Тайная стража
Шрифт:
Руфус совершил роковую ошибку. Он не смог утаить секрет и поплатился за это жизнью, а семья Ройхо потеряла былой вес и влияние при дворе. К счастью, это в прошлом, хотя ошибки великого предка я учитываю, и когда тайник Руфуса был обнаружен, разбором исследований занялся преданный мне Эри Верек. По схемам Руфуса молодой чародей смог собрать артефакт и применить его. После чего возник резонный вопрос – что дальше?
Вариантов немного. Если быть точным – основных всего три. Первый – отдать секрет всему миру, сначала имперским магам, а потом уже чужакам, которые до него все равно доберутся. Второй – оставить секрет себя, артефакты делать в ограниченном количестве и следить, чтобы они не были потеряны или украдены. Третий – вступить в сговор с одной-двумя имперскими магическими школами, монополизировать производство магических фильтров и иметь с этого постоянный доход. Я остановился на втором варианте и про секреты Руфуса Ройхо даже Иллиру Анхо не сообщал. А тем временем, может быть стоит с ним поделиться?
Вот об этом я и задумался. Его цель – оживить богиню и на сходе, который вскоре состоится в его храме, речь пойдет именно об этом. Вероятно, Иллир будет настаивать на пролитии жертвенной крови, которая заставит пробудиться сущность его любимой богини, а ламии и жрицы встанут в оппозицию, ибо пролитая кровь, по их мнению, изменит Кама-Нио. Все как с энергопотоками дольнего мира, только наоборот. Обычно магическая энергия идет к людям, а теперь от них. Но сути это не меняет – энергетика отравлена. И в этом случае я могу решить спор в пользу Иллира. Предложу преобразователь, который очистит посмертную энергию жертв от эманаций смерти и страданий. Этот довод прижмет жриц к стене и они, наверняка, после длительного спора, согласятся с полубогом и начнут подготовку к обряду.
Однако я пока с этим решением не определился, ибо граф Ройхо, несмотря на свое паладинство, не такой фанатичный последователь Кама-Нио, как другие участники будущего схода, и мне ожившая богиня в мире людей не нужна. По крайней мере, в ближайшее время. А то знаем мы этих небожителей. Только дай волю, и сразу начинают подстраивать людей под себя – пример Айнура перед глазами. Следовательно, наилучший для меня путь – встать в сторонке и понаблюдать за тем, что будет происходить. А кровь… Ее пролить никогда не поздно, если не будет иного выхода.
«Так и поступлю», – с усмешкой подумал я и, прогнав прочь лишние мысли, вновь высвободил Тень и продолжил разгребать бумажную гору.
Глава 8
Хребет Аста-Малаш. 11.01.1408.
Жрицы Улле Ракойны и ламии пели. Два десятка женщин в темно-зеленых хитонах и кажущиеся юными девчонками северные ведьмы в кожаных доспехах, взявшись за руки, стояли вокруг украшенного старыми, почти забытыми, письменами и рунами беломраморного метрового монолита и их голоса звучали в унисон:
«Слава тебе Улле Ракойна – наша Мать!
Ты даешь нам радость материнства и наполняешь наши души любовью.
Дочери твои приветствуют тебя, подательница Жизни и Владычица Природных Сил.
Мы помним тебя и не забыли о той, кто из плоти своей в муках исторгла нас в мир Яви.
И днем и ночью мы чувствуем негасимый свет твоей души и биение материнского сердца…»
Слова древнего гимна звучали под сводами небольшого храма, который был построен Иллиром Анхо в недоступных обычным смертным затерянной долине в центре горного хребта Аста-Малаш, и душа полубога наполнялась покоем. Он находился возле стены и рядом с ним были его паладины, а так же Уркварт Ройхо, император Марк и Алай Грач, жрец Сигманта Теневика. Все они впали в легкий транс, и на их лицах царило умиротворение.
Иллир пригласил всех, кто был заинтересован в оживлении Кама-Нио, и Алая Грача как представителя нейтральной стороны, в свое святилище, а уже оттуда переправил в потайной храм. Пусть жрицы и ламии своими глазами увидят байтил, который хранил сущность их богини. Вдруг, это изменит их решение воспротивиться проведению кровавых обрядов? Однако он просчитался. Женщины не уступили и продолжали стоять на своем. В честь Кама-Нио, она же Улле Ракойна, кровь литься не будет. Таков древний завет. И если сначала Иллир пытался с ними спорить, убеждал женщин и даже угрожал, когда они запели вечерний гимн, полубог понял, что все это бесполезно. Кажущиеся слабыми женщины, на самом деле, духовно гораздо сильнее его и он против них не пойдет.
А жрицы и ламии, тем временем, продолжали петь:
«Мы видим тебя, сидящую на своем прекрасном троне меж двух солнц. Одно из которых Красное Солнце – податель чувств и тепла. А другое Черное Солнце – источник мудрости и знаний. И оба светила подвластны тебе так же, как и все живое, сотворенное тобой в мире Яви. Мы всегда ощущаем твою заботу, любовь и ласку, наша Вечная Мать. Мы знаем истину, а потому преданы тебе и чтим нашу богиню превыше всех других богов. И в момент, когда день уже не день, но и ночь еще не ночь, дочери твои взывают к тебе. Молитвой нашей мы открываем Врата между мирами Яви и Нави, и молим тебя о милости, Взгляни на нас Добрая Мать и возрадуйся за дочерей своих, Одари нас своей улыбкой, в грезах своих разгляди наши лица и благослови дочерей. И пусть умножится в нашем мире Добро, и станет меньше Зла. Ты мертва, но ты жива, Добрая Мать, ибо нельзя убить ту, кто и есть сама жизнь. Прими нашу молитву, напитай свой дух силой, воспрянь и в свой срок вернись к нам. Слава тебе, Улле Ракойна – наша Мать!»Женщины замолчали, а отзвуки их совместного гимна еще некоторое время витали под сводами храма. Но самое главное – идущая от сердец общая молитва преобразовалась в энергию, которая устремилась к байтилу и впиталась в камень. Все, кто в этот момент, находился в храме, имели особые способности к восприятию подобных энергетик и, конечно же, они это видели. И пусть сил, какие они подарили спящей богине, относительно мало. Это только часть, поскольку от всех святилищ Улле Ракойны в империи остверов и алтарей северных племен, в самом скором времени Кама-Нио получит гораздо больше. Важно другое. В этом месте собрались самые сильные последовательницы богини и среди них жена Алая Грача верховная жрица Кэрри Ириф, которая, поклонившись байтилу, повернулась к Иллиру Анхо и от лица других женщин продолжила прерванные вечерней молитвой переговоры.
– Итак, великий Иллир, паладин Кама-Нио, ты услышал наше мнение и каким будет твой окончательный ответ? – спросила госпожа Ириф.
Ламии и жрицы за ее спиной заметно напряглись, и родоначальник династии Анхо понял, что если продолжит с ними спор, возможно, придется сражаться. И пусть он сильнее всех женщин, которые собрались в храме, вместе взятых, на их стороне выступит Уркварт, который не сможет бросить свою Отири, и Алай Грач. В культе Кама-Нио начнется раскол, и последствия будут самыми печальными.
Впрочем, полубог обострять конфликт не собирался и обратился сразу ко всем жрицам и ламиям:
– Я паладин и возлюбленный Кама-Нио. Именно мне она доверилась и на моих плечах лежит груз ответственности за ее сохранение и последующее восстановление. Я мог бы провести кровавые обряды по методикам Финголиэри самостоятельно, не советуясь ни с кем. Однако, как видите, я уважаю ваше мнение и ценю его. Поэтому пригласил вас для принятия коллегиального решения и ваши доводы меня убедили. Никаких кровавых жертв в честь Кама-Нио не будет. Все останется, как прежде, только молитвы.
Госпожа Ириф облегченно выдохнула и потребовала подтверждения:
– Поклянись!
– Даю слово! – повысив голос, ответил Иллир и приложил правую ладонь к груди в районе сердца.
– Благодарим тебя, великий Иллир, – Кэрри Ириф поклонилась полубогу.
– Благодарим, – вторили ей остальные женщины.
Иллир щелкнул пальцами. На выходе из храма сформировался телепорт и он сказал:
– Ступайте с миром.
Ламии и жрицы, без споров, покинули святилище. Хотя каждая, испытывая священный трепет, была готова остаться в этом месте на всю оставшуюся жизнь и посвятить свои дни охране байтила, молитвам и подготовке к возвращению богини. Но хранителем являлся Иллир Анхо и он решал, кто и сколько времени может находиться в храме.