Чтение онлайн

Ощущение энергии этих форм всегда заставляло сжиматься мои кулаки, мне думалось, что они представляют собой абсолютную негативность. Я бы охотно добрался сам до всех этих ужасов и раз и навсегда с ними покончил. В то время, как мой сознательный ум продолжал придерживаться этой мысли о Махакале, я встречал его энергию так часто, что постепенно начал ощущать особую связь с ним, пока не обнаружил, что он, фактически, нравится мне, хотя и непонятно почему…

Посреди большого празднования Махакала посредством огненной стихии растворяет зло обратно в пространстве. Тем самым, что очень важно, он обеспечивает чистое начало новому году… Тогда я осознал намного больше, что есть на самом деле Махакала. Я понял, что он не является чем-то негативным, а скорее силой, побеждающей негативность. Его энергия поистине безгранична, она уничтожает как все вредоносные чувства внутри нас, так и внешние препятствия нашему развитию. Так я вполне доверился Махакале. Он есть энергия мудрости, а его устрашающий облик был избран для того, чтобы оберегать существа от вреда. Cущность же его есть сострадание всех Будд."

Таким образом, устрашающие буддийские изображения на самом деле отражают, в эзотерическом смысле, вбирание в себя грехов мира, всей тьмы и невежества, людских страданий и несчастий и последующий акт их растворения в непостижимой мощи очистительного Божественного Огня.

Довольно близко к этому индуистские трактовки Господа Шивыи богини Бхайрави-Кали в некоторых аспектах (букв. "Устрашающей Кали", ибо Кали имеет несколько иных форм Своего проявления). Следует также учесть и скрытый символизм атрибутов — кобры означают не только Змия Мудрости, но также ядовитость учения для неготового ученика, и вообще для любого человека, кто с грязными помыслами захочет прикоснуться к Божественной тайне. Черепа — это черепа грешников и лихоимцев… Так что все объясняется довольно просто!

Что же касается эстетических качеств, оскорбляющих привычные вкусы европейского обывателя, то ведь из-за них еще не уничтожают столь же непривычные мексиканские кактусы, тропические лианы и пальмы!

Наконец, мы подходим еще к одному моменту — многобожию (о котором, кстати, говорил еще и Д. Андреев [см.32]). Но даже поверхностные знания об индуизме покажут, что многобожия на самом деле никогда не было — фактически ни в одной традиции или направлении этой религии! Ибо всегда признавались одновремено два факта [480;468–475;198;460;382;383;675]:

— наличие Верховной Личности Бога (отождествляемой, согласно разным конкретным школам или линиям учения, с Господом Кришной или с Господом Шивой; но сами приверженцы этих разных школ порой заявляют, что СадаШива, или Парамашива /соответственно "Вечный Шива", или "Верховный Шива"/ и Кришна — суть обозначения одного и того же); факт существования Верховной Личности Бога всегда признавался в полных доктринах; те же трактовки, в которых полубоги ставятся под начало некоего туманного Брахмана, не могут рассматриваться как учения, обладающие признаками полноты знаний (см. ниже); и тот факт, что Е.П. Блаватская, Анни Безант и многие другие получили именно последние представления об индийской религии, еще не означает, что все так и есть;

— наличие огромного множества невидимых существ, от мельчайших духов — светлых или не очень светлых, и даже демонических — до полубогов; причем очень существенно, что все полубоги рассматриваются как преданные Верховного Господа.

Но что же такое тогда "язычество"? ведь не случайно же Ветхий Завет и св. апостол Павел столь часто о них говорят и осуждают? И, коль мы говорим об авторитетности Священных Писаний, где же тогда авторитетность Библии в этом вопросе?

Как ни парадоксально, но ответ здесь можно найти в… православном пособии для учащихся библейских курсов, изданном Московской Патриархией, где мы читаем [см. 224,с.51]:

"Языческая религия — дело семьи, рода, государства. Нет личных отношений человека с Богм, в основе договор, сделка, но не любовь. Поклонение богам дело внешнего ритуала, не зависящее от веры… Когда христиане противились поклонению богам, язычество «оживало» в своем бесовском обличии."

Но тот факт, что эти моменты не ясны некоторым же христианам, утверждает статья академика (!) Даниель-Ропса к брюссельскому изданию синодальной православной Библии. Ибо этот богослов пишет на первой же странице [197]:

"Само слово «Завет», если его понять правильно, подводит читателя вплотную к таинственной действительности, занимающей в Священном Писании ключевое положение. Речь идет о соглашении, заключенном между Богом и человеком сначала через посредство одного определенного народа {подразумевается, что все остальные народы, были созданы Богом атеистическими! — Ю.К.}, а затем непосредственно. Это соглашение также называется откровением. Слово «завет» значит: договор, заключенный союз. Еврейское слово Берит… обозначает как договор, так и завет, завещание."

Простите, но о каком договоре может быть речь вообще?! Какой договор может быть между Создателем и Его творением (человеком)!!! Согласно той же Библии, нас создал Бог, и мы, в силу этого, изначально и до конца находимся в Его высшей власти! И, согласно Эзотерической Доктрине [напр.170;85;79;82], мы, пребывая полностью в космическом теле Господа [469–473;663], созданы Его созидающими Иерархиями, сотворены полностью — от головы до пяток!

Представьте себе, что Шекспир начинает договариваться с героем своей трагедии — Королем Лиром: "Ты, пожалуйста, сделай так-то и так-то; за это в последнем действии я оставлю тебя в живых, хотя многие другие свою жизнь потеряют!" Или же — будто сам Король Лир говорит Шекспиру: "Что? В последнем действии Корделия будет умерщвлена, а я сойду с ума? Да ни за что! Я против категорически!"

Поэтому, если сопоставить утверждение православного сборника учебных программ с этим богословским «перлом», окажется, что в язычестве находится сам академик Даниель-Ропс! Ибо всякие представления о том, что Бог договаривается с человечеством (?!) или, равным образом, сами попытки человека договориться с Богом-Отцом есть не что иное, как отражение религиозной незрелости, младенческого суеверия!!!

Да, когда конструктор собрал автомобиль «Москвич», и эта машина, скажем к примеру, на государственных испытаниях «решила» не заводиться, то этот конструктор может начать ее уговаривать: "ну милая, ну пожалуйста, ну заведись!" И всеми окружающими это будет воспринято как следствие бредового состояния сознания, как временное помрачение рассудка, но не как истинное положение дел, которое должно быть. Но как отнесутся к тому же конструктору, если он начнет заключать договор со своим детищем: "Ты, пожалуйста, довези меня до места работы. Если ты это сделаешь, я поменяю тебе масло в карбюраторе. Если же ты не будешь барахлить, я смогу тебя вымыть сегодня. Ну, а если ты начнешь капризничать — я отдам тебя злому механику на станции техобслуживания!" Такого конструктора, конечно, признают за ненормального и вызовут психиатрическую бригаду.

Здесь будет уместно отметить, что возможности диалога компьютера с программистами уже не раз служили источником того, что «ЭВМ-щики» действительно сходили с ума, беседуя с машинами и создаваемым ими программным обеспечением.

Что же касается того факта, что человек — это не просто «машина», и что Бог содержится и в людях, — это все показывает, что проблема свободы воли и предопределенности намного сложнее, и что они, в своих "высших инстанциях", упираются в принципиально непостижимые интеллектом моменты.