Чтение онлайн

Какие же козырные карты думали бросить на стол переговоров?

В записке Черчилля, направленной Кадогану 4 июля, значилось: «Несомненно будет возможно иметь секретные контакты на разных уровнях с американцами. Конечно, подготовьте ваши предложения по каждому случаю, но пусть американцы придут к нам, а не мы к ним, если они хотят достичь предварительно соглашения» [812] . (Итак, игра шла не только с Москвой!)

Какие же вопросы предлагались Форин-офис для пересмотренной повестки дня конференции в Потсдаме, сообщенные английским послом в Вашингтоне Галифаксом госдепартаменту США, новому государственному секретарю Бирнсу, сменившему Стеттиниуса?

Государственный секретарь США заявил: «Он твердо убежден в том, что предварительная дискуссия (англичан. — Ф. В.) с американцами была бы весьма полезной» [814] .

Госдепартамент США передал 7 июня 1945 г. английскому посольству в Вашингтоне перечень вопросов для переговоров на встрече Большой тройки, направленных на одобрение президенту.

Какие же это были вопросы?

Как констатировал госдепартамент, английская повестка дня, предлагаемая для Потсдама, «почти полностью совпадала» с предложениями США.

В записке Черчиллю, направленной Кадоганом, последний поднял вопрос о «передаче русским нашего списка вопросов для обсуждения на „Терминале“». «…Если Вы согласны, я пошлю телеграмму в Вашингтон, и если госдепартамент не будет возражать, мы предложим послать как можно быстрее список наших вопросов русским. Мы думаем, что подобный путь будет иметь ту выгоду, что русские будут уведомлены о них и не смогут отказаться от обсуждения любого из этих вопросов на том основании, что они не знали ранее о них» [816] . На записке — резолюция Черчилля, одобряющая это предложение.

7 июля 1945 г. посол США в Москве А. Гарриман, a 11 июля посол Англии в Москве А. Керр в нотах народному комиссару иностранных дел сообщили эти вопросы Советскому правительству [817] .

Таким образом, политики Англии и США готовились прийти в Потсдам с готовой повесткой дня и навязать советской делегации дискуссии по тем вопросам, которые эти страны считали выгодными и нужными для себя.

Более того, в радиограмме начальнику имперского генерального штаба Вильсону Черчилль предлагал собраться в Лондоне перед «Терминалом» Объединенному комитету начальников штабов Англии и США.

Затем Черчилль предлагал устроить сепаратную встречу в британской столице с президентом США Трумэном. Если он не допускал предварительной встречи Трумэна со Сталиным, он готов был пойти на секретную встречу с президентом США. Однако Трумэн ответил Черчиллю: «Мне кажется, для того чтобы избежать каких-либо подозрений о нашем сговоре (gan-gingur), для нас было бы лучше проследовать к месту встречи (в Потсдам. — Ф. В.) отдельно» [818] .

Трумэн опасался, что резкое обострение отношений с СССР может помешать его участию в войне с Японией.

Что касается советской делегации, то она, в дополнение к английским и американским предложениям, предлагала включить в повестку дня Потсдама вопросы: о разделе германского флота; о репарациях с Германии; о восстановлении дипломатических отношений со странами, воевавшими на стороне Германии, но порвавшими с ней после их освобождения; о ликвидации польского эмигрантского правительства в связи с созданием польского правительства национального единства; о режиме Франко в Испании; о Танжере; о Сирии и Ливане [819] .

Но для американской, как и английской, делегации уже были выработаны инструкции, определены общие принципы поведения на конференции в Потсдаме. В инструкции, данной делегации США 28 июня 1945 г., была декларативно сформулирована задача достижения дальнейшего международного сотрудничества трех великих держав. «Сотрудничество трех держав, — говорилось в инструкции, — так необходимо для установления длительного мира». «Россия, — гласил документ, — со времени окончания войны остается единственной великой державой на континенте, занявшей исключительное положение в современной истории» [820] .

Далее инструкция рекомендовала всячески поддерживать английскую делегацию в Потсдаме в борьбе с мнимой «русской опасностью» — установления «господства в Восточной Европе», хотя все же в ней говорилось о необходимости достижения компромисса с СССР.

Что ж, «исключительность» положения СССР действительно была. Она обеспечивалась мощью Красной Армии, продемонстрированной в ожесточенных боях с гитлеровской Германией.

27 мая глава Советского правительства через Гопкинса предложил британскому премьеру и президенту США, чтобы Большая тройка встретилась в окрестностях Берлина.

Через два дня Черчилль ответил согласием встретиться с ним и президентом где-либо в уцелевшей части Берлина «в самом ближайшем будущем». 30 мая был получен ответ главы Советского правительства. В нем было указано: «Президент Трумэн считает наиболее удобной датой для встречи трех 15 июля. У меня нет возражений против этой даты, если и Вы согласны с этим» [821] .

Черчилль, узнав — гораздо ранее — о соображениях Трумэна, согласился с этой датой и окрестил конференцию новым кодовым названием «Терминал» [822] . Ему не удалось убедить Трумэна иметь лишние козыри для давления на СССР в Потсдаме и задержать отвод американской армии от той линии, до которой она дошла в ходе войны, определенной как советская зона оккупации.