Чтение онлайн

– Я вижу, вас сейчас лучше не задерживать, граф, – с понимающей улыбкой произнесла маркиза, – но мне хотелось бы воспользоваться моментом и пригласить вас в гости. Мы организуем небольшой прием на следующей неделе, – обратилась она к Джессике. – Надеюсь, вы и ваш супруг почтите нас своим присутствием?

– Я… – Джессика перевела взгляд на мужа. Она ожидала, что тот найдет подходящий предлог, чтобы не являться туда. Его ответ был совсем иным:

– Мы с радостью примем ваше приглашение, леди Челтнем. Большое спасибо.

– Значит, до скорого свидания, – сказал маркиз и, кивнув им на прощание, сделал знак рукой кучеру, чтобы тот трогался.

Джессика смотрела вслед удалявшейся коляске, жалея, что упустила шанс отказаться от выхода в свет. Потом она глянула на Саймона. Судя по спокойному виду, мужу ее страхи были неведомы.

– Вы понимаете, что сейчас произошло?

Саймон удивленно приподнял брови.

– Ну, я поболтал со старым приятелем и быстро с ним распрощался, чтобы мы могли остаться наедине. Так на чем мы остановились? Ах да, я вспомнил.

Он придвинулся к ней и стал наклоняться, но Джессика с силой отпихнула его. Что с ним творится? Почему он так рискует? Нет, ей нельзя этого допускать.

– Я не бываю на маленьких приемах, – заявила Джессика. – Там люди ожидают, что я буду говорить с ними, а этого…

– Ты знаешь, – начал он, внезапно переходя на «ты», – что у тебя очень красивые волосы? Они темнее, чем русые, но и не черные, как у француженок. В солнечном свете твои волосы сияют и переливаются тысячью разных оттенков. Я вижу искры цвета полированной меди на фоне темного шоколада и…

– Они того же цвета, что и пожухлая трава после зимы, – прервала его Джессика, стараясь не обращать внимания на его теплую руку, сжавшую ее ладонь. Почему близость Саймона так волнует ее?

– Вряд ли, Джессика. На почерневшую траву совсем не походит.

– Саймон, выслушайте меня. Мы не можем поехать к Челтнемам. Нам надо…

– Хотел бы я посмотреть, как они будут выглядеть распущенными, падающими волнами тебе на плечи. Или мягкими завитками обрамляющими лицо. Я видел их только собранными в этот глупый узел на затылке.

Саймон коснулся ее волос. Джессика схватила его руку, чтобы он вдруг не стал вытаскивать шпильки.

– Саймон, не надо. Мы должны извиниться перед маркизом и его супругой…

– А твои глаза… Сначала я подумал, что они карие, но быстро понял, что ошибся. Они самого необычного золотистого оттенка, который я когда-либо видел. В их глубине словно плавают искры золота фараонов и переливаются…

– Не говорите глупостей. Глаза у меня самого обычного цвета. Вы меня не слушаете. И своим упрямством погубите меня и себя. Я не могу появиться…

– А губы…

Саймон опустил взгляд. Все мысли вылетели у Джессики из головы. Он держал ее за руку и так близко наклонился, что его губы почти касались ее рта… Боже правый. Она опять поддавалась его чарам.

– Саймон, я… я думаю, лучше нам вернуться домой.

Муж продолжал смотреть на ее губы.

– Никогда не видел ничего более манящего, – продолжил он. – Такие полные, мягкие…

– Это абсурд. С таким же успехом вы могли бы описывать какую-нибудь корову на лугу.

Саймон улыбнулся ей так открыто и весело, что в уголках его глаз появились морщинки.

– Вряд ли я захотел бы поцеловать корову.

И тут Джессика рассмеялась. Последний раз ей было весело много дней – нет, даже недель – назад. И теперь ей не хотелось останавливаться. Она смеялась так от души, что даже слезы навернулись у нее на глазах.

– Я тоже не могу представить, что вы целуетесь с коровой, – наконец произнесла Джессика. – Уверена, вам бы это совсем не понравилось.

Выражение лица Саймона мгновенно изменилось. Джессика удивленно глянула на него и спросила:

– Что-то не так?

В его глазах она увидела удивление, смешанное с сожалением. Ей было абсолютно непонятно, с чего Саймон вдруг так изменился. Наверное, она сказала или сделала что-то такое, отчего ему стало не по себе.

Саймон взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Его взгляд был пристальным, немного тревожным, а прикосновение – таким нежным и чувственным, что Джессике стало не по себе. Ей опять пришло в голову, что она совсем не знает сидящего рядом мужчину.

– Что произошло? Я тебя обидела? – тоже непроизвольно перейдя на «ты», спросила его Джессика.

Он покачал головой и ответил:

– Наоборот. Ты подарила мне то, что я не в силах тебе вернуть, – звук твоего смеха. Как бы мне хотелось описать тебе его! Но это невозможно. Больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы ты услышала звенящее в нем счастье.

Джессика отвернулась. Она не знала, как себя вести с этим новым Саймоном. Ей было под силу сражаться с его злостью, бросать вызов его властности. Но противостоять доброте и нежности было очень сложно. Неужели он не понимает, что от нее требует? Саймон хочет, чтобы она покинула мир одиночества, где чувствовала себя в безопасности. Чтобы появилась в обществе, где ее изъян рано или поздно обнаружат. Зачем-то он пробуждает в ней старые мечты, которым никогда не суждено сбыться.

Саймон коснулся ее подбородка и повернул к себе.

– Джессика, я не хотел…

– Пожалуйста, не надо. Я уже давно поняла, что не надо горевать о том, чего у меня никогда не будет.

Джессика попыталась отодвинуться от него, но Саймон ей не позволил. Наоборот, он еще крепче сжал ее руку и провел пальцами по щеке.

Почему он это делает? Зачем притворяется, что ему не все равно? Ведь понятно, что долго это не продлится. Пройдет совсем немного времени, и он станет стыдиться ее глухоты. Больше не будет никаких прогулок вдвоем. Наоборот, муж захочет спрятать свою жену от всех знакомых, чтобы никто не узнал о ее изъяне. Так, как это сделал отец.

– Скажи, а птицы поют? – спросила его Джессика.

Саймон вслушался и ответил:

– Да, поют.

– Вот что я хочу услышать больше всего, – сказала Джессика и посмотрела вверх, на деревья, зная, что звуки доносятся оттуда.

Потом она подставила лицо лучам солнца. Уже очень давно ей не доводилось делать это нигде, кроме огороженного сада в ее доме. Джессике вдруг захотелось вобрать в себя весь мир вокруг, стать его частью. И все же… Она не знала, хватит ли у нее сил жить дальше, если мир отвергнет ее. Каждый шаг на пути к людям был риском, но Саймона это не заботило.