Чтение онлайн

«Так вот что спасло мне жизнь», — понял я и словно вновь увидел направленное мне в лицо дуло автомата; меня трясло, как от холода, хотя было тепло и душно.

…Я давно заметил, что люди по-разному ведут себя после боя. Кто курит одну за другой выдаваемые здесь солдатам дешевые сигареты «Памир». Кто пьет без конца воду, выпивая при этом не только свою флягу, но и товарища. Третий начинает рассказывать о своих ощущениях и действиях в бою, подвергая их критическому анализу, или бахвальствует. Кто-то молчит и, уставившись в одну точку, думает о чем-то своем. При этом большое значение имеет то, как завершился бой. Если рота выходила из схватки, имея убитых, то это очень сильно отражалось на поведении солдат: ведь убитые только что были рядом, жили, действовали, что-то говорили, кого-то прикрывали… Да и каждый мог оказаться на их месте…

…Потом там, в чужих горах, под чужим солнцем, я часто вспоминал этот свой бой, видел глаза смерти своей и лица улыбающихся парней в тельняшках на душманской фотографии. И думал: «А вот интересно, убьют меня, умру я, а мир останется таким же, люди такими же, жизнь остановится хотя бы на миг?..»

И вот я выжил, не умер в госпитале от ран, вернулся и узнал, что мир не остался прежним, что люди по-другому теперь смотрят на многие вещи, что войну, на которой я воевал, объявили преступной, что жизнь не задержалась ни на миг и что в чем-то ориентиры сместились, какие-то ценности распылились.

Между тем война в Афганистане продолжалась, и бои принимали все более ожесточенный характер. На середину восьмидесятых годов пришелся самый пик военных действий. Советские войска по-прежнему оставались главной силой в противоборстве с вооруженной оппозицией.

Б. Кармаль рассматривал советское присутствие как средство, под прикрытием которого можно было жить беззаботно, устраивать свои фракционные дела и пользоваться всеми благами от власти. Свои расчеты он строил на том, что советские войска будут бесконечно долго находиться в Афганистане и выполнять функции охраны режима. Он постоянно обращался к руководству Советского Союза с просьбами о проведении боевых операций в различных районах страны, считая военный путь основным в борьбе с мятежниками. Его просьбы удовлетворялись. В итоге наши части, по существу, превратились в решающую силу, обеспечивающую существование республиканской власти.

Именно в этот период были проведены наиболее крупные операции (Панджшер, Кунар, Герат, Пактия, Хост и др.). Особенно тяжелые бои велись против отрядов Ахмад Шаха Масуда в Панджшере и в провинции Кунар.

Афганская армия хотя и несколько окрепла, но без помощи советских войск вести самостоятельные широкомасштабные боевые действия была неспособна. Советское военное присутствие и поставк вооружения, техники и другого специмущества фактически продолжали оставаться гарантом нахождения НДПА у власти.

Вооруженная борьба с оппозицией отнимала много сил и требовала больших материальных затрат. Наши войска несли потери. Однако сломить сопротивление вооруженной оппозиции не удавалось. Потому что в подавляющем большинстве ее отряды были не банды вовсе, а местное мятежное население, которое поднялось против ломки родоплеменных устоев и защищало свои интересы.

В течение длительного периода НДПА, особенно ее провинциальное и уездное звено, практически не занималась жизненно важными для страны вопросами: не боролась за расширение социальной базы, за завоевание на свою сторону масс, за развитие экономики, за создание боеспособных вооруженных сил и т. п. Вместо этого многие годы руководство НДПА решало в основном «внутренние проблемы» — завоевание привилегированного положения в партии, государстве для своих фракций, групп, родственников. Процветала коррупция, многие партийцы на глазах у бедствующего народа обогащались на войне, на советской безвозмездной помощи. Уровень жизни населения в большинстве районов страны не только не улучшался, но и ухудшался. Нередко получалось так, что жизнь населения в контролируемых государством районах становилась хуже, чем в районах, где народная власть не была установлена.

Не имея надежной опоры в массах, революционные силы делали ставку на отдельные личности, опиравшиеся на армию, органы безопасности, на свой клан или свое племя. В этих условиях усиливались внутренние социальные антагонизмы, острота которых явно недооценивалась. Очевидный разрыв между словом и делом, несоответствие между лозунгами лидеров и действительностью порождали апатию и равнодушие народных масс. НДПА была вынуждена действовать через быстро бюрократизировавшийся военный и партийно-государственный аппарат. Явно проявилось неумение подкрепить революционные начинания социально-экономическими и политико-организационными мерами.

Не был учтен в полной мере и такой фактор — умение западной реакции объединять, интернационализировать свои действия по противодействию революционному движению, оказанию помощи контрреволюции.

Раздробленность партии и фракционные амбиции привели к последствиям куда более тяжелым и труднопреодолимым, чем это представлялось прежде. Разногласия, скрытое противоборство между организациями «Хальк» и «Парчам» отбирали у партии сил значительно больше, чем те, которые затрачивались на борьбу с оппозицией. Это наносило особый вред военному строительству, разобщало страну и вооруженные силы. Фактически вот одна из главных причин того, что в 1981–1985 гг. НДПА оказалась неспособной сплотить и мобилизовать даже передовые силы афганского общества на борьбу с внутренней и внешней контрреволюцией, не говоря уже об основной массе населения.

Межкрыльевая борьба в партии разгорелась с новой силой. Бабрак Кармаль, по сути дела, развел сплошную демагогию, добросовестно озвучивал материалы, подготавливаемые для него аппаратом партийных советников, но фактически ничего полезного не сделал в организаторском плане. Вновь и вновь декларируя тезисы о необходимости единства и сплоченности партийцев, преодоления фракционности для разгрома общего врага — контрреволюции, Б. Кармаль втайне оставался главным фракционером и практически вел линию парчамизации партийного и государственного аппарата. При этом он стремился обеспечить «единство» за счет принуждения халькистов к прекращению конфронтации и переходу на позиции парчамистов.

Генерал армии Валентин Иванович Варенников, которому в Афганистане неоднократно приходилось встречаться с Кармалем, позднее рассказывал:

— Он всегда внимательно выслушивал предложения, которые ему высказывались. Много записывал и часто в конце бесед говорил: «Вот вы смотрите и, должно быть, думаете — пишет, пишет этот Кармаль, а ведь все равно делать ничего не будет…» На самом деле именно так и было. Кармаль не заслуживал доверия ни со стороны своих соратников, ни со стороны народа, ни со стороны наших советников. Был он демагогом высшего класса и искуснейшим фракционером. Мастерски умел прикрываться революционной фразой. Этот «талант» помог ему создать вокруг себя ореол лидера. Каждый раз после очередного просчета он всех убеждал: «Товарищи, вот теперь мне все ясно! Ошибок больше не будет!» Ему всякий раз верили и ждали. А он тем временем расшатывал партию, с народом не работал, да и не умел работать или не считал нужным это делать. Фактически он не боролся за народ — это однозначно. В государственном и партийном аппаратах создал такую бюрократическую систему, которая дает знать о себе и по сей день. Именно здесь вязли и продолжают увязать многие хорошие решения партии и правительства. К сожалению, многие излишне надеялись на Кармаля, шли у него на поводу.

…Отсутствие делового подхода, поиска компромиссов, попыток искреннего сотрудничества и, наоборот, скрытые гонения на халькистов, попытки устранить их с ключевых постов, не допустить выдвижения, стали явными для последних, что только ожесточало их. А осознание ими того, что приоритет с советской стороны чаще отдается парчамистам, породило у многих осуждение СССР (якобы предающего «братьев по классу») и даже антисоветизм.

Таким образом, созданные условия для возрождения единой НДПА и ее превращение в организацию авангардного типа, способную стать подлинным выразителем афганского народа, организовать широкие массы на решение острых социальных, экономических и военных проблем, сохранить власть, суверенитет и целостность государства в условиях войны и империалистического вмешательства, использованы не были. Партия с нашей помощью продолжала развиваться в «тепличных условиях», что породило в последующем много негативных явлений в ее деятельности, деформировало кадры, которые, по существу, самоустранились от решения насущных проблем, заняли иждивенческую, выжидательную позицию.