челядь, и холопы сновали по двору со скоростью борзых, доставляя в покои Андрея Ивановича то густую похлебку, то холодный квасок.

Князь Андрей Иванович вышел на крыльцо, посмотрел на солнышко и сощурился, напоминая весеннего кота, выглянувшего на майское тепло. Холопы, напуганные близким присутствием старицкого господаря, согнулись до самой земли и не решались распрямиться. Рядом застыла ядреная дворовая девка лет осемнадцати. Князь Андрей осмотрел широкую спину девицы, скосил глаза на крупные ягодицы и подумал, что такая умелица займет половину постели. Пристукнул князь ладонью по откормленному заду дворовой девки и пошел вниз, где его дожидались служивые люди.

— Стало быть, по грамоте прибыли? — весело вопрошал князь Андрей.

— По грамоте, батюшка, — за всех отвечал дворянин лет сорока. Одет он был в длинный овчинный тулуп, повязанный широким кожаным поясом. — Негоже, чтобы московским двором правили всякие пришлые.

— Верно глаголешь. — Андрей Иванович оглянулся и увидел, что девка по-прежнему стоит в поклоне, а лукавая улыбка коснулась ее пухлых губ. Он подумал, что надо бы подсказать хозяину двора, чтобы отправил ее после вечерней молитвы подбить для него пуховую постелю. — Великая княгиня слаба, словно корова яловая, вот и прыгают на нее разные бычки. Можете не сомневаться, дворяне, — как только московский двор займу, так всех старых бояр повыпру из стольной. Сами в Думе сидеть станете!

— За обещания спасибо, князь. Только мы не за пожалование идем служить, а за правду. Я вот еще сынов с собой привел. Макара, старшего, и младшенького, Якова, — показал мужик на двух чубатых недорослей. — А вы ниже, бестолковые, голову склоняйте. Как-никак будущего господина московского зрите.

И молодцы, очень похожие друг на друга, словно ягоды в лесу, наклонились в самую пыль.

— Мне бы таких правильных поболее, тогда я давно бы великую княгиню в клобук приодел, — признался Андрей Иванович.

— А ты, батюшка, не горюй, — продолжал затаенно детина, понизив голос. Он как будто опасался, что неведомый ворог может подслушать его слова. — Мы тут мимо деревень да погостов проходили, так тамошние дворяне все как один за тебя. Помнят они службу твоего батюшки и на землях тех живут, что были отданы им твоим родителем за ратную доблесть.

— В передовом полку службу нести будете, — пообещал старицкий князь. — Я сам вас на Москву поведу.

К вечеру воинство Андрея Ивановича увеличилось вдвое.

Князь составил из пришлых полки правой и левой руки, а молодцов, что явились без оружия, определил в посошную рать, выдав каждому по крепкой рогатине.

Впереди был Господин Великий Новгород, который обещал пополнить воинство князя Андрея многими молодцами. Новгородский посадник в ответ на послание старицкого князя прислал небольшую грамоту:

«Князь Андрей Иванович, шлет тебе поклон новгородская земля. Помощь тебе от нас будет немалая. Изловили мы на ярмарке лихоимцев да воров, что обирают заморских гостей и задирают без причины горожан, да составили из них полк. Ежели что не так — лупи их нещадно и казни своей властью. А на том кланяюсь».

Овчина-Оболенский уже ведал о том, что князь Андрей со многим воинством вышел из Старицы и двинулся к новгородской земле и его дружина, разбухшая от пришлых ратников, теперь способна снести не только московские полки, но и все крепости на своем пути.

Шигона, заметив печаль боярина, предложил:

— На хитрость надо пойти, Иван Федорович. Ежели старицкий князь грамоты пишет, так и нам от этого нельзя отказываться.

— Ну… что же ты предложишь? — с воодушевлением посмотрел Овчина на верного холопа.

— Отпишем в дружину Андрея письма о том, что простим всякого, кто оставит старицкого князя и пойдет на службу к великой княгине, а строптивцев развешаем через версту по всей новгородской дороге, яко собак.

— Хм… А ведь ты прав, Ванюша, еще как прав! Дай дьякам наказ: пусть пишут, да чтобы писем поболее было.

Река Мета разлилась, и там, где в прошлом году паслись табуны лошадей, теперь плескалась рыба. Старицкий князь выбрал место высокое, и его шатер напоминал гнездовище огромной птицы. Воинство разместилось у подножия склона. Ратники запалили костры, развешали на колья панцири и кольчуги, а затем стали дожидаться распоряжения князя.

Андрей Иванович не торопился, он ведал о том, что третьего дня сюда должен подойти большой отряд углицких дворян, которые обещали привезти вместе с обычным вооружением дюжину немецких нарядов. Такая подмога будет кстати — каменные ядра с великой лихостью расщепят ворота московского Кремля.

Воинники обживали очередное пристанище и по вечерам уходили в близлежащее село в поисках спелых девок. А оставшиеся дружинники запивали горькое одиночество наливкой и вином и всю ночь орали песни.

— Тут я на дороге письмо одно нашел, — понизил голос плечистый детина лет тридцати. — Может, кто из вас силен в грамоте, прочитал бы?

— Дай сюда, — протянул руку десятник, — прочитаю. С малолетства грамоту разумею. Батянька мой хотел, чтобы я дьяком стал в приказе, да, видно, не суждено. На службе старицкого князя помереть придется.

Он развернул грамоту, сдул с поверхности осевший серый пепел и прочитал первую строчку:

— «Дружинники, не верьте крамольному князю Андрею Ивановичу. Ежели ослушаетесь государыню, так висеть вам всем на березах, яко шелудивым псам…» Так вот о чем грамотка, — нахмурился десятник.