Чтение онлайн

— Если ты извинишься, то я милосердно тебя прощу!

Я закатила глаза. Разговаривать с собственным бредом мне хотелось не сильно. К тому же бредом, который ведет себя так наигранно и по-детски. Бред, да? Я на самом деле очень хотела, чтобы это было именно так: я просто потихоньку схожу с ума. Все просто, понятно и безопасно. Но правда, был еще вариант, который при ближайшем рассмотрении нравился мне еще меньше, и я с упорством, достойным лучшего применения, отметала его в своей голове.

— Эй, ты же слышишь меня! — надрывался голос. — не смей игнорировать меня, молодая госпожа Бай, иначе я тебя никогда не прощу!

“Да-да. Не прощай”.— фыркнула я про себя, не зная, сколько на самом деле еще смогу игнорировать этот постоянно звенящий в ухе голос, который перескакивал с одного на другое и никак не хотел оставить меня в покое.

А еще с упорством, достойным лучшего применения, я продолжала идти. Мне казалось, что если я остановлюсь, то непременно окончательно и бесповоротно сойду с ума. Даже сама мысль остановиться казалась мне кощунственной и неприемлемой. Вот только ресурсы человека, пусть даже вставшего на путь совершенствования и культивации бессмертия, ограничены. Я в изнеможении оперлась на стену коридора и медленно сползла по ней, сев на холодный пол. Стены давили. Тусклый рассеянный свет, идущий непонятно откуда, только усиливал чувство безысходности, отчаяния и навалившуюся усталость. Интересно, сколько я уже блуждаю здесь? Я не знала. Усталость наваливалась с такой силой, что стало понятно, мне необходимо сделать перерыв. Но в этих узких коридорах не было возможности даже нормально присесть. Ширина проходов была настолько маленькой, что иногда, в некоторых особо узких проходах, я царапала плечами соседние стены. А ведь я не самая крупная девушка. Наконец-то мне повезло, и среди бесконечных поворотов я вышла на достаточно широкий пятачок, покрытый, к моему удивлению, серой пожухлой травой. Я в изнеможении опустилась на землю и прикрыла глаза. Однако заснуть не решалась, чутко прислушиваясь к происходящему.

— И не надоело тебе еще притворяться сильной? — долго молчавший голос вылез снова. — Молодая госпожа Бай. Меридианы сломаны, даньтянь запечатан, как и духовное царство, так что полноценно, как практик, ты развиваться не можешь. Твои скромные потуги продвигаться по пути бессмертия смешны и нелепы. О, духовные корни! Вот они хороши. Небесные духовные корни, кристальной чистоты, но увы, тоже сломаны. И что у нас получается? Ничего. Весь твой ум, характер, таланты, все они ничто перед навешенными на тебя ограничениями. Ты никогда не задумывалась, почему все плохое досталось тебе?

Я криво усмехнулась. Подозреваю, сейчас я выглядела крайне уродливо. Задумывалась? Разумеется, я задумывалась об этом! Проклятый голос бил по больному. И конечно же, все это я хорошо осознавала. Кто лучше меня мог знать меня же? Никто.

— Разве ты не завидуешь сестре?— голос поменял интонации, став с раздражающе — высокомерного и насмешливого вкрадчивым и почти сочувствующим. Я горько усмехнулась. Завидую. Это то, чего я никогда не отрицала. У меня было много причин завидовать Юлань, и я долгие годы по крупицам разбирала каждую из них. И каждый раз убеждалась, точнее, убеждала себя, что имей я здоровое тело, меридианы, корни, я была бы во много раз лучше, чем она, сильнее, чем она, опаснее, гораздо полезнее секте, чем Юлань.

— Разве ты не хочешь быть как она? Нет, даже лучше, чем она?

Разумеется, хочу. У меня возникло странное чувство, что этот диалог уже имел место быть, и мне стало смешно. Неужели у этого голоса нет больше ничего, что могло бы привлечь меня и заинтересовать? Или он надеется меня так достать, что я соглашусь на все, лишь бы отстал? Нет, чисто теоретически такой вариант возможен, но я даже не представляю, как долго голос должен болтать у меня над ухом.

— Хочешь, открою тебе маленький секрет?— голос снова зазвучал над ухом, словно желая заполнить повисшую неприятную паузу. И не дожидаясь моего ответа, продолжил:

—Тайное царство скоро закроется. Совсем скоро. И это значит, что получить ледяной звездный Ба Цзяо ты уже не сможешь. Не светит тебе, смекаешь?

А потом голос расхохотался. И так неприятно, так мерзко! Я начала читать про себя сутру сердца, пытаясь усмирить накатывающие волной эмоции. Гнев, раздражение, злоба. Это все сейчас могло сыграть со мной злую шутку. Вот только даже сутра, обычно помогающая с этим, в этот раз словно утратила половину своей эффективности. Более того, чем дальше, тем больше мне казалось, что все-все негативные эмоции словно усиливаются. Сама того не замечая, я сжала подол ханьфу. Если обладательница голоса говорила правду, то для чего все это было? Я ведь так старалась! Я действительно старалась! Я не хотела быть гением из гениев, что рождаются раз в сто лет. Я не собиралась отбирать этот статус у Юлань! Я просто хотела иметь здоровое тело, целые меридианы и возможность культивировать! Я хотела, чтобы дедушке и бабушке не приходилось каждый раз переживать за меня и смотреть за мной так, словно я сделана из хрупкого фарфора! Я хотела доказать, что даже если я не гений, то уж точно не отброс и не позор секты! Разве это слишком много?

Почему Юлань достается все без каких-либо усилий? Все, что она может - лишь прятаться за другими, ожидая, когда ее спасут. И это гений секты, что рождается раз в столетие? Глупая, бесполезная, раздражающая, вечная плакса. Как же я ее ненавижу! Меня буквально трясло, сдерживаемые эмоции, мысли, когда-то промелькнувшие в голове, все то, что обычно заботливо прячется в самом темном, самом дальнем уголке души, вылезало наружу, усиливалось, удваивалось и превращалось в одержимость. Если не будет Юлань, признают ли меня как достойную наследницу секты? Все же я умнее ее, выдержаннее, хороша в интригах, - не так хороша, как дед, - но все же. И в людях я вроде разбираюсь неплохо, всяко лучше, чем бесполезная сестрица. Младший брат, Будды и все демоны. Вот уж кто точно не тянет на наследника секты. А если он все же претендует на этот титул, то что ж… Все мы смертны, и зачастую внезапно и неожиданно. На пути культивации бессмертия гибнет так много людей, что еще одна смерть будет лишь каплей в море. К тому же его уровень развития не слишком высок, даже ниже моего. Впрочем, о мелком паршивце я позабочусь потом. Сейчас надо решить вопрос с сестрицей. Слишком близко она ко мне не подойдет, и ее уровень развития выше, а значит, у меня будет один удар на дистанции. Одного будет мало, надо два или три, для надежности. Значит, стоит подготовить поле боя. Останавливающая формация рисуется быстро, как и чары грома. Или будет надежнее использовать яд? Так, стоп. Одна сестрица не ходит, значит, сначала надо разобраться с ее гаремом. Ядовитый туман? Нет, может не сработать. Среди воздыхателей Юлань есть парочка, которым уровень развития позволит одним движением руки рассеять чары. А если добавить иллюзии? Чан Юшен хорош в чарах и формациях, если он что-то заподозрит, все пропало. Мне нужна…

— Сила?

Да, мне нужна сила.

— Ты ведь хочешь обрести могущество и власть?

Да, я хочу власть и могущество.

— Я дам тебе все это. Пойдем со мной.

Я медленно встала. Кажется, теперь я знаю, куда мне идти.

Глава 25

Я наконец-то вспомнила его имя — Лянь Син. Ну надо же, не ожидала увидеть его таким. Если мне память не изменяет, он внешний ученик, который за много лет, к тому же имея некоторую протекцию, не смог даже стать внутренним учеником секты. Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью, но мой смех все равно разносился по коридору гулким эхом. Это так забавно. Надо признать, ему очень повезло, раз он смог на турнире получить квоту в Тайное царство. Хотя в своем развитии он и превосходил меня, но ненамного. Возможно, его нераскрытым талантом была удача, которая, впрочем, его не спасла. В первый раз мы пересеклись с ним, когда мне исполнилось шесть. Один из наставников, протеже матушки, отругал меня за плохую каллиграфию и похвалил его. А меня ведь обучал дед. Имел ли право второсортный практик, всех талантов которого хватило лишь на то, чтобы обучать толпу малолеток, делать замечания мне? Каким надменным был тогда Лянь Син, любимчик этой бездари, говоря, что курица напишет лучше, и какой он сейчас. Подвешенный за руки на цепях, исполосованный, словно бумага, покрытая небрежными мазками кисти, которую впервые в руки взял ребенок. Когда-то белое ханьфу, пропитавшись кровью, стало бурым. Думаю, этот цвет идет ему больше. Тот оттенок белого, который он обычно выбирал, был ему совсем не к лицу. Мучительная смерть стерла надменность, оставив только страдание и смирение, а вот борьбы и нежелания смерть в нем не оставила. Интересно, он действительно не сопротивлялся, когда умирал? И как долго он умирал? Надеюсь, это было небыстро. Жаль, я не увидела его смерть своими глазами, думаю — это было незабываемое зрелище. Его я нашла уже мертвым, в одном из небольших альковов этого странного бесконечного коридора. Как и раньше, на теле погибшего были следы от оружия с зазубринами, его раны были больше похожи на раны на теле Сой Линя, чем на раны Кан Ло, но их было меньше. Создавалось впечатление, что их наносили впопыхах. Если раны на теле Сой Линя — картина, то эти всего лишь черновой набросок. Впрочем, — я легко улыбнулась, — свою функцию этот набросок выполнял. Как и в прошлый раз, я не могла уловить даже тени духовного сознания. Как же интересно! Печать, еще немного фонившая кровью и безумием, завораживала. Настоящее произведение искусства. Шедевр! Возле печати я задержалась надолго, разбирая отдельные символы и связки. Как же это интересно. Печать позволяла через попавшую на нее кровь вытянуть развитие практика и передать его кому-то другому. А главное, она не так уж и сложна.

— Да-да, — раздался голос за моей спиной. — Все правильно. Зачем идти через тернии к звездам, если есть другие, простые пути.

Интересное выражение: “через тернии к звездам”. Я никогда ранее его не слышала, и не совсем понимала значение, но судя по контексту, означало оно что-то вроде преодоления сложностей на пути к успеху. Оно мне нравится, надо запомнить!

За то время, что я неспешно брела по коридору в компании голоса, я узнала довольно много интересного, да и сейчас мой невидимый собеседник не унимался и продолжал говорить, иногда весьма занимательные вещи. Долго задерживаться у тела этой бездарности я не стала. Здесь, кроме печати, никаких следов борьбы, а значит, он не сопротивлялся. Трус, лишенный воли к жизни, или был очарован и одурманен и не мог сопротивляться?

— Ох уж эти святоши светлой стороны, — продолжали бубнить над ухом, когда я уходила с места жертвоприношения. Новое выражение я тоже не совсем поняла, но голос, поняв, что выражение мне незнакомо, быстро поправился. — в смысле, праведные секты. Они просто все неправильно поняли! Какое зло?! Какие психопаты-убийцы?! В мире, где все определяет лишь твоя личная сила, все практики - это практики демонического пути. Да и что в нем демонического, так, одно название. Скажи, разве плохо немного поделиться кровью с нуждающимся? Передать чуть-чуть своего развития, которое легко восстановить после первой же медитации. Это даже не жертва, это благотворительность. Знаешь, если бы твоя младшая сестра пожертвовала тебе пару капель своей крови из сердечной вены, ты уже была бы здорова.

Действительно, когда я подслушивала разговор деда с главой Долины медицины, что-то подобное звучало. Почему он отказался? Пара капель крови - это же не так много.

— Потому что ему плевать на тебя, — вполне обоснованно предположил голос.

Плевать? Деду? Но он и бабушка всегда были моей опорой.

— Если они были твоей опорой, тогда почему они не забрали тебя от родителей сразу? Неужели не видели их предвзятого отношения? А эти постоянные совместные завтраки? Сколько раз ты просила это прекратить?