Чтение онлайн

Она встала, вынула из холодильника другую банку и протянула мне.

— Вот.

Я машинально взял склянку и чуть не выронил ее, увидев этикетку: «Джем из мозга сурка».

— Ну, вскрывай, — поторопила Таня, — подними крышку. Здесь еще корица и изюм.

— От кота лучше, — скривился Илья. — От сурка очень на начинку для пирога похоже, невкусно совсем.

— Зато Полинке нравится, — возразила Таня. — А тебе от сурка и не предлагаю. Но если Ваняшке кот не нравится, может, ему от сурка хорошо станет.

— Никогда! — бурно отреагировал я. — Умирать с голода стану, но не прикоснусь к…

Слова закончились, я замолчал.

— Да почему? — заморгала Таня. — Объясни, что не так?

— Аллергия? — спросил Илья. — Бывает. А на что?

— Небось на землянику, — предположила Таня. — Или на малину. Обычно от красного пятнами покрываются, на антоновку такого не случается. Хотя там же еще голубика. От чего ты, Ваняшка, чешешься? От какой ягоды?

— Спокойно ем клубнику и всех ее родственников, — ответил я. — Но к мозгу не прикоснусь.

— Ваняшка, там малина, опаданка, земляника, голубика и антоновка, — нараспев произнесла Таня. — Чего тебе не нравится?

— Где? — не понял я.

— В джеме. Туда много вкусного напихано.

Я выдохнул.

— Варенье — микс из ягод?

— Никакого микса нет, — отрезала Танюша — Только, повторяю, малина, опаданка, земляника, голубика, антоновка. Получается мозга или мозга, кто как говорит.

— Аббревиатура, — наконец-то догадался я. — А при чем здесь кот?

— Вареньице первым дядя Миша Кот придумал, — засмеялась Татьяна, — когда у него море опаданки уродилось. С тех пор в Богдановске стали джем из мозга по рецепту Кота варить. Народ рецепт улучшать затеял, но не очень вкусно получалось. Одни сливу добавляли, другие вишню — нет, не тот вкус. Варька вообще тыкву запихнула. Брр! Сейчас в Богдановске осталось два варианта. Один Кота, он самый ходовой, другой Ленка Суркова изобрела — там ягоды, как у Кота, но она еще корицу с изюмом подкладывает. Оригинальненько. Полинке нравится, а Илюхе нет. Завсегда делаю оба рецепта и подписываю, чтоб не перепутать: «Варенье из мозга Кота» или «Джем из мозга Сурка». Ленку в Богдановске Сурком кличут, по фамилии. Попробуй, не отворачивай сразу нос. Нельзя разобрать вкус вприглядку.

Я откинулся на спинку стула и сказал:

— Никогда не слышал про опаданку.

Таня повернулась к мужу.

— Как ему объяснить? Опаданка — это опаданка.

— Мелкая, в июне зреет, — попытался просветить меня родственник. — Темно-красная, вкусная.

— Ясно, — кивнул я и взял один оладушек.

— Илюшка, открой шипучку, — приказала Таня. — У нас, Ваняшка, праздник: благотворительный фонд выдал деньги Полинке на лекарство.

— Хватит на два месяца, — радостно добавил Илья. — Потом еще выделят, никуда не денутся. Я с ними договорился, работу им кое-какую сделаю.

— Вот у меня муж какой! — воскликнула Таня. — Лишнего слова не скажет, а для ребенка в лепешку расшибется.

— Да ладно тебе, — смутился Илья, — свое же дитя, кровное, ради него и живем. Ваня, подставляй стакан.

Я протянул бокал, увидел на бутылке этикетку «Шампаньская из ада» и, стараясь не расхохотаться, спросил:

— Вино на базе антоновки?

— По запаху сообразил? — засмеялся Илья, разливая светло-желтую жидкость по бокалам. — Ну ты прямо нюхач!

— Антоновка, дрындовка и абрикос, — пояснила Таня. — Свое винцо, не купленное. У меня абрикосов много уродилось, они не такие, как на юге, мелкие, на вишню смахивают размером, но вкус правильный. Дядя Миша Кот у нас чисто Мичурин, это он для Богдановска абрикосики вывел.

Я решил не уточнять, что за зверь такой дрындовка, попробовал напиток и одобрительно кивнул:

— Сидр! Качество прекрасное. Неужели, Таня, ты сама его сделала?

— Ну так! — с гордостью за жену воскликнул Илья. — Приедешь к нам летом в Богдановск, спустишься в подпол и обомлеешь — чего только моя хозяйка не сгоношила! Хотя тебе, наверное, туда ходить не надо, еще очумеешь от запахов: окорока копченые, колбаса домашняя, сыр. Вот я после того, как мы с тобой бомбочку на вашей даче смастерили, нос испоганил, почти совсем нюхать не могу. Зато когда другие курят, не задыхаюсь.

— Бомбочку? На даче? — удивился я. — Илья, я не помню наших совместных детских игр.

— Так и знал, что ты забыл, — хмыкнул родственник. — Ща напомню. Мой отец один раз поехал в Москву, мне тогда восемнадцать исполнилось, а тебе, значит, меньше стукнуло. Скажу сейчас, Ваня, честно о себе в молодости. Ох и дураком же я рос! Поискать таких! В армию меня не взяли по состоянию здоровья. Ростом я не вышел, телом тоже, мне твоя, Вань, одежда подошла. Ну да лучше по порядку объяснять… Чего, спросишь, мы в столице потеряли? Так у папани с легкими болезнь приключилась, кашлял он сильно, кровью плеваться начал. Мать взяла и Павлу Ивановичу в Москву письмо накатала: «Помогите, Христа ради, Петр умирает. Вы человек известный, найдите в столице врача хорошего». С мужем она не посоветовалась, личную инициативу проявила. На ответ маманя не надеялась, конверт в ящик опустила и тут же пожалела. Но твой батюшка нам позвонил и пригласил приехать, денег выслал на два билета. Наверное, думал, больной с женой прикатит. Но родители мои решили иначе: пусть сын столицу посмотрит, может, больше случая не представится. Принял нас Павел Иванович вежливо. На дворе лето стояло, он на даче жил, а супруга его куда-то на море отдыхать отправилась, по хозяйству домработница хлопотала, имя ее позабыл, вроде Тамара.

— Таисия, — улыбнулся я. — Она по сию пору у Николетты служит.

— Суровая баба, — крякнул Илья, — прямо зашпыняла меня. А когда твой отец велел ей мне кое-какие вещи подарить, разозлилась, но ослушаться побоялась. Вручила мне замшевые шорты, рубашечку клетчатую, носки белые, сандалии и прошипела: «Привезли голодранца, думают, оденут пенек в импортное, станет как Ванечка. Тьфу, смотреть противно!»

Илья рассмеялся.

— Мне одежонка совсем не понравилась. И стыдно показалось короткие штаны носить. Что я, детсадовец? Девять классов уже окончил, в техникуме учился, скоро диплом должен был получать. Да и носки белые с обувью из ремешков одни девчонки носят. Но раз велено, нацепил. Глянул на себя в зеркало: ну чистый клоун. Одна сорочка хорошая, я ее потом в Богдановске таскал.

— Шорты были из Германии, я тоже их не любил, но матери они нравились. И белые носки ее идея. Маменька вместе с отцом в Мюнхен ездила, увидела там, как одеты немецкие дети, и решила своего сына нарядить по их примеру. Отец никогда с ней не спорил, но, наверное, понимал, что мне эта одежда не по вкусу, поэтому и подарил вторую пару дурацких штанов гостю. Я начинаю вспоминать ваш визит в Авдеевку: подросток и с ним мужчина. Когда Николетта вернулась с курорта, отцу здорово влетело за отданные шмотки. Странно, что они тебе впору пришлись, я же младше.

— Ваняшка, ты каланча длинная, в отца пошел, — вмешалась Таня. — А Илья в мамашу свою уродился, роста в нем маловато и тела немного, сорок шестой размер сейчас носит. Но не думай, что брат хилый, он жилистый, мешки с картофлем легко таскает. Илюха, ты Ване про фотоаппарат расскажи!

— Какой? — заморгал муж.

— Позабыл? — в свою очередь удивилась жена. — Ну даешь! До недавнего же времени им еще пользовался. Понимаешь, Ваняшка, Илюха со второго класса увлекся фотоделом, в школе у них кружок работал, и в девять лет он умел пленку проявлять, кадры печатать. Когда мы поженились, я разрешила ему к дому пристройку сделать, там у Илюши все-все для фоток. И альбомов горы. Он ни один снимочек за все годы не выбросил, хранит даже неудачные.

Илья попытался остановить жену:

— Да ладно тебе меня нахваливать!

Таня отмахнулась.

— Дай договорить. Родители Илюшки, видя сыновний интерес, купили ему самый дешевый фотик, им он снимал много лет, с ним и в Москву отправился. А Павел Иванович приметил, как племянник аппарат бережет, и подарил ему свой. Немецкий, дорогущий! Из Германии привезенный! До сих пор работает! Качество! Илюха, у тебя же точно заныканы снимки, которые ты на даче у Подушкиных сделал, организуй для Вани копии, а?