Чтение онлайн

Аэрофотосъемка.Следующий источник информации по его значению для военно-морских сил — аэрофотосъемка. Рано или поздно корабли должны заходить в базы, и качественное регулярное фотографирование их с воздуха вскроет в той или иной мере их состояние, полученные ими повреждения, готовность к выходу в море и другие важные данные. В военное время крупный корабль не выходит в море один; его сопровождают тральщики, сторожевые корабли, танкеры и другие легкие силы флота, движение которых не может остаться незамеченным при регулярном воздушном фотографировании, а это, в свою очередь, позволит делать предположения о движении крупных кораблей, будь то карманный линейный корабль или вспомогательный крейсер. В начальный период второй мировой войны адмиралтейство безуспешно настаивало на регулярном высококачественном воздушном фотографировании немецких военно-морских баз в Балтийском море. Только в 1942 году в оперативно-информационный центр разведывательного управления ВМС и в штаб военно-воздушных сил в Медменхэме стал поступать непрерывный поток отличных аэрофотоснимков, а опытные дешифровальщики аэроснимков разработали надежные методы измерения и описания объектов, что позволило им в конечном итоге отвечать на любые вопросы, поставленные адмиралтейством. Несмотря на принятые противником меры по маскировке объектов и введению в заблуждение, качественное аэрофотографирование в некоторых случаях предоставляло информацию, получавшую высшую оценку, а в операциях флота Каннингхэма на Средиземном море оно сыграло решающую роль.

Помимо всего прочего, постоянное повторное фотографирование объектов вскрывает изменения в их боевой готовности с такой очевидностью, какая вряд ли возможна в других видах разведки. Этот метод в совокупности с донесениями агентов позволил, например, рассчитать, когда немецкие линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау» будут готовы выйти из Бреста, а после 1942 года и до конца войны аэрофотографирование позволило внимательно следить за немецким флотом в Балтийском море, за строительством подводных лодок и за итальянскими военно-морскими базами на Средиземном море. И наоборот, неспособность немцев вести регулярную воздушную разведку английских баз и портов привела к тому, что вторжение союзников в Нормандию в июне 1944 года явилось для немецкого командования полной неожиданностью. Коль скоро немцы утратили господство в воздухе над Францией и проливом Ла-Манш, их аэрофоторазведка была сведена на нет.

Часто говорят, что фотокамера лгать не может. Тем не менее, энтузиасты фотографирования считают, что от фотокамеры можно получить значительно больше, чем она фактически дает в нормальных условиях освещения и погоды. Практика фоторазведки оборонительных объектов в портах противника показала, что искусная маскировка может ввести в заблуждение, однако тот факт, что фотография не вскрывает батарею или другие оборонные объекты, вовсе не означает, что донесения агентов о наличии таких объектов не соответствуют действительности. Батарея может быть подвижной. Аэрофотоснимок позволяет судить о наклоне и размерах морского побережья, но он не дает возможности сказать что-нибудь о качестве песка, о котором хотели бы иметь представление водители машин и командиры десантно-высадочных средств. Топливные цистерны и газгольдеры принимали за другие объекты при фотографировании с высоты восемь тысяч метров. Надежная и достоверная информация рождается только в результате объективного анализа всех относящихся к данному предмету сведений.

Обнаружение.Этот источник информации, то есть обнаружение противника кораблями или самолетами (будь то самолеты авианосной авиации флота или самолеты авиации берегового командования), я ставлю следующим по порядку с оговоркой, что силуэты немецких военных кораблей распознавались с большим трудом не только слабо подготовленными, но и хорошо обученными наблюдателями, специально натренированными отличать карманный линкор от тяжелого крейсера или даже от крупного эскадренного миноносца. Немцы испытывали аналогичные трудности в распознавании кораблей английского Средиземноморского флота и Флота метрополии, однако это объяснялось скорее отказом ВВС гитлеровской Германии предоставить командованию ВМС собственную разведывательную авиацию, чем неспособностью летчиков-наблюдателей. Донесения об обнаружении редко бывали совершенно точными, если они не подтверждались фотоснимками, но в них по крайней мере содержались точные координаты (хотя ошибки допускались и в этом отношении), а также, что еще важнее, направление движения, приблизительная скорость хода и состояние сил противника.

Известно, что немецкий линейный корабль «Бисмарк» был потоплен, по существу, в результате обнаружения его самолетом «каталина». Когда адмирал Каннингхэм преследовал в 1941 году итальянский линейный корабль «Витторио Венето» и планировал ночную атаку, последовавшую за боем у мыса Матапан, он использовал специального наблюдателя — капитан-лейтенанта Болта, поднявшегося в воздух вечером 29 марта на самолете, катапультированном с линейного корабля «Уорспайт» с целью получения квалифицированных донесений о направлении и скорости движения «Витторио Венето».

Капитан-лейтенант Болт был способен увидеть и безошибочно оценить то, о чем обычный летчик-наблюдатель мог бы только догадываться, и его информация оказалась в высшей степени достоверной и ценной.

В то же время, как теперь известно, одной из причин, побудивших немцев отказаться в июле 1942 года от атаки пресловутого конвоя PQ.17 эскадрой линейных сил во главе с линкором «Тирпиц», было донесение летчика ВВС, ошибочно принявшего поплавковый гидросамолет, принадлежавший одному из английских крейсеров, за самолет с авианосца. (Гитлер дал строгий приказ, согласно которому атаковать конвой разрешалось только при условии, если в районе боевых действий не будет ни одного английского авианосца на расстоянии, с которого он мог бы нанести воздушный удар по немецким кораблям.) Таким образом, можно сказать, что точное донесение об обнаружении подготовленным летчиком-наблюдателем может оказаться весьма ценной информацией, но что то же самое обнаружение, осуществленное неопытным наблюдателем, может привести к опасному по своим последствиям заблуждению.

Классический — и трагический — случай донесения об обнаружении, которое несло в себе нотку сомнения и способствовало потоплению англичанами немецкого линейного корабля «Шарнхорст», имел место в день на святках в 1943 году в ходе боевых действий в районе мыса Нордкап. В то время как «Шарнхорст» выходил в море, чтобы предпринять вторую попытку атаковать один из союзных конвоев в Россию, поступило сообщение о донесении немецкого разведывательного самолета, пилот которого утверждал, что он обнаружил пять военных кораблей в районе северо-западнее северного побережья Норвегии, то есть в том районе, из которого «Шарнхорст» вышел шестнадцатью часами раньше. В штабе адмирала Шнивинда — командующего ВМС группы «Север» в Киле — не без оснований предположили, что в донесении летчика речь идет о пяти немецких эскадренных миноносцах, шедших вместе с «Шарнхорстом» и теперь возвращающихся в базу, так как из-за штормовой погоды дальнейшее следование совместно с линейным кораблем оказалось невозможным. Дело в том, что за несколько часов до этого адмирал Шнивинд приказал командиру отряда немецких кораблей контр-адмиралу Бею «рассмотреть возможность нанесения удара по конвою одним линейным кораблем без участия эскадренных миноносцев». Шнивинд направил такой приказ после того, как получил от Бея донесение, что «ввиду штормовой погоды действия эскадренных миноносцев сильно ограничены».

Однако штабу в Киле не был известен тот факт, что офицер разведки ВВС, получив от разведывательного самолета донесение:

«Пять военных кораблей, один, предположительно, большой,в районе северо-западнее мыса Нордкап», вычеркнул из него слова, выделенные курсивом, на том основании, что военно-морскому флоту следует передавать только определенную информацию, а не предположения (правильный принцип разведки, если пользоваться им разумно). Шнивинда и его штаб эти вычеркнутые три слова, вполне вероятно, навели бы на мысль о возможности появления в операционной зоне тяжелого английского корабля (фактически это был линейный корабль «Дьюк ов Йорк»); «Шарнхорсту» в этом случае, вероятно, приказали бы прекратить проведение операции и возвратиться в фьорд таким курсом, который исключил бы возможность встречи с кораблями противника. Вместо этого «Шарнхорст» продолжал идти навстречу своей гибели. Поскольку контр-адмирал Бей ушел на дно вместе с «Шарнхорстом», потопленным в конце этого дня «Дьюк ов Йорком» и сопровождавшими его эсминцами, остается неизвестным, как адмирал воспринял донесение самолета. Однако Дениц считает, что и Бея вычеркнутые три слова склонили бы к тому, чтобы прекратить операцию и спасти таким образом корабль, который всегда был эффективнее тем, что представлял собой угрозу, чем тем, что он мог фактически сделать.

Даже на кораблях, оснащенных современной аппаратурой обнаружения — радиолокатором, радиопеленгатором и гидролокатором, — пристрастное отношение к тому, что «видел вахтенный», все еще остается сильным. Тем не менее, даже на последнем этапе войны, когда победа на море представлялась фактически уже одержанной, воображение «очевидцев» и других наблюдателей могло привести к известному «конфузу». Почти на протяжении двух лет разведывательное управление ВМС получало из различных источников донесения о новых немецких подводных лодках с двигателем Вальтера, имеющих более высокую надводную скорость хода и способных частично погружаться. Отдел, ведающий немецким флотом (1-й отдел), направлял эти донесения только техническим управлениям адмиралтейства для изучения. Будоражить флот информацией об оружии, находившемся в экспериментальной стадии разработки, не было никаких оснований. Когда в начале 1944 года стало известно, что произведены испытания этих подводных лодок и начато их строительство, было разослано информационное сообщение, в котором говорилось, что противник может начать использовать подводные лодки с двигателем Вальтера в любое время. Через какие-нибудь двадцать четыре часа начальник разведывательного управления ВМС получил донесение о том, что наблюдатель «видел» первую лодку «Вальтера», и такие донесения продолжали поступать в течение многих месяцев. Все они были необоснованными, но во всех случаях авторы их руководствовались хорошими намерениями.

Обнаружения, произведенные в условиях плохой погоды, или под огнем противника, или летчиком-наблюдателем, не обученным различать силуэты кораблей и распознавать их класс или тип, могут поэтому представлять известные трудности для офицера разведки, который обязан дать информации окончательную оценку. Уверенности того, кто что-то обнаружил, офицер разведки должен противопоставить возможность того, что летчик-наблюдатель принял крейсер за карманный линейный корабль или большой корабль в окружении тральщиков за большое торговое судно с кораблями охранения. Когда велись усиленные поиски какого-то определенного корабля, что часто фактически и происходило в отношении кораблей немецкого флота, легко было впасть в ошибку и подумать, что любой обнаруженный корабль — именно тот, который ищут. Свидетельством тому является, к счастью кратковременная, атака самолетами с авианосца «Арк Ройял» английского крейсера «Шеффилд» в мае 1941 года во время поиска в средней части Атлантики немецкого линейного корабля «Бисмарк».

Агенты.Хороший агент, естественно, должен занять одно из первых мест в перечне источников. Надежный и преданный человек, находящийся на интересующем разведку объекте и имеющий безопасные и эффективные каналы связи с ней, может оказаться весьма ценным источником информации, особенно для специальных видов разведки. Весьма ценными для английской морской разведки во время второй мировой войны были, например, агенты, доносившие о выходе «Тирпица» и других крупных немецких кораблей из Альтенфьорда, Тронхейма и других норвежских портов. Эти два или три агента из норвежских вооруженных сил были настолько надежными, что оперативно-информационный центр в Лондоне всегда полностью доверял им и полагался на точность и регулярность их донесений.