Чтение онлайн

В одиннадцать минут восьмого Паунд приказал крейсерам отойти на максимальной скорости в западном направлении. Как позднее жаловался адмирал Тови, «этот приказ, видимо, основывался на информации о действиях немецких подводных лодок, однако причина отвода крейсеров не была сообщена адресатам». Тови мог понять, что приказ основан не на информации о подводных лодках, а на донесениях о выходе в море крупных немецких кораблей, о чем Тови был предупрежден заранее, еще до отправки конвоя. Крейсера имели приказ покинуть конвой по достижении определенного района, если адмиралтейство не заверит их, что нет опасности встречи с «Тирпицем». Возможность получения такого заверения была подтверждена в приказе адмиралтейства, который был послан крейсерам еще до разговора Паунда с Дэннингом, и в котором говорилось, что крейсеры должны оставаться с конвоем «до особого распоряжения», поскольку ожидалось поступление дополнительной информации. Это было в 16 часов 58 минут. Таким образом, для кораблей, находящихся в море, обстановка была совершенно неясна.

После долгих споров, о ходе которых не сохранилось каких-либо записей, предпочтение получила точка зрения о необходимости немедленно рассредоточить конвой. Осуществить рассредоточение конвоя в любой момент и в любом месте было уже невозможно, поскольку он шел близко к кромке паковых льдов, а немецкие тяжелые корабли, если бы они решили напасть на конвой, появились бы с юга.

Многие офицеры и адмиралы возражали против рассредоточения конвоя, но заместитель начальника штаба ВМС Мур выступил в поддержку мнения Паунда. Тогда последний лично написал приказ конвою рассредоточиться «ввиду угрозы нападения надводных кораблей». Это было в 9 часов 23 минуты по среднему гринвичскому времени, то есть через два часа после разговора Паунда с Дэннингом. Когда Клэйтон возвратился в оперативно-информационный центр и рассказал Дэннингу о решении Паунда, тот был удивлен и очень недоволен тем, что его заверение о быстром получении информации относительно выхода «Тирпица» в море было отвергнуто. Дэннинг попросил Клэйтона пойти к Паунду и доложить ему, что, по данным разведки, немецкие тяжелые корабли еще не вышли в море. Клэйтон выполнил эту просьбу, однако Паунд настаивал на получении прямых доказательств и сказал, что не может отменить приказа. О том, что произошло с конвоем в последовавшие несколько дней, хорошо известно. Что касается немецких кораблей, то «Тирпиц» и эсминцы до утра 5 июля оставались в Альтен-фьорде, а потом на короткое время вышли в море (об этом оперативно-информационный центр узнал своевременно), но вернулись в базу, когда немецкому командованию из донесений разведки стало известно, что английские подводные лодки ведут наблюдение за кораблями и что возможно появление английского авианосца.

С разведывательной точки зрения в разговоре Паунда с Дэннингом внимание привлекают два факта. Во-первых, стремление Дэннинга отвечать на вопросы только так, как они поставлены:

— Известно ли вам, что это уже произошло?

— Нет, но если бы это произошло, мне стало бы известно об этом очень быстро.

Если бы Паупд спросил: «Подводил ли вас когда-нибудь ваш источник?», то ответ был бы таким: «Нет, ни разу. Если бы с ним что-нибудь случилось, у него есть партнер». Этот факт очень важен в данной ситуации, но начальник штаба ВМС не поинтересовался подробностями об агентах. Кроме того, Дэннинг знал, что агент мог передавать информацию только в условленное время, поскольку с большим риском для себя работал в небольшой деревушке на берегу Альтен-фьорда.

Второй вопрос, представляющий интерес с разведывательной точки зрения, уже затрагивался. Он касается нежелания начальства доверять так называемой «отрицательной информации». Это общечеловеческая слабость, на которую не раз обращал внимание Шерлок Холмс. Опытный офицер разведки, прослуживший долгое время на кораблях, был прав, когда, вопреки мнению адмиралтейства и бомбардировочного командования, утверждал, что «Шарнхорст» и «Гнейзенау» попытаются прорваться через Ла-Манш. При этом он обосновывал свой вывод тем, что отсутствие разведывательной информации следует истолковывать положительно. Дэннинг знал, что после потопления «Бисмарка» флот в гитлеровской Германии, за исключением подводных сил, был на положении пасынка вермахта, не располагал достаточным количеством средств авиационной поддержки, не имел авианосцев. Если конвой PQ.17 можно было уничтожить с помощью подводных лодок и авиации, то немецкое командование наверняка предпочло бы не рисковать тяжелыми кораблями.

Дэннинг не знал того, что известно нам теперь: командующему немецким флотом было запрещено проводить наступательную операцию, если разведка не установит точно, где находится авианосец, входящий в состав сил Флота метрополии.

Сейчас Дэннинг клянет себя за то, что не сумел проявить настойчивости и не выступил против решения начальника штаба ВМС. Однако Дэннинг остался верным принципу, состоящему в том, что достоверной и надежной разведывательную информацию можно считать только тогда, когда она основана на фактах, а не на субъективных мнениях. Дэннинг был и остается уверенным в том, что, когда Паунд вышел из его кабинета, у него еще не было твердого намерения отдать приказ о рассредоточении судов конвоя. А Паунд был не из тех, кто способен взвалить ответственность на плечи подчиненных.

Одна связанная с разведкой загадка так и осталась неразгаданной. Выступая на заседании правительства, рассматривавшего дело о конвое PQ.17, Паунд заявил, что в ночь на 4 июля была получена информация о том, что «Тирпицу» удалось проскочить незамеченным подводными лодками, ожидавшими его у Нордкапа, и что «Тирпиц» может атаковать конвой утром 5 июля. Дэннинг подтверждает, что было бы правильным сказать следующее: разведывательному управлению было известно, что наши подводные лодки не заметили перехода «Тирпица» из Тронхейма в Альтен-фьорд. Однако тот факт, что в ночь на 4 июля «Тирпиц» прибыл в Альтен-фьорд, не позволяет утверждать, что он был готов атаковать конвой утром 5 июля. Ясно, что Паунд что-то перепутал.

Автор не имеет целью восхвалять или критиковать Паунда и штаб ВМС за решения и действия, которые, как мы можем судить сейчас, были ошибочными. Однако по поводу критических замечаний в связи с тем, что Паунд неоправданно увлекался личным руководством действиями на море, нужно сказать следующее. Именно качество представленной ему разведывательной информации обусловило такую степень участия адмиралтейства в руководстве действиями кораблей в море. А если это так, то разве Паунд, отдавая приказы командующему Флотом метрополии и контр-адмиралу Гамильтону, не должен был основываться на разведывательной информации? Поступи Паунд таким образом, он был бы абсолютно прав. Час спустя после того, как он принял решение рассредоточить конвой, поступила разведывательная информация о том, что «Тирпиц» определенно не вышел в море. Но было уже поздно, слишком поздно.

Прорыв блокады. Хорошим примером тех задач, которые выполняла группа Дэннинга в оперативно-информационном центре, служит ее деятельность, связанная с операциями по вывозу грузов из Гётеборга в Гулль. Эти операции известны под названиями «Рабл», «Перформанс», «Кабарэ» и «Бридфорд». Они были начаты в январе 1941 года доставкой из нейтральной Швеции в Англию 25 000 тоня дефицитных шарикоподшипников и других материалов для авиационной и танкостроительной промышленности. Грузы были доставлены через Северное море на пяти норвежских судах. В период с октября 1943 года по середину марта 1944 еще 350 тонн изделий из стали и 67 беженцев были доставлены в Англию на переоборудованных катерах. Эти операции не столько являлись контрабандными действиями, сколько представляли собой прорыв блокады под самым носом у кораблей немецкого флота, действовавших из своих баз и баз на оккупированных территориях Норвегии и Дании. Их успех вызвал серьезное раздражение нацистских руководителей, поскольку Германия сама испытывала острую нужду в этих материалах и поскольку они показывали всей Скандинавии, что война развивается совсем не так, как планировал Гитлер.

Для обеспечения успеха этих операций были необходимы не только точные метеорологические данные, но и информация о местонахождении немецких эсминцев, сторожевых катеров, тральщиков и минных полей. После неудач 1942 года, изучив данные военно-морской разведки о немецких минных полях в районе Скагеррака, Джордж Бинни, руководивший операциями по прорыву блокады, и начальник оперативного управления адмиралтейства капитан 1 ранга Экклз, несмотря на тяжелые метеорологические условия в Северном море, решили использовать вместо торговых судов катера с небольшой осадкой.

Об огромном желании немецкого командования помешать переброске грузов из Гётеборга в Гулль свидетельствует тот факт, что для перехвата катеров с грузами в Кристиансанде часто стояли пять-шесть эскадренных миноносцев, в которых немецкий флот испытывал острый недостаток. Тральщики патрулировали в Скагерраке, а сторожевые катера дежурили у побережья Швеции, действуя на удалении пяти миль друг от друга. Задача оперативно-информационного центра состояла в том, чтобы с помощью разведывательной авиации и службы радиоперехвата день за днем следить за расположением сил флота противника и давать рекомендации Бинни относительно времени перехода судов из Иммингема в Лизекиль.

Нигде с такой силой не проявляется функция разведки по сбережению человеческих жизней, как в работе, в результате которой морской десант высаживается в нужном месте на обороняемый противником берег и может развивать свой успех в глубь территории.

Чтобы войска десанта могли с доверием относиться к имеющимся картам и схемам, к тем сведениям о глубине дна, направлении дорог, расстояниях и высотах на местности, которые им сообщают перед началом операции, вся эта информация должна быть заблаговременно тщательно проверена и изучена. Именно этим и отличаются разведывательные данные от обычной информации. Войска, высаживавшиеся на занятое противником побережье Северной Африки и Европы в конце 1942 года и весной 1945 года, а также на побережье Юго-Восточной Азии, нужно было снабжать, обеспечивать связью, подкреплениями и авиационной поддержкой. Помимо этого каждой десантной операции должна была предшествовать глубокая исследовательская работа. Каждый, кто помнит о невежестве и неосведомленности, проявленных англичанами у Галлиполи в 1915 году (и в Норвегии в 1940), не потерпит со стороны штабного офицера пренебрежения к так называемой топографической разведывательной информации.