Чтение онлайн

Сообщения компетентным советским органам о точном сроке нападения фашистской Германии на СССР поступали даже из немецкого посольства в Москве, в том числе от коммуниста-антифашиста Герхарда Кегеля [361] .

Есть данные, что и сам посол в Москве Шуленбург сообщил о «намерении фюрера развязать войну против СССР» [362] .

Однако все эти тревожные сигналы не были оценены должным образом, и мы еще не имеем достаточно четкого представления о причинах этого.

А в это время маховик гигантской военной машины фашистской Германии раскручивался все более стремительно. 31 января 1941 г. главное командование сухопутных сил утвердило «Директиву по сосредоточению войск». Эта директива ставила ближайшую задачу вермахта: расколоть фронт главных сил Красной Армии, сосредоточенных в западной части России.

Намечалось два основных направления в наступлении германских войск: южнее и севернее Полесья. Севернее Полесья главный удар должны были нанести две группы армий — «Север» и «Центр».

На совещании, состоявшемся в ставке Гитлера 3 февраля 1941 г., были уточнены некоторые детали плана «Барбаросса» и отдано распоряжение о развертывании вооруженных сил по этому плану. Гитлер отменил проведение операции «Атилла» — так была закодирована операция по захвату неоккупированной территории Франции. Отменялась и операция «Феликс» — по захвату Гибралтара. Все усилия сосредоточивались на завершении подготовки войны на Востоке.

Однако начало военных операций против СССР было отложено Гитлером на четыре-пять недель: фюрер сначала планировал «прыжок» на Югославию и Грецию. Оккупация этих стран стала прелюдией к нападению на СССР.

30 апреля 1941 г. Гитлер решил начать операцию «Барбаросса» 22 июня [363] .

1 июня 1941 г. верховное командование утвердило календарный план последних военных приготовлений. Были отданы соответствующие приказы армии, военно-морскому флоту и авиации.

14 июня в имперской канцелярии состоялось совещание высшего командного состава вермахта. Командующими армейскими группами, военно-морскими и военно-воздушными силами были сделаны сообщения о готовности войск к началу боевых действий [364] .

17 июня верховное командование вооруженных сил отдало окончательный приказ о начале осуществления плана «Барбаросса» 22 июня. По условному сигналу «Дортмунд» немецко-фашистские армии должны были напасть на Советский Союз.

К лету 1941 г. в рядах немецко-фашистских вооруженных сил насчитывалось свыше 8500 тыс. человек — почти вдвое больше численности Советских Вооруженных Сил. 1 июня мобилизация и развертывание сухопутных сил были завершены. Для осуществления плана «Барбаросса» предназначались 152 немецкие и 29 румынских и финских дивизий. Общая численность войск фашистской Германии и ее сателлитов на Востоке составляла 5,5 млн солдат и офицеров. На их вооружении находилось более 47 тыс. орудий и минометов, около 2800 танков, 4950 самолетов, сотни боевых кораблей [365] .

История войн не знала примера, когда бы к началу войны было сосредоточено такое колоссальное количество людей и техники!

Накануне войны Коммунистическая партия и Советское правительство провели огромную работу по укреплению обороноспособности нашей Родины, подготовке к отражению фашистской агрессии. В короткие сроки были созданы практически заново тяжелая индустрия, включая машиностроение, оборонную промышленность, современное по тем временам химическое производство, выполнен план ГОЭЛРО.

В 1940 г. в СССР выплавлялось 18,3 млн тонн стали (а за первое полугодие 1941 г. — 11,4 млн тонн), 14,9 млн тонн чугуна, добывалось 31,1 млн тонн нефти. Выработка электроэнергии по сравнению с 1913 г. увеличилась в 25 раз, составив 48,3 млрд киловатт-часов. Объем станкостроительной промышленности в 1940 г. превысил уровень 1913 г. в 39 раз [367] .

Однако, поскольку гитлеровская Германия поработила к июню 1941 г. одиннадцать стран Европы и поставила их ресурсы на службу агрессии, соотношение сил между СССР и фашистским блоком складывалось не в пользу Советского государства.

В 1941 г. в Германии вместе с оккупированными территориями выплавлялось 31,8 млн тонн стали — почти вдвое больше, чем в СССР [368] .

Станочный парк Германии в три раза превосходил советский — в 1941 г. парк металлорежущих станков составил 1700 тыс. [369]

Несомненно, промышленность СССР могла полностью обеспечить Красную Армию оружием и снаряжением. Но разработанный и принятый Советским правительством мобилизационный план был рассчитан на перестройку промышленности на военный лад в течение второй половины 1941 г. и в 1942 г. Требовалось значительное время, чтобы превратить военный потенциал в военную мощь, перевести советскую промышленность на военные рельсы для производства всех видов вооружения и боевого снабжения.

За 1939 г. — первую половину 1941 г. советская промышленность произвела 17 тыс. боевых самолетов старых и новых типов — больше, чем Германия, 7600 танков, более 80 тыс. орудий и минометов [370] . Правда, Германия выпускала самолеты новых типов.

По сравнению с 1938 г. к июню 1941 г. более чем в три раза увеличился численный состав Красной Армии. В условиях явно обозначившейся опасности нападения фашистской Германии на СССР численный состав наших Вооруженных Сил достиг к июню 1941 г. 4,6 млн человек [371] .

Существовали мобилизационные планы и планы стратегического развертывания. Весной 1941 г. (в феврале — апреле) оперативный план был переработан, хотя и в нем наиболее опасным стратегическим направлением считалось юго-западное — Украина, а не западное — Белоруссия.

Положение на советско-германской границе, особенно весной и в начале лета 1941 г., было крайне напряженным.

Советский Союз скрупулезно соблюдал договор о ненападении с Германией. Советское правительство добилось определенных успехов в разрешении некоторых проблем советско-германских отношений. 10 июня 1940 г. была подписана советско-германская конвенция о порядке урегулирования пограничных конфликтов и инцидентов. К декабрю 1940 г. была завершена демаркация советско-германской границы. 11 января 1941 г. были подписаны труднообъяснимые соглашения между СССР и Германией о переселении из Прибалтики лиц немецкой национальности. По словам видного деятеля спецслужб Де Йонга, это означало ущемление интересов абвера [372] . Однако многие из высылаемых не имели никакого отношения к немецкой разведке.