Чтение онлайн

На содержании гитлеровской разведки находились и часть русской белогвардейщины, члены организации украинских буржуазных националистов (ОУН) вроде Бандеры, Мельника и главарей других националистических группировок. Им поручалось организовать сразу после нападения на СССР диверсионные выступления на Украине с целью подрыва советского тыла [314] .

В период войны украинские националисты, предавая свой народ, ревностно выполняли самые гнусные и кровавые поручения абвера и гестапо. Именно оуновцами укомплектовали особый карательный батальон «Нахтигаль», возглавленный сотрудником абвера обер-лейтенантом Теодором Оберлендером [315] . Были подготовлены также специальные диверсионные группы, сформированные из националистических элементов, для проведения подрывной деятельности в Прибалтийских республиках. Отдел иностранной контрразведки 20 июня 1941 г. издал специальную директиву о подготовке восстания в Советской Грузии. Для этой цели в Румынии была создана диверсионная организация под кодовым названием «Тамара».

Гитлеровская разведка использовала для своих целей немецких граждан, проезжавших через советскую территорию. Группы немецких «туристов», в особенности в Прибалтике, Закарпатье, на Украине, в Молдавии, «альпинистов» в горах Кавказа занимались топографическими съемками, разведкой военных объектов. Участники Отечественной войны свидетельствуют: в период ожесточенных боев за перевалы Кавказа Марухский, Клухорский, у подножия Эльбруса и на других перевалах и в долинах у захваченных в плен, у убитых немецких офицеров находили самые подробные карты Кавказских гор.

В Бреслау был создан специальный институт, сотрудники которого занимались изучением военно-экономического потенциала СССР, вопросами пропускной способности железных и шоссейных дорог СССР. В институте усиленно исследовалась политическая жизнь страны, национальная проблема — отношения между национальностями, населяющими Советский Союз, с тем чтобы в период войны попытаться разжечь национальную рознь, использовать устремления националистов для ослабления Советской страны.

В конце 1940 г. из зарубежных немцев, хорошо знавших русский язык, был создан полк головорезов особого назначения — «Бранденбург-800». Для совершения диверсий в тылу Красной Армии, захвата мостов, туннелей, оборонных предприятий и удержания их до подхода авангардных частей германской армии солдаты этого полка, вопреки международным правилам ведения войны, надевали форму и пользовались оружием советских войск [316] .

Гитлеровские разведслужбы готовили диверсии, саботаж, массовый террор, «повстанческие» выступления в тылу советских армий. В вермахте были созданы специальные «роты пропаганды». Солдаты этих рот должны были использовать любое оружие из арсенала лжи, провокаций и насилий как средство своих войск, так и в лагере противника [317] .

Верховное командование германских вооруженных сил также требовало от разведки прикрыть развертывание германских армий у границ СССР.

В специальной директиве ОКВ вермахта, подписанной 6 сентября 1940 г. Йодлем, разведке давались следующие указания: общее количество германских войск на Востоке должно быть замаскировано путем распространения фальсифицированных сообщений о перемещении частей. Эти перемещения следовало, в частности, объяснять изменением дислокации лагерей обучения; разведке предписывалось создавать впечатление, что центр концентрации войск находится в южной части Польши, в протекторате Богемия и Моравия и в Австрии и что скопление войск в более северных районах сравнительно невелико. Что касается вооружения частей, в особенности бронетанковых дивизий, то немецкая разведка должна была создавать о нем как можно более внушительное впечатление, преувеличивать его.

Характерна и директива ОКВ от 15 февраля 1941 г. Цель дезинформации противника заключается в том, — указывалось в директиве, — «чтобы скрыть подготовку к операции „Барбаросса“» [318] .

Накануне и в ходе войны против СССР немецко-фашистская агентура представляла командованию вермахта определенные данные о боевом составе, дислокации, передвижениях советских войск на западной границе, о советской экономике и транспорте.

Надо отметить, однако, что германский генеральный штаб не считал вполне достоверными данные разведки о советском военно-экономическом потенциале и о возможности эвакуации советской промышленности на восток. Фактически генштаб не рассчитывал, что Советское государство в короткое время сможет осуществить демонтаж и эвакуацию большого количества заводов и фабрик из центральной европейской части страны. Поступавшие в генеральный штаб некоторые сведения разведки об успехах СССР в области технического прогресса, по словам Леверкюна, не принимались во внимание [319] . Для немецких генералов, да и для самого Гитлера, появление замечательных советских танков Т-34, новых типов самолетов, реактивных «катюш» оказалось неожиданностью [320] .

Несмотря на то что гитлеровцы развернули накануне войны обширную шпионско-диверсионную сеть, создали более 130 разведывательных и контрразведывательных органов, около 60 спецшкол по подготовке агентуры, они так и не узнали в полной мере, какой реальной силой располагает СССР. Хотя многое им, разумеется, стало известно.

Кровавым битвам на полях сражений предшествовала упорная и драматическая борьба на «невидимом фронте».

Под руководством адмирала Канариса, Шелленберга, Гиммлера накануне Отечественной войны немецкой разведкой и контрразведкой велась невиданная по масштабам и ожесточенности тайная война против советского народа.

Этим действиям противостояли действия советской разведки и контрразведки [321] . Особенно усилилась деятельность наших разведывательных органов в 1940 г., когда становилась все более очевидной подготовка фашистской Германией нападения на СССР.

Из Токио, Берна, затем из Берлина, Лондона, Вашингтона, Варшавы, Анкары и других мест, из разных источников по разведывательным и дипломатическим каналам поступали данные, почерпнутые в высших политических и военных кругах.

Разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии, начальником которого в июле 1940 г. был назначен генерал Ф. И. Голиков, располагало обширными сведениями о намерениях гитлеровской Германии в отношении Советского государства. В разведупре имелись материалы «о военном потенциале гитлеровской Германии, о ее мобилизационных мероприятиях, о новых войсковых формированиях, об общей численности вооруженных сил, о количестве и составе гитлеровских дивизий, их группировке на театрах военных действий, о стратегическом резерве главного командования» [322] . С лета 1940 г. держались под контролем массовые переброски немецко-фашистских войск на Восток: из оккупированных стран Западной и Центральной Европы, из района Балкан, из самой Германии.

Советские разведчики сообщали в Центр о количестве, составе и дислокации гитлеровских армий, корпусов и дивизий по всей западной границе СССР — от Балтийского до Черного моря. Так, в сводке № 5 Главного разведывательного управления по состоянию на 1 июня 1941 г. «даются точные данные о количестве немецких войск на востоке как в целом, так и против каждого нашего западного пограничного военного округа — Прибалтийского, Западного, Киевского — от самой нашей границы и в глубину до 400 километров». Было известно и количество немецких дивизий на территории Румынии и Финляндии [323] .

Советская разведка знала, как свидетельствует маршал Г. К. Жуков, и об основных стратегических направлениях ударов немецко-фашистских войск при нападении на Советский Союз и сроках этого нападения [324] . В докладе начальника разведупра Ф. Голикова от 20 марта 1941 г., со ссылкой на сообщение военного атташе в Берлине, указано, что «начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года». Однако выводы из приведенных в докладе сведений фактически перечеркивали их значение. «Слухи и документы, — гласил главный вывод, — говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки» [325] .