Чтение онлайн

Чтобы закрепить недавно обретенный успех, Твен отправился в турне с циклом лекций. Некоторые даже считают его первым в истории артистом разговорного жанра. Его неприличные анекдоты и ядовитые рассуждения о жизни в «Позолоченном веке» [37] , пожалуй, могут выглядеть неуклюже по сравнению с выступлениями сегодняшних острословов, но важно отметить, что именно Твену принадлежит изобретение так популярного ныне амплуа писателя-юмориста. Уже одно это могло бы обеспечить саркастичному уроженцу Миссури видное место в истории американской культуры. Однако он не остановился на достигнутом и написал роман, из которого, по мнению многих критиков, выросла вся современная литература США.

«Приключения Гекльберри Финна», опубликованные в 1885 году, были встречены неоднозначно. Луиза Мэй Олкотт с отвращением отложила их в сторонку и написала автору: «Если вы не можете написать для юных читателей ничего лучше «Гекльберри Финна», то я советую вам вообще ничего не писать». Этого ей показалось мало, и она добилась того, чтобы в ее родном штате Массачусетс книгу Твена запретили к распространению. Надо сказать, это были только первые гонения, которым подверглась история про Гека Финна, — она и дальше вызывала возмущение своей простонародной грубоватостью (что несомненно) и своим расистским (что довольно спорно) изображением негров, то есть, простите, афроамериканцев. Кампания, организованная Олкотт, принесла совершенно предсказуемые плоды: продажи книги сразу подскочили на триста процентов, а Твен обрел громкую литературную славу.

На протяжении последних двух десятилетий своей жизни Твен распространял эту славу по всему миру. Он сколотил немалое состояние на выступлениях перед читателями, однако приличная часть заработанного была потеряна в результате ряда неудачных капиталовложений. (В качестве примера приведем «твеновский постельный зажим» — крайне непрактичное приспособление, предназначенное для того, чтобы младенцы не запутывались в одеялах. Возможно, самое дурацкое изобретение, попавшее в широкое производство.) В 1895 году Твен объявил о своем банкротстве, но потом дела его, казалось бы, пошли на лад. Однако в 1904 году на писателя обрушился куда более сильный удар — смерть его обожаемой жены Ливи.

Последние годы жизни Твен провел, продолжая высмеивать человеческие пороки и с особой желчностью нападая на церковь. Умер он в 1910 году, оставив распоряжения о посмертной публикации некоторых своих произведений, ориентированных, скажем так, на «более взрослую аудиторию». Что это было: прощальная насмешка над блюстителями морали? Или просто способ подтвердить свои собственные слова: «Думаю, мы просто не способны честно и искренне быть самими собой, пока не умрем, — да и то, пока не пройдет много-много лет со дня нашей кончины. Людям следовало бы начинать со смерти, тогда они становились бы честными гораздо раньше».

Сказать, что Твен любил сигары, было бы преуменьшением. Он стал курильщиком в восемь лет и до самой своей смерти ежедневно выкуривал от двадцати до сорока сигар.

Несколько раз он пытался отказаться от вредной привычки или хотя бы снизить количество выкуриваемого, но все его попытки были обречены на провал. «Нет ничего проще, чем бросить курить, — однажды заметил он. — Уж я-то знаю, я проделывал это тысячу раз». Часто он засыпал с зажженной сигарой в зубах.

Может быть, вы полагаете, что человек с такими доходами и известностью выбирал самые высококачественные табачные изделия? Ошибаетесь. Твен курил самые дешевые и вонючие сигары, какие только можно было найти в продаже. Друзья, тоже любившие попыхтеть сигарой, собираясь к писателю в гости, предпочитали прихватить курево с собой — лишь бы не угощаться табачком у хозяина. Вот что написал один журналист из «Нью-Йорк уорлд» по поводу «длинных черных и убийственных на вид сигар», которые Твен курил в 1902 году во время интервью: «Уже один только их вид наводит на размышления. Даже удивительно, что первая же выкуренная сигара не приводит к летальному исходу».

Твен довел искусство «болтать на неподобающие темы» до совершенства, когда нынешние скандальные телеведущие, блещущие тем же умением, еще и не думали появляться на свет. Он частенько выступал после обеда в узком кругу, излагая свои нетрадиционные точки зрения на секс, газоизвержение и прочие табуированные в приличном обществе темы. В своей лекции «Размышления о науке онанизма» он, импровизируя на тему мастурбации, дал аудитории следующий совет: «Если уж вы решили просадить жизнь, занимаясь исключительно сексом, не слишком увлекайтесь игрой в кулачок». В другом случае Твен посвятил всю лекцию размышлениям о том, как можно было пускать ветры перед английской королевой Елизаветой I [38] .

Пожалуй, самая скандально известная речь Твена была произнесена в 1902 году, и называлась она «Обращение

к бостонскому Клубу гигантского хрена». Это был образец виртуозной сатиры, замаскированной под рассуждения в защиту мужских гениталий маленького размера. «Я никак не могу углядеть какой-то особой заслуги в том, чтобы иметь пенис, превышающий обычные размеры», — заявил писатель членам клуба, чьи «гигантские хрены» он высмеял также и в стихах. Дальше в своей речи Твен признался, что и сам как-то раз решил увеличить размер члена, сделав инъекцию нитрата серебра, но, после того как он «еле-еле выдернул свой хрен из грядки», писатель устыдился и горько пожалел о принятом решении.

Твен обожал разнообразные приборы и устройства — он либо мастерил их сам, либо покупал, либо вкладывал в них деньги. Твен был дружен с Николой Тесла, американским инженером и изобретателем сербского происхождения, которого современники не желали принимать всерьез и называли «сумасшедшим ученым». Эти двое часто проводили по многу часов в лаборатории, болтая о том о сем и испытывая всяческие научные идеи на практике.

Сам Твен запатентовал три изобретения: саморегулирующиеся подтяжки, альбом для газетных и журнальных вырезок с клейкими страницами и историческую игру, служащую развитию памяти, — по словам одного критика, эта игра «больше всего напоминала нечто среднее между налоговой декларацией и логарифмической таблицей». Из всех трех изобретений только клейкий альбом принес писателю хоть какие-то деньги.

Если Твен и мог кого-то винить в своих неудачах, то только самого себя. Он неоднократно упускал шанс вложить деньги в потенциально прибыльное дело. Хотя Твен был одним из первых американцев, установивших у себя в доме телефон, он отказался вкладывать в изобретение Александра Грэхема Белла хоть какие-нибудь средства, так как был уверен, что статические помехи на линии помешают телефонной связи распространиться по всему миру.

Твен также был среди пионеров машинописи. Еще в 1874 году он приобрел одну из ранних моделей необыкновенного устройства и впоследствии стал первым из известных писателей, кто сдал в издательство рукопись, напечатанную на пишущей машинке, — это была «Жизнь на Миссури» (1883). На этот раз Твен не поскупился и инвестировал в полезную новинку деньги, причем все. Однако и тут он ошибся, поставив не на ту лошадку. Та модель, в которую писатель вложил свое состояние, с треском провалилась на рынке. (Последствия этого финансового вложения, можно сказать, выпили из Твена всю кровь, особенно если учесть, что его собратом по несчастью — писателем, тоже вложившим деньги в ту самую модель, — был Брам Стокер, автор «Дракулы»), Вскоре после этого Твен обанкротился. Он оказался в столь бедственном положении, что вынужден был продать свою старую машинку «Ремингтон». А между тем компания, производившая «Ремингтоны», в своей рекламе вовсю эксплуатировала имя знаменитого писателя — естественно, ничего ему не платя.