Чтение онлайн

— Я сказал… — выглянувший Феликс моментально забыл о желании ругаться на кого бы то ни было и сгрёб залившуюся радостным лаем Жозефину в объятия. — Наконец-то. Ты цела?

Стоя на одном колене перед собакой, все порывавшейся лизнуть его в нос, глава корпорации осмотрел любимицу и вдруг вполне ожидаемо поморщился.

— Мать твою. Они могли её хотя бы помыть?

— Тогда они бы мне её точно не отдали, — пожал плечами Лючио, проводив взглядом тихо ушедшего в их квартирку Лиама.

Феликс вздохнул, повернув голову к собеседнику, и замер, внимательно глядя на кота. Новый любимец Лючио, будто почувствовав неладное, моментально напрягся, впиваясь своему хозяину когтями в плечо и выгибая спину, и стоило немалых усилий отодрать его, оставив при этом себе и одежду, и собственную кожу.

— Что за хрень? — с ужасом выдохнул Лючио, когда кот в его руках начал извиваться в попытке освободиться и вполне вероятно выцарапать Феликсу хотя бы один глаз. — Он спокойный был. И Робин говорила, ты с кошками на короткой ноге!

— Нет, кошки от меня всегда не в восторге, — спокойно ответил Феликс, выпрямляясь и провожая взглядом зашедшую в квартиру Жозефину. — Твоя дверь вторая справа. Златце напротив, обе.

— Я-.. Да почему вы все мне намекаете?!

— Потому что уже пора, Лючио, — многозначительно пригрозил пальцем Феликс. — Или первым буду я. На этот раз взаправду.

Почти закрыв дверь, Феликс почувствовал, как она во что-то упёрлась, и при взгляде вниз ожидаемо обнаружил чужую ногу. Удерживая в стороне подвывавшего, как призрак в хорошем фильме ужасов, кота, Лючио привалился к косяку плечом.

— В таком случае готовь кофе по-айрарски и не запирай дверь. Кину шмотки и вернусь.

— Зачем? — глава корпорации вопросительно вскинул бровь.

— Будешь учить меня, как подкатывать к ассистенткам глав корпораций. Моей хромой козы для госпожи Златце явно не достаточно.

Возле их города была дамба. Огромная, казавшаяся невообразимо высокой, когда по ней едешь на машине. Прейт располагался на берегу озера, созданного благодаря ей, и пользовался дамбой, как главной достопримечательностью, но детям туда ходить запрещали. Неуёмные, неугомонные чада повысили смертность в регионе за один год после постройки — они играли на дамбе, бегали либо по дороге на ней, либо слишком близко к перилам. Двое упали вниз, трое решили, что смогут силой своих маленьких телец остановить машину. Больше в одиночестве на дамбу не пускали никого младше четырнадцати.

Ему давно было не четырнадцать, но одежда была будто из тех времён, глупая и странная. Футболка с каким-то уродливым мультяшным рисунком, толстовка, которую в крайнем случае не отдал бы даже брату — лучше бы сжёг, радуясь тому, как исчезает в огне этот отвратительный болотный цвет. Потёртые джинсы и кеды.

Ниже уровня дамбы пролетали птицы, чайки. Они всегда летали недалеко от неё и озера, драли горло и пугали своими воплями непривыкших людей.

Он не знал, когда бросил камень, но камень был — все летел вниз и летел, летел… Летел так долго, что, казалось, никогда не достигнет дна. Финального стука не было, а затем тот же самый камень вновь сиганул вниз откуда-то свыше. Отступив на шаг от края, он посмотрел наверх, но там никого не было. Пролетавшая внизу чайка не смогла увернуться, и камень ударил её со всей силы, сбивая с потока воздуха, а сам полетел дальше вниз.

— Сука. Все испортила.

Феликс встал рядом, упираясь в перила локтями, и сцепил руки в замок. На птицу, вслед за камнем полетевшую вниз, он смотрел с такой же неприязнью, с какой в своё время смотрел на мальчишку, рискнувшего что-то вякнуть в их сторону. Мальчик лежал перед ним, харкаясь собственной кровью, побитый, а младший О’Двайер смотрел на него, как на не стоивший ничего кусок дерьма.

Вдруг Феликс, перестав щуриться и высматривать траекторию падения птицы, посмотрел на него.

— Помнишь, гуляли здесь. Все вместе, втроём.

От количества людей, названных братом, стало дурно. Их слишком давно было только двое, чтобы вспоминать ещё о третьем, память о котором они похоронили вместе. По крайней мере. Феликс точно похоронил. Сам он, в свою очередь, не мог порой не вспоминать, и не мог не содрогаться от мыслей о том, что младший брат сделал.

— Звезды в этот раз не нас направляют.

— Что? Что за хрень ты несёшь?

— Мы с тобой в этом вместе. — Феликс выпрямился, подойдя к нему. — Ищи глаза.

Прежде, чем он успел ответить, Феликс упёрся обеими ладонями ему в грудь и толкнул. Перевалившись за перила, он полетел вниз, как та самая чайка, но, вытянув в полете руку, успел схватить камень, пошедший на третий круг.

Солнечные лучи пробивались сквозь слегка раздуваемые ветром жалюзи, и спать из-за этого было невозможно. Ко всему прочему в проблемы добавлялось бесконечное размеренное пиканье и шебуршение, продолжавшееся уже добрые пятнадцать минут. Сначала громыхали дверью, пытаясь тихо её открыть и закрыть, потом топали так, будто вместо подошв были железные пластины, и, наконец, начали шуршать пакетом. Это однозначно был пакет из популярной сети магазинов, где закупались все, кому не лень, и пакеты там были отвратные, хрустевшие при каждом малейшем движении, и до безобразия шумные.

Дёрнувшись всем телом, Дивна резко распахнул глаза и сел — точнее, сделал бы это, если бы не был возвращён на место двумя парами сильных рук.

— Шеф!

— Лежите, Вам вставать нельзя!

Ошалелым взглядом уставившись в пространство перед собой, Дивна постарался успокоиться, но мозг никак не хотел принять как факт то, что он упал исключительно во сне.

В реальности была больничная койка, капельницы с обезболивающим и отвратительная кислородная трубка в носу, ни капли не облегчавшая дыхание, а, наоборот, его усложнявшая. В руке было зажато что-то прохладное и гладкое, вытянутой формы. Ещё были его подчинённые — пять твердолобых амбалов, оказавшихся в глубине души любящими и ласковыми созданиями, которым пришла в голову идея притащить начальству апельсины.

Дивна ненавидел апельсины всеми фибрами своей души.

— Отвалите, — прорычал мужчина, пытаясь стряхнуть с себя удерживавшие его руки. — Отошли, мать вашу!

Повышение голоса до командного крика подействовало, и давление на плечи пропало. Выдохнув и прикрыв глаза, Дивна сел и краем сознания отметил, что капельниц стало больше: иглы были в обеих руках. Одна отозвалась неприятной болью, когда он, опрометчиво согнув её в локте, хотел провести ладонью по лицу. Подчинённые поняли удивленный взгляд начальства, направленный на новую капельницу, по-своему.

— Шеф, Вы бы легли, — осторожно произнёс один из мужчин. — Мы Вам с ребятами вон, еды принесли. Восстановиться же надо… После операции.

Забыв про руку, на которой теперь бы точно появился огромный синяк, Дивна медленно перевёл взгляд на подопечных и криво улыбнулся, напоминая заправского сумасшедшего.

— Какая операция..? Я третий день восстанавливаюсь после нападения.

Толкового ответа от подопечных ждать не стоило: они наперебой начали мямлить что-то про указание врача и прочую чепуху. Не услышав ничего стоящего, Дивна осознал необходимость разбираться самостоятельно. Стянув злополучную кислородную трубку, мужчина выдернул катетеры капельниц из обеих рук и сел, свесив ноги с кровати.