Чтение онлайн

Мой тоскливый взгляд опустился вниз, на лаковые вечерние туфли. Во что превратятся они после кросса по переулкам! Но делать нечего…

И тут стоявший без движения «Форд» мигнул фарами и покатил вперед. Представляете мою радость, ведь я вырядился для похода в театр по полной программе! К счастью, в тихой заводи нашелся бомбила, решивший заработать, он сообразил, что на перекрестке мается клиент.

Я замахал руками. Иномарка ускорила темп. Слегка расслабившись, я зевнул, думая о том, что в Москве стоит непривычно теплая ноябрьская погода…

Внезапно раздался рев мотора, я вздрогнул, вынырнул из нирваны и увидел, что автомобиль буквально летит на меня. Ноги сработали раньше головы, резко оттолкнулись от тротуара, отчего тело занесло назад. Я зажмурился и, разбив спиной стекло цветочной лавки, упал внутрь. Послышался противный звук, затем последовал глухой удар, и воцарилась абсолютная тишина. Я медленно приоткрыл глаза и уставился на мужчину, который явно что-то говорил, да только мои уши не улавливали звука. Незнакомец размахивал руками, потом наклонился, потряс меня за плечо, затем бесцеремонно залез в карман моего пиджака, выудил телефон и стал набирать номер. Я продолжал лежать на спине, ощущая себя спеленатым — что-то не давало пошевельнуться. В носу защекотало, я чихнул и моментально окунулся в шум — услышал вой сирены, громкие вопли, женский визг. Следом возникли запахи — аромат цветов и чего-то непонятного. Еще через секунду мне стало ясно: я лежу в луже, ногам и спине мокро и холодно. Я приподнял голову.

— Мужик, не шевелись! — испугался незнакомец с моим телефоном в руке. — Ты стеклом порезался, кровь сильно течет. «Скорая» сейчас приедет. Ты ваще как?

— Нормально, — севшим голосом ответил я. — А что случилось?

— Сядут пьяными за руль, несутся психами… — покачал головой мужик. — Ну ты типа, каскадер, догадался спиной прям в витрину ко мне сигануть. Я уж думал, тебе капец, ща трупешник будет на дороге. Да, наверно, и есть, масла там до фига. Эй, не закрывай глаза, гляди на меня! Имя свое сказать можешь?

— Иван Павлович Подушкин, — с трудом представился я, не понимая, о каком масле толкует продавец.

— Николай, — назвался парень. — Я тебя знаю, ты живешь в третьем доме, мимо нашего магазина часто ходишь. Эй, не засыпай! Меня слушай!

Он начал говорить громче, я почему-то слышал его через слово, но все равно разобрался в ситуации. Похоже, за рулем «Форда» сидел водитель в состоянии то ли алкогольного, то ли наркотического опьянения. Вместо того чтобы притормозить около клиента, ловящего машину, он нажал на газ, видимо перепутав педали. Если бы я неожиданно для самого себя не прыгнул резко с места, не влетел спиной в витрину цветочного магазина, то сейчас лежал бы бездыханным на тротуаре. Шофер же, несмотря на одурманенное состояние, понял, что вот-вот вломится в павильон, и резко вывернул руль, чтобы избежать катастрофы. Маневр ему удался, иномарка пролетела мимо торговой точки, и псих, сидевший в «Форде», мог бы живенько удрать. Но! Вот уж, как говорится, у каждого своя судьба…

Оказывается, незадолго до того, как я стал ловить тачку, в небольшое кафе, расположенное в трех шагах от цветочной лавки, поставщик привез здоровенную канистру оливкового масла. Он нес ее к двери и уронил. Скользкая лужа растеклась перед порогом и начала медленно сползать на проезжую часть. Николай с интересом наблюдал за происходящим, ожидая, что кто-нибудь из работников ресторанчика выйдет со шлангом и ликвидирует непорядок. Ан нет, никому в кафе это и в голову не пришло, виновник же происшествия смылся.

Понимаете, что случилось, когда автомобиль выехал на промасленную часть мостовой? Его завертело и что есть силы ударило об угол дома.

— Точно, труп там внутри, — сделал вывод продавец цветов. — Стопудово пьяница убился. Морды у тачки нет, никто наружу не вылез, не кричит. Ну ты, ваще, молодец! Ну ты, крутой! Ну ты, ваще, допер — прям спиной в стекло! Я б со страху не дотумкал.

Я, ощущая, как боль разливается по всему телу, лежал, боясь пошевелиться. Если честно, мне тоже ничего от страха на ум не взбрело, сам не понимаю, как очутился в лавке с розами.

— Телефон у тебя звонил, — сказал Николай. — Я его взял, ответил. Там приятель твой был, Максим, я рассказал ему… Эй, не спи, смотри на меня!

Я хотел сказать, что не собираюсь спать, но веки сами собой слиплись.

— Везучий ты, Ваня, — сказал Макс, усаживаясь у кровати. — Было у нас как-то в отделе дело о смерти женщины, которая умерла, порезавшись разбитым зеркалом. А тебя всего посекло, и ничего!

Я показал ему забинтованные руки.

— Если не считать вот этого. И ты не видел мою спину и ноги. Хирурги несколько часов вытаскивали из меня мелкие осколки. Поверь, удовольствие ниже среднего.

— Ерунда, заживет как на собаке, — отмахнулся Макс. И вдруг неожиданно воскликнул: — Какой же ты, Ваня, оказывается, мерзкий, отвратительный шантажист!

Я опешил, а Воронов продолжил:

— Тефи утверждает, что Иван Павлович Подушкин вымогал у нее деньги. Сначала потребовал одну приличную сумму, а спустя немного времени захотел добавки.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я.

— Сейчас поясню, — сказал Максим. — Слушай, у тебя на тумбочке гора пирожков. Пахнут умопомрачительно! Почему не ешь?

— Татьяна меня почти до смерти закормила, — улыбнулся я. — Таскает в клинику бидоны супа, корзины с домашней выпечкой. Пытался ей объяснить, что тут прекрасно кормят, но она не верит.

— А я не обедал сегодня, — протянул Макс.

— Угощайся, — радушно предложил я.

Воронов взял кулебяку, откусил от нее и закатил глаза.

— Мм-м-м…

— Если я правильно понял, ты беседовал с Тефи, — вернул я беседу в нужное русло. — И она сообщила тебе одну из своих охотничьих историй. Стефания Теодоровна — мастер выдумывать нечто несусветное. Знаешь, у меня тут нашлось время подумать, я вертел в голове рассказ Фаины и обнаружил в нем некую странность. В письме Виктора Петровича была фраза о том, как он смотрел вслед уходящей от избушки Стефании — она держала в руке окровавленный нож. А чуть ранее Горелов заметил, что балахонистое платье Гусевой спереди покрывают бурые пятна. То есть она вся перемазалась. И это неудивительно, если вспомнить, сколько ран было нанесено несчастной Ирине Астаповой. Так вот, глядя Стефании в спину, Виктор вдруг понял: на ней полупрозрачная ночная рубашка, под которой голое тело.

Я сел в кровати.

— Но это же нонсенс! Тефи решила отомстить за оскорбление Елизаветы Георгиевны, зазвала Иру в избушку, подготовилась к преступлению и — отправилась убивать девушку в полуобнаженном виде?

— Действительно, как-то странно, — протянул Воронов. — Мне это в голову не пришло.

— И как она несла нож к сторожке? — продолжал я. — Просто в руке? Вышла из особняка и потопала с клинком наперевес? Почему не надела нормальное платье, не прихватила сумку, в которой можно спрятать орудие убийства?