Чтение онлайн

— Может, вай-фай? — улыбнулся я.

— Мне без разницы, как эта штука называется, — отмахнулась Таня. — У нас та вафля хорошо работает в гостиной. Я сначала над мужиком посмеивалась — вот забаву себе нашел! Но не ругала: дома ведь сидит, не с приятелями время проводит. А когда Илюшка через Интернет благотворительный фонд нашел, тут мое отношение к компьютеру совсем положительным стало. Только Илья переживает, что в его комп не каждая игрушка попадает. Помнишь, Катю с рынка, торговку овощами? Сбегала я к ней сегодня, сговорились, что пошью ей за две тысячи куртку с кружевными вставками. Мне одежонку сгоношить — как плюнуть, враз управлюсь, к тому же удалось еще в Богдановске пять штук на хозяйстве сэкономить. Как думаешь, за семь тыщ можно новый агрегат взять?

Я встал из-за стола.

— Не знал, что у Ильи скоро праздник. Предлагаю приобрести ему совместный подарок: твоя заначка плюс моя добавка — получится отличный современный лэп-топ.

— Согласна! — обрадовалась Таня.

На следующий день около часа дня мне позвонил Макс.

— Занят?

— Не очень, разбираю бумаги, — ответил я. — Разузнал что-то интересное?

— У меня такое впечатление, будто это ты опытный следователь, ведешь дело, а я новичок на подхвате, — устало вздохнул Воронов. — Ладно, не обращай внимания, что ворчу… Твоя догадка насчет профессора Гитанова оказалась верной. Когда Игорь подлечился после ДТП, физически окреп, к нему в клинику пригласили Владимира Семеновича Гитанова, известную личность. Тот занимается аутистами, но не взрослыми, а детьми, организовал для них еще в советские годы сад, школу, пытается социализировать ребят и добился впечатляющих успехов. И почему именно его позвали к Гарику, который давно вышел из детского возраста, ты, Ваня, тоже верно сообразил. Оказывается, Гитанов лечил его маленького.

Я не смог сдержать любопытства.

— Интересно, какой диагноз поставили тогда ребенку?

— Сейчас объясню, — пообещал Воронов.

Я сел в любимое кресло, положил ноги на скамеечку и приготовился слушать.

— Первые роды у Стефании проходили тяжело, произошло обвитие пуповины вокруг шеи плода, новорожденный появился на свет почти задушенным, но опытный врач-акушер спас его. Сколько времени младенец не дышал, точно не знает никто, но ведь даже очень короткая асфиксия способна навредить мозгу. Первую неделю жизни Гарик провел в реанимации, да и потом запаздывал в развитии: до трех лет не разговаривал, не проявлял интереса к книжкам-игрушкам. Малыш не бегал, не шумел, не требовал к себе внимания, зато любил перебирать крупу: садился вместе с няней-домработницей за стол на кухне и старательно отделял пальчиком хорошие зернышки от сора. Потом один из пациентов Константина Гусева, часто выезжавший за границу чиновник, привез Ростику, Владику и Игорю пазлы. Забава, о которой в России тогда не слышали, старших ребят не привлекла, они открыли яркие упаковки, высыпали содержимое, перемешали его и умчались гулять. А четырехлетний Игорек аккуратно разобрал гору кусочков и сложил картинки. Через некоторое время мальчик увлекся созданием копий дворцов. Ростик и Владик не могли и двух минут усидеть на месте, Гарик же отходил от письменного стола только в туалет. Старшие дети ненавидели делать уроки, в первом классе им пришлось нанять репетиторов. Сначала в доме появилась одна учительница, но она быстро поняла, что ей не справиться с близнецами, те просто не слушают ее, вертятся, бузят. Пришлось приглашать второго педагога.

— Постой, откуда ты узнал столько подробностей? — удивился я.

Макс кашлянул.

— Я хотел про Гитанова объяснить, а начал все сразу выкладывать. Ладно, попытаюсь рассказать по порядку. Ты случайно узнал, что у непутевой дочери Константина Гусева родилось два мальчика. Один из них, Владик, погиб студентом.

— Точно, — перебил я приятеля, — парень сел пьяным за руль, отправившись выручать из беды свою девушку Анжелику, и разбился.

— А Ростислав в подростковом возрасте упал в колодец, — продолжил Воронов. — Милиция тогда опросила членов семьи, решили, что произошел несчастный случай, и все. А я подумал: вдруг о Ростике есть какая-то информация в бумагах? Добыл то дело из архива и внимательно прочитал. Свекровь Тефи, Елизавета Георгиевна, подробно рассказала о детях, объяснила, что близнецы из-за неправильного поведения их матери во время беременности оказались гиперактивными. Причем Ростик был в разы шебутнее Владика.

— Подруга Тефи Галина упомянула, что Владик рос двоечником, безобразником, но обаятельным, веселым, имел массу друзей, — напомнил я. — А Ростик был злым, легко впадал в ярость, не контролировал отрицательные эмоции.

— Прабабушка близнецов не ругала, — перебил меня Макс, — но, судя по ее рассказу, мегамоторный Ростик постоянно проделывал бог весть что, лазил, например, на крышу дачи, один раз захотел проникнуть через дымоход в камин и застрял там. Перечисление выходок ребенка занимает в деле несколько страниц. У меня создалось впечатление, что Владик в их тандеме исполнял роль ведомого. То есть придумывал «забаву» Ростик, а брат при нем на вторых ролях состоял. Елизавета Георгиевна завершила рассказ словами: «Грех говорить, но мы были почти готовы к тому, что Ростислав плохо закончит». Остальные члены семьи говорили подобное и о нем, и о втором близнеце. А вот об Игорьке твердили иное. Одним словом, внуки Константина — огонь, а сын Гарик — лед.

Я только усмехнулся, услышав от Воронова столь образное выражение.

— Теперь процитирую историю болезни Игоря, заведенную Гитановым, — продолжал мой друг. — В пять лет сын Тефи самостоятельно научился читать, считать, писать, стал брать книги в библиотеке отца. Видя интерес мальчика к печатному слову, мать определила малыша шести годков от роду в школу, и тут посыпались проблемы. Гарик идеально выполнял домашние задания, на «отлично» писал любые контрольные, но отказывался выходить к доске, не отвечал на уроках, не общался с ребятами, сидел один на последней парте, не желал посещать занятия физкультурой, не разговаривал с педагогами. То есть вообще не открывал в школе рта. Впрочем, и дома он не отличался многословием, никогда первым не начинал беседовать с близкими.

— Неужели профессор Гитанов так легко нарушил врачебную тайну? Взял и выложил тебе всю подноготную пациента? Я полагал, что такое поведение свойственно современным эскулапам, доктора старой закалки другие, — поразился я.

Максим засмеялся.

— Знаешь моего сотрудника Леню Яковлева?

Я напряг память.

— Симпатичного шатена со внешностью молодого Алена Делона? В последний раз я видел его на твоем дне рождения и удивился: ну почему парень подался в полицейские? Ему надлежало делать карьеру на экране, женщинам такой типаж очень нравится.

— Во-во, бабы от Лени тащатся, — еще больше развеселился Воронов. — Мы как раз с ним к Владимиру Семеновичу и ходили. Я с ним беседовал, а Леньку к его секретарше подослал, той лет сорок пять, кольца на пальце нет.

— Можешь не продолжать, — усмехнулся я. — Дама при взгляде на Яковлева моментально забыла не только про врачебную тайну, но и вообще про все на свете.

— Точно, — подхватил друг-следователь. — Пока я общался с Гитановым, Леонид хорошенько расспросил тетушку. А та, как оказалось, информирована лучше некуда. Выяснилось, что ее мать в свое время была помощницей профессора, а когда состарилась, устроила дочь на свое место. Понимаешь, какой Клондайк раскопал Яковлев? В общем, дамочка услужливо скопировала историю болезни Игоря и отдала ее нашему мачо.

— Да уж, — вздохнул я, — не зря говорят: хочешь, чтобы начальник решил твою проблему, подкатись к его секретарше.

— Именно так, — согласился Макс. — Кстати, Владимир Семенович со мной откровенничать не стал, сухо заявил: «Уважаемый, если у вас неполадки со здоровьем, то, обратившись к доктору, вы надеетесь, что тот не станет о них болтать. Никаких сведений об Игоре Гусеве сообщить не могу. Даже если принесете приказ от прокурора, я не нарушу молчания. У меня свои принципы, я от них никогда не отступаю. Прощайте». Я потопал в ближайшее кафе пить чай, а Леня остался амурничать, в результате мы знаем гору интересного. К Гитанову Стефания Теодоровна впервые обратилась, когда директор школы сказал, что ее сына надо перевести в коррекционное заведение.

— Постой, ты же сказал, что Игорь Гусев прекрасно учился, — удивился я. — Почему его хотели определить к детям, отстающим в развитии?

— Проблем со знаниями у первоклассника не было, — подтвердил друг, — а вот с общением просто беда. В результате мать забрала шестилетку из первого класса, решив, что сын еще слишком мал. Но все же сообразила: поведение у Гарика странное, а потому обратилась к педиатру. И тот, недолго думая, вынес вердикт: «Мальчик аутист, это не лечится». Вот тогда Стефания Теодоровна побежала к Гитанову. Владимир Семенович успокоил ее, объяснил, что с ребенком надо терпеливо заниматься, и он в конце концов научится правильно себя вести в обществе. Год мальчик посещал специальный детсад, потом вновь отправился в первый класс, а через три месяца опять очутился под крылом у Гитанова.

— Владимир Семенович не смог ему помочь? Но сейчас Игорь не производит впечатления «человека дождя» [8] , — снова прервал я Воронова. — Ювелир весьма приветливо разговаривал со мной и в первую встречу, и в тот день, когда я пришел на вечеринку, радушно всех угощал вином, бутербродами.

— Педагоги не жаловались на поведение ученика, — продолжал Макс. — Гусев не нарушал дисциплину, выходил к доске отвечать, прекрасно выполнял задания. Учительница поняла: мальчику нечего делать в первом классе, его надо переводить сразу в третий, а то и в четвертый. Единственным минусом Игоря была отстраненность от коллектива — он ни с кем не играл на перемене, не ел в столовой. В остальном претензий не было: аккуратен, вежлив, чистоплотен, в тетрадях и дневнике полный порядок, сменная обувь на ногах, не кричит, не хулиганит. Идеальный мальчик. И вот этот ребенок-конфетка чуть не убил пятиклассника Андрея Бовина.