Чтение онлайн

– Да, чек… действительно… А можно подержать в руках? Вы позволите?

– Что ж, подержите… - Было заметно, что Председатель не слишком охотно выполняет эту просьбу.
– Хотя, возможно, этого и не следовало делать.

Он передал по кругу чек, к которому со всех сторон тянулись руки. Особенно долго, пристально и жадно в него всматривался Оле Андерсон, на которого Председатель при этом намеренно не смотрел. Не смотрел, отвернувшись к окну, окрашенному солнцем, проникавшим сквозь листья дикого винограда.

Те, кому удалось дотянуться до чека, не могли удержаться от вопросов:

– Откуда нам прислали?..

– От кого?..

Председатель вздохнул и улыбнулся так, что все почувствовали: он предпочел бы, чтобы его ни о чем не спрашивали. Но все же снисходительно, мягко и терпеливо ответил:

– Наше общество, как вы знаете, ведет обширную переписку. У нас есть друзья во многих частях света. Собственно, чек и прислан одним из наших зарубежных корреспондентов. Хотя среди вас бытует мнение, что такому обществу, как наше деньги, вообще-то, не нужны, чек нам очень поможет.

И Председатель стал перечислять, как мы можем воспользоваться деньгами:

– Теперь мы арендуем, а возможно, и купим помещение, где будем чувствовать себя в безопасности. Наймем охрану для Николая Трофимовича Полицеймако и всех тех, кто особенно опасается за свою жизнь. Нам, по всей вероятности, не избежать суда, и чек поможет нам покрыть судебные издержки. К тому же каждый получит достаточную сумму для удовлетворения личных нужд. Гурген Багратович, я полагаю, построит себе новый дом вместо сгоревшего.

Все затихли и стали думать, какие у них личные нужды. Председатель воспользовался этим и сказал, придавая голосу такое звучание, чтобы его услышали те, кто хотел услышать:

– И еще одна новость. Нас посетил Гость.

На сказанное отозвались лишь те, кто старался не пропустить ни единого слова, произнесенного Председателем:

– Какой Гость?

– Откуда?

– Своего постоянного местопребывания он не открыл. Но он путешествует по разным странам, как на Западе, так и на Востоке. О, Восток! – воскликнул Председатель так, будто все то, что скрывалось за этим словом, вызывало у него одинаковое желание говорить о нем бесконечно долго и не говорить ничего.

– А зачем он прибыл к нам?

– В трудные минуты он приходит на помощь таким обществам, как наше. И нам он тоже помог… помог в разоблачении… - Председатель вглядывался в лица собравшихся для того, чтобы подобрать нужное слово.

– Кого же он разоблачил? – спросил Оле Андерсон, обмениваясь улыбками с теми, кто тоже, как ему казалось, собирался задать этот вопрос.

– Вас, - ответил Председатель так, словно больше разоблачать было некого.

– Меня? Это шутка? – Оле готов был рассмеяться от явной обиды.

– Конечно, шутка, - легко согласился Председатель, словно обещая так же легко согласиться со всем тем, что еще услышит от Оле.

– В таком случае не нахожу ее слишком удачной. – Оле показывал, что он ничуть не обиделся и поэтому мог позволить себе немного нахмуриться.

– Согласен с вами. Наш Гость не слишком умеет шутить.

– А почему наш почтенный Гость сейчас не с нами? – спросила Софья Герардовна на правах той, кто ближе всего сидела к Председателю и дальше всего от Оле.

– К сожалению, он нас на время покинул. Но с ним успели встретиться Цезарь Иванович и наш уважаемый секретарь. И не только встретиться - они имели сним подробную беседу. – Председатель посмотрел в мою сторону с призывом, чтобы я неким образом подтвердил его слова.

Я понял, что от меня ждут отчета, и в нескольких словах рассказал о встрече с Гостем.

После этого Председатель, удовлетворенный моим рассказом, произнес то, что могло послужить к нему заключением:

– А теперь я попрошу моего помощника взять чек… - Все ждали, что помощником по-прежнему окажется Оле Андерсон, но Председатель протянул чек Цезарю Ивановичу. – Взять и получить по этому чеку деньги.

В ответ на обращенные к нему вопросительные взгляды Оле сделал вид, что считает случившееся простым недоразумением. Затем он посмотрел на часы так, словно это давало ему внезапный повод покинуть флигель, и, стараясь не привлекать к себе внимая (но тем самым, конечно же, привлекая), выскользнул за дверь.

По рядам пронесся вздох, в котором слышалось сожаление, но и угадывалось явное облегчение.

– Теперь я могу сказать вам, откуда у нас чек и откуда к нам прибыл Гость, - сказал Председатель, и я прочел в его взгляде просьбу поплотнее прикрыть дверь за покинувшим нас Оле.

После собрания Цезарь Иванович отвел меня в сторону, придерживая одной рукой за локоть, а другую закладывая ладонью вверх себе за спину, что служило у него признаком деликатного обхождения и старания соответствовать самым изысканным правилам приличия. Он посопел, кашлянул, сомкнул и разомкнул губы, подражая звуку откупориваемой бутылки, вытянул их трубочкой, словно это позволяло придать заготовленной фразе особую проникновенность, и со смущением произнес:

– Вы меня извините…

Я сдержанно кивнул в знак того, что принимаю его извинения, и он продолжил:

– Извините, ради бога.

– Да что вы, что вы!..

– Мне поручено получить деньги по чеку, как вы слышали. Но одному, признаться, боязно.

Из вежливости я изобразил удивление, хотя меня вовсе не удивило его признание: боязливость Цезаря Ивановича была мне хорошо известна. Он принял мое удивление за упрек, но оправдываться не стал, а наоборот, словно обрадовался поводу выложить предо мною все свои недостатки:

– Трусоват. Не скрою, трусоват, - доверительно зашептал он мне на ухо, прикладывая ладонь ко рту, - в чем вы меня не раз справедливо упрекали. Совершенно справедливо. Всякие ужасы мне так и мерещатся.

– Да вы такой же мнительный, как Полицеймако…

– Истинно так. Только и думаю: мало ли что там может случиться. Все-таки сумма о-го-го какая значительная. О-го-го какая!

– И что же вы от меня хотите? – Я смахнул с рукава бисерные капельки слюны, которой меня обрызгал Цезарь Иванович.