Чтение онлайн

– А ты заметила кольчугу под монашеской рясой?

Гвендолен отвернулась, ничего не ответив.

Тайриан наблюдал, как девушка шла к воде вымыть лицо и руки. Вода, подумал он. Может, она видела, как он купался? Тайриан не мог найти другого объяснения ее раскрасневшемуся лицу и крайнему смущению.

Приближался вечер, когда Гвен и Тайриан остановились в гостинице. Они съели вкусный ужин, пообщались с немногочисленными посто­яльцами и отправились спать.

Гвендолен гадала, что Тайриан сказал о ней хозяину, пока она уединялась на молитву, пото­му что когда девушка вернулась, владелец и его жена уже не пялились на нее, как вначале. Теперь они обращались с ней дружески и ува­жительно.

Хозяйка сама поднялась наверх, желая убе­диться, что у «маленькой леди» чистое накрах­маленное белое, достаточное количество свежей воды, вычищен ночной горшок, а пол подметен и посыпан высушенными полевыми цветами.

– Все для Вас сделано, миледи. Вам не придется ни о чем заботиться, – ворковала женщина. – Может быть, Вы хотели бы вы­мыть волосы? Я велела согреть воды и…

Гвен покачала головой.

– Вы не хотите искупаться? Гвен снова покачала головой. Сбитая с толку женщина сказала:

– А, понимаю. Вы просто не хотите мыть голову. Наверное, она и так не пачкается под этим… э… покрытием, – хозяйка провела ла­донью по столу, проверяя, вытерли ли горнич­ные пыль. – Но Вам надо будет снять это во время купания, – назойливое любопытное толстое лицо приблизилось к лицу Гвен, – не так ли?

Сейчас, казалось, в тупик зашла Гвендолен; она прикоснулась к своему покрывалу и взгля­нула на высокую медную бадью, стоящую посе­редине комнаты. А когда высокий рыцарь подо­шел и прислонился к косяку двери, хозяйка придвинулась поближе и прошептала:

– Вас ведь не обрили наголо, правда? Из-за вшей?

Гвен снова посмотрела на бадью. Двое усерд­ных молодых парней входили и выходили с вед­рами, наполняя ее до краев. Они услышали вопрос и замедлили движение, бросая быстрые хитрые взгляды через плечо.

Гвендолен энергично замотала головой.

Послышались три явно облегченных вздоха. Хозяйка вышла из комнаты. Тайриан не издал ни единого звука, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Затем он отошел от стены и ждал, пока парни выйдут в коридор. Один из них слишком замешкался и получил пинок-под зад за то, что пялил глаза на хорошенькую монахиню.

Тайриан закрыл дверь и медленно прибли­зился к Гвендолен. Она ждала со страхом неиз­вестности в глазах, но в этих незабываемых голубых очах мелькало и какое-то озорство, что-то напоминающее смех.

– Нет волос, а?

Тайриан потянул за завиток у виска, и ему в ладонь лег шелковистый светлый локон, кото­рый закрутился вокруг большого пальца, слов­но живое существо. В золотистых глазах муж­чины тоже промелькнул лукавый огонек.

– А это что такое?

Сначала ему показалось, что девушка готова улыбнуться, но она выдернула локон и заправи­ла под апостольник. Повернувшись спиной, Гвендолен показала на завязки, давая понять, что хочет, чтобы он развязал шнуровку на платье.

Тайриан в полном недоумении уставился на спину Гвен. Он никогда не раздевал монахинь, не говоря уже о послушницах, и не знал, следу­ет ли ему обращать внимание на подобную просьбу. Возможно, девушка устала и не понимала, что делает. За ужином она выпила лишь один стакан вина – причем Тайриан с удивле­нием наблюдал за этим, так как подозревал, что женщины духовного сана не могут пить спиртные напитки.

Рыцарь дотронулся до первой завязки.

– Совершу ли я смертельный грех, если расшнурую до конца? Я уже спал с тобой, – он развязал первую. – Я хочу сказать, мы не… гм… мы только спали рядом.

Гвен посмотрела на него удивленно. Тайриан растворился в голубой бездне прежде, чем девушка отвернулась.

– Ты разве не знаешь, как мы спали прош­лой ночью? – он оторвал взгляд от обнаженной спины и глянул на кровать. – А этой ночью такого не будет. Ты ляжешь на кровать, а я, – взор его остановился на соломенном тюфяке на полу, аккуратно застеленном простынями, – я буду спать там.

Но подумав о сильнейшем искушении, доба­вил:

– Я мог бы даже отдохнуть в конюшне.

Когда Тайриан справился со всеми завязка­ми, Гвендолен заметила, что ему трудно гло­тать, лицо его покраснело, а глаза стали янтар­ными. Она улыбнулась с очарованием ангела, и это было гибелью для рыцаря. Он подошел к стулу, тяжело опустился на него и обхватил голову дрожащими руками.

Гвен увидела влагу, бисеринками покрыв­шую его лицо и шею. Она подошла к Тайриану, приложила прохладную ладонь сначала к од­ной, потом к другой щеке, наконец, дотронулась до лба. Он взглянул на нее ясными глазами щенка, и Гвен подумала, что у него жар либо его сразило какое-то горе.

Заставив Тайриана встать, девушка подвела его к кровати и толкнула на постель – падая, Тайриан чуть не увлек ее с собой.

– Ты думаешь, что я болен? – Тайриан покачал головой и пробормотал: – Единст­венное, что может излечить меня, это купание в ледяном ручье.

С совершенно невинным выражением лица Гвендолен заглянула ему в глаза. Она хотела заставить его остаться, лечь в постель, полагая, что Тайриан серьезно занемог.

«Он выглядит совершенно больным», – по­думала она.

– Да, окунуться в холодную воду – именно то, что мне нужно, – повторил Тайриан.

Гвендолен понятия не имела о холодных ван­нах в качестве целебного средства.

Едва она прикоснулась к завязкам на его рубахе, как ее запястье оказалось зажатым в сильной руке.

– Не надо, – предупредил Тайриан, – ми­лая Гвен, ты представления не имеешь, что со мною, – он встал и, взмахнув монашеской рясой, вытер капельки пота с лица. – Полезай купаться, пока вода совсем не остыла, – про­ворчал Тайриан и вышел из комнаты.

Гвен вздрогнула от хлопка двери и поверну­лась к бочке. Вода казалась восхитительно-теплой, чистой, манящей, с легким ароматом лаванды и лепестков роз. Девушка сняла покры­вало и апостольник, выскользнула из одежды и залезла в бадью.

Перестав намыливаться зеленым кусочком мыла, Гвен взглянула на свое тело в воде. Странное ощущение охватило ее, а изгибы и движения тела заставляли задуматься над сложными таинственными процессами, происходящими в нем. Раньше она никогда не обра­щала внимания на свою грудь, никогда не рас­сматривала так внимательно, как сейчас. Инте­ресно, у других послушниц тела такие же, как и у нее? Конечно, да! Гвендолен чуть не рассмея­лась сама над собой. Но напрягаются ли их розовые соски? Особенно сейчас они были очень твердыми и чувствительными. Гвен ощущала возбуждение и в других частях тела. Главным образом тогда, когда рыцарь находился возле нее. Она чувствовала себя как-то необычно, будто ее щекотали внутри огромным пером, а снаружи охватывало странное томление.

Каким-то образом близость рыцаря была свя­зана с тем, что происходило в ее теле. Это ужас­но шокировало, но было чрезвычайно приятно.

Гвен хотелось быть ближе к Тайриану, то есть совсем близко к нему.

Девушка прикусила губу; жаль, что она не слушала сестру Фиаметту, когда та давала на­ставления молодым послушницам по поводу того, чего им «не следует ощущать» при прибли­жении мужчины; это касалось и монахов, кото­рые приезжали с визитами или жили в аббатстве.

Гвен тихонько напевала, намыливая и про­мывая волосы. Мурлыканье становилось громче и радостнее. Вдруг она резко оборвала эти зву­ки, задохнувшись от волнения.