Чтение онлайн

Я чувствую давление его ботинка на внутреннюю сторону своих туфель — он вынуждает меня расставить ноги шире. Придавливает меня торсом, и снова упирается навершием между половых губ, начиная погружаться самой головкой.

Точно понимая, что именно я сейчас с ним делаю, я наношу идеально выверенный, отточенный словесный удар.

— Ты наказываешь меня за то… что я чуть не пострадала... а сам причиняешь мне самую сладкую боль!

Я выстанываю эти слова, выгибаясь под ним, пытаясь поймать хоть немного больше его плоти внутри себя.

— Где… тут логика, ректор? Мне больно! От того, что твоего члена во мне нет! Я хочу…

Его движение, резкое и яростное, обрывает мою тираду.

Он вгоняет себя до самого дна одним мощным, сокрушительным толчком.

Внутри всё растягивается, заполняется им полностью, и эта наконец-то обретённая полнота заставляет мое тело задрожать в ошеломлённом, испепеляющем блаженстве.

— Ох, ммм.. Дорхаррр…

Он замирает внутри, давая мне прочувствовать всю полноту его вторжения.

— Здесь нет логики, Кьяра, — у моего уха его низкий, хриплый рык. — И нет, тебе не больно. Никогда и ни за что не причинил бы тебе боль.

Дорхар начинает двигаться. Плавно, медленно.

— Я тебя уже слишком хорошо знаю, — хрипло шепчет он, прикусывая мочку, — и точно знаю, что с тобой сейчас делаю. Зато ты пока ещё не знаешь, насколько сильно тебе может быть подо мною хорошо.

Я уже не могу ему ответить. Я теперь один оголённый, пульсирующий нерв.

Его проникновения глубокие, размеренные. Неумолимо нарастающий темп.

Он берёт меня, уже не дразня, не мучая. Теперь это яростный, необузданный шторм.

Его бёдра бьют в меня с силой, раскачивая тяжёлый стол, его руки держат меня в железной хватке.

Каждый толчок — это и наказание, и обещание, и утверждение его прав. Кабинет переполнен нашим тяжёлым дыханием, влажным звуком соединения наших тел, моих бессвязных, оглушительных стонов.

Он вколачивается в меня, и с каждым движением во мне поднимается новая волна, горячая и всепоглощающая.

Я не могу дышать, не могу думать. Я могу только чувствовать. Чувствовать, как он заполняет меня до предела, как его тело становится центром моего мира.

— Дорррхааа… — мой крик разрывает тишину кабинета, отскакивая от звуконепроницаемых стен.

Из его груди вырывается глухой протяжный рык, и следующий толчок обрушивает меня в беспощадный, сокрушительный экстаз.

Всё моё тело вздрагивает, выгибается, оргазм накатывает на меня с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Судорожные спазмы моего лона сжимают его член внутри, и я кричу, впиваясь пальцами в полированное дерево стола.

Но моя пульсация не останавливает безжалостного ректора. Он явно ждал её. Его проникновения становятся лишь точнее и вывереннее. Расчётливые, мощные толчки, от которых стол скрипит и шатается.

Я даже не узнаю свой голос — это хриплые, животные вопли. Сгораю от стыда от своей несдержанности и возбуждаюсь от этих звуков ещё сильнее.

Дорхар продолжает брать меня молча. Только тяжёлое, хриплое дыхание у моего уха и неумолимое, выверенное движение бёдер. Его руки, держащие меня, — стальные тиски.

Он полностью контролирует мое тело, каждый его изгиб, каждый стон.

Новая волна поднимается стремительно, сметая всё.

И это не то, постепенное, сладостное, что привычно мне по нашей прошлой близости. Настоящий ураган, всё внутри сжимается в тугой, огненный шар, готовый взорваться.

Он чувствует это. Чувствует, как моё тело дико пульсирует вокруг него, готовое сорваться.

И он... ускоряется. Его движения становятся ещё более резкими, безжалостными, доводящими до исступления.

И я взрываюсь. Это не оргазм. Это катаклизм. Всё моё тело выгибается в неестественной дуге, сотрясаясь в судорожных, бесконтрольных спазмах.

Я кричу, не слыша собственного крика, мир пропадает в ослепительно-белом вихре чистого, животного наслаждения. Я тону в нём, в этом хаосе, и это само прекрасное, что могло бы со мной быть.

Пока моё тело бьётся в конвульсиях, Дорхар продолжает двигаться, продлевая моё испепеляющее блаженство, заставляя один оргазм накатывать на другой, пока я не начинаю плакать, рыдая от переизбытка ощущений, бессильно раскинувшись на столе под его неумолимым телом.

Он срывает с меня всё, что осталось от одежды, его руки скользят по моей коже, распаляя ещё сильнее, хотя это кажется невозможным.

— Ещё, — его хриплый приказ звучит прямо у моего уха.

Моё тело, уже перегруженное наслаждением, послушно вздрагивает, погружаясь в новую, бесконечную серию сладостных вспышек.

Я тону в этом. В стонах, что рвут мне горло. В выкриках его имени. В спазмах, которые сотрясают меня снова и снова.

Он управляет моим телом, моими ощущениями, моим сознанием с абсолютной, безжалостной властью. Он — буря, а я — всего лишь корабль, который рад разбиться о его волны.

Новая волна накатывает, накатывает… Кажется, этот, новый оргазм я уже не переживу…

И перед самым пиком он останавливается! Нет! Я издаю протестующий мучительный стон.

Он переворачивает меня на спину, широко раскрывая мои дрожащие бёдра, окидывает меня жадным взглядом. Его вес прижимает меня к столу, и он входит в меня снова, теперь глядя в мои глаза.

Его лицо напряжено, на скулах играют желваки. Он сам очень близок. Я вижу это по его дикому взгляду, ведь уже знаю его всего.

— Кончай со мной, — выдыхает он.

Его тело напрягается, он издаёт низкий, сдавленный рёв, и я чувствую, как он изливается в меня, горячим потоком, пульсируя глубоко внутри.

Этот финальный толчок запускает мой собственный, финальный, сокрушительный оргазм, который смывает последние остатки мысли, оставляя только белое, оглушительное ничто.

Только выжав из меня всё до последней капли, он тяжело опускается на меня.

Мы лежим так, на столе, среди разбросанных бумаг и сорванной одежды.

Единственный звук — это наше тяжёлое, прерывистое дыхание.

Всё во мне ноет, пульсирует и поёт. Как же хорошо… Как же я по нему скучала!

Дорхар поднимается на локти, его взгляд, всё ещё тёмный, изучает моё лицо, залитое слезами, искажённое блаженством от только что пережитого шторма.

— Теперь, когда ты наказана, моя Кьяра, — выдыхает он с хриплым удовлетворением, — будем серьёзно говорить.