Чтение онлайн

— Я приду сразу после первой лекции, — говорю я. — Не хочу её пропустить.

Он кивает, удерживая мой взгляд, и я успеваю увидеть в его глазах неуловимую тень. Что-то странное, что появляется в его глазах, когда он смотрит на меня. Что-то, что мне никак не удаётся разгадать.

Потом Дорхар разворачивается и гасит резонансный усилитель. Сияющий узор Грейспана гаснет, но его отпечаток теперь остался на фиксирующих пластинах.

— Пора спать, Кьяра, — произносит он. — Я провожу.

У выхода из тоннеля в коридор с моей комнатой Дорхар придерживает меня за плечо. Поворачивает к себе.

На мои губы обрушивается властный поцелуй. В нём сплелось столько всего, нового, стремительного, ненасытного.

С глухим стоном подаюсь ему навстречу, отдаваясь поцелую, с восторгом ощущая его сильные руки на своём теле, вминающие меня в него.

Мне даже на мгновения кажется, что он возьмёт меня прямо тут, в полумраке тоннеля.

— До завтра, Кьяра, — его хриплый шепот обжигает губы.

Он отпускает меня и уходит, растворяясь в темноте тоннеля. Сердце оглушительно бьётся. Всё ещё дрожат пальцы, всё ещё горят губы. В голове ни одной мысли. Только желание снова окунуться в его объятия.

Я пробираюсь в свою комнату тихонько. Кровать Розы пуста. Снова на свидании. Раздеваюсь, падаю на кровать и проваливаюсь в сон и улыбаясь.

Утро наполняет нашу комнату серым, размытым светом. Открываю глаза и вижу Розу. Она стоит у своей кровати, растрёпанная, но с сияющей, глубоко довольной улыбкой.

— Выспалась? — улыбаюсь ей я, протирая лицо.

— Не совсем, — она сладко потягивается. — Зато как провела время! Брат Элии… он просто невероятен. И такой внимательный.

Она изливает мне восторги, пока мы собираемся. А у меня в груди ледяной ком из-за тревоги за неё.

Вывожу её на разговор о Веритек, осторожно, будто ступаю по тонкому льду. Говорю об общих рисках, о кабальных контрактах, о том, что не все корпорации честны.

Но Роза не слышит. Её глаза горят.

— О, Кьяра, не будь такой букой! Это же шанс! Они предлагают такие лаборатории, такие ресурсы! Представляешь, что я смогу создать?

Она смотрит на меня с таким сияющим, безоговорочным доверием к своему будущему, что все мои предостережения, все доводы остаются невысказанными.

Если я вывалю на неё правду сейчас, я могу окончательно потерять её доверие.

Я молчу и решаю рассказать Дорхару. Он уж точно знает, что с этим можно сделать.

— Ладно, — вздыхаю я, делая вид, что сдаюсь. — Просто… будь осторожна.

— Конечно! — она машет рукой, а потом её взгляд становится сочувствующим. — А тебе-то сегодня опять к нашему грозному ректору? Бедная ты моя.

— Да, — киваю я, стараясь, чтобы на лице было подобающее страдальческое выражение. — Отработка. До диплома.

Притворяюсь, что собираюсь на обычное занятие, а сама, как только Роза отворачивается, юркаю в знакомый потайной ход.

Иду, а внутри всё замирает от предвкушения работы. И ещё больше от предвкушения встречи с ним.

Распахиваю дверь в его личную лабораторию, и меня окутывает густой, знакомый коктейль запахов.

Дорхар уже здесь. Стоит спиной ко мне у центрального стола. Его могучая фигура в рабочем халате преисполнена сосредоточенности.

Вокруг него целый лес стеклянных колб, гудящих аппаратов, мерцающих рунических схем. Воздух дрожит от энергии, пар шипит, вырываясь из клапанов.

Он не оборачивается, его низкий голос звучит жёстко и сосредоточенно.

— Кьяра. Помоги. Держи тигель. Стабилизируй частоту. Сейчас главное не дать цепи распада уйти вразнос.

Никаких приветствий. Никаких намёков на близость и страсть. Только дело. Только работа.

Впрочем, сейчас не до этого. Я на ходу срываю с крючка свой халат, натягиваю его и сходу вливаюсь в ритм его движений.

Мои пальцы сами находят нужные зажимы, мой взгляд скользит по шкалам, считывая данные прежде, чем он успевает их запросить.

— Частота стабильна, — отчётливо говорю я, затягивая винт. — Давление в норме. Катализатор вступает в фазу.

Мы движемся в идеальном симбиозе, как две плотно подогнанные шестерёнки единого сложного механизма.

Он отдаёт команды. Я даже успеваю предугадывать их.

Шипение пара, щелчки реле, бульканье растворов — весь мир сужается до лабораторного стола.

Наконец, последняя колба снимается с нагрева. Её содержимое — прозрачная жидкость с едва уловимым серебристым отливом — медленно остывает. Дорхар переливает её в две небольших пробирки, протягивая одну мне.

Его пальцы слегка касаются моих.

— Пей, Кьяра, — лаконичный приказ.

Его голос звучит ровно, а на лице не отражается эмоций.

Я пригубливаю. Жидкость холодная, безвкусная. Проглатываю её одним махом, следя за тем, как Дорхар делает то же самое.

Ставлю пустую пробирку на стол. Жду. Прислушиваюсь к себе. К телу, которое всё это время трепетало от одного его взгляда, от каждого случайного прикосновения.

Я жду, но ничего не происходит. А ещё, я ничего не чувствую. Ни волны жара, ни навязчивой пульсации внизу живота, ни этого тягучего, сладкого напряжения, что заставляло кровь вскипать при одной мысли о нём.

— И что… — мой голос звучит неуверенно, чуть хрипло. — Что-то должно произойти?

Его золотистые глаза изучают моё лицо, скользят вниз, по шее, к груди, будто считывая показания невидимых приборов.

— Нет, — он отвечает просто. — Всё уже произошло. Можем проверить, если сомневаешься.

Я вспыхиваю, представляя развратные картинки в голове, как именно он решит это проверять. Внизу живота появляется знакомое возбуждение.

— Вот анализатор, Кьяра, — усмехается он, и его глаза вспыхивают знакомым огнём.

Он будто прочитал мои мысли. Я краснею, и киваю.

Мы кладём пальцы на специальную подставку. Шипение стерилизатора, лёгкий укол, пощёлкивание и гудение латунных труб… И дрогнувшие стрелки на десятке шкал.

— Видишь? — показывает он, — специально достал и настроил. Влияния эмориума нет.