Чтение онлайн

Винить в том, что так случилось, было некого. Об огромных усилиях, предпринятых для исправления такого положения, свидетельствует тот факт, что уже к 1942 году были достигнуты положительные результаты. Командование сил метрополии, созданное в интересах отражения возможной попытки немцев вторгнуться в Англию, не прекратило своего существования и тогда, когда эта угроза миновала.

И 1-й отдел разведывательного управления ВМС, и 14-й отдел военной разведки, и только что созданные подразделения фотографической разведки действовали без какого-либо перерыва. Однако, поскольку та или иная степень уверенности в необходимости проведения десантной операции в районе Ла-Манша появилась лишь к марту 1943 года, усилия разведки нельзя было сосредоточить на нужных объектах.

Со времени неудачной высадки в Дарданеллах, предпринятой двадцать пять лет назад, перед сухопутными войсками и ВМС впервые встала задача проведения крупной десантной операции на обороняемом противником побережье. Никакого прецедента в отношении возможных потребностей войск не было. Например, начальник управления военной разведки считал нужным иметь набор карт масштаба 1: 50 000 по району, простирающемуся на 15 километров в глубь территории по побережью от Остенда до Шербура, с указанием всей береговой линии, расположения зенитных средств, аэродромов, радио — и радиопеленгаторных станций, складов и других сооружений. Адмиралтейство могло дать только навигационные карты различного масштаба и проекций, но на них не было показано каких-либо наземных объектов, кроме самых заметных ориентиров на местности. Не проводило адмиралтейство и подробного изучения береговой полосы и прибрежных водных участков. Ведь обычно (моряки с удовольствием напоминают об этом армейцам) корабли избегали подводных рифов и мелководья и не «садились» на них. Теперь же для десантных судов требовались и навигационные сведения, и информация о береговой полосе. Чья же это была обязанность — морской или армейской разведки?

Далее. На существовавших морских картах нельзя было найти сведений, которые нужны для обстрела с моря наземных объектов в глубине материка. На армейских картах, с которых можно было снять дистанции и выбрать ориентиры для различных объектов, нельзя было показать точные позиции кораблей для ведения обстрела.

Кроме того, армейские карты основывались на результатах топографической съемки, проведенной французами 60 лет назад, и потому их точность была сомнительной. На этих картах обнаруживались ошибки в дальностях до 700 метров, а это значило, что корабли могли подвергнуть обстрелу свои войска вместо позиций противника. Очевидно, нужно было каким-то образом удовлетворить требования сухопутных войск и военно-морских сил на одной карте.

Гидрографическое управление адмиралтейства и топографическое управление военного министерства могли бы общими усилиями создать карты-схемы нужного масштаба, но и тогда не удалось бы полностью учесть разницу, существующую из-за того, что моряки пользуются картами меркаторской проекции, а армейцы — конической.

Однако, несмотря на все трудности, карты-схемы были стандартизованы вовремя, как раз к высадке союзных войск в Северной Африке в ноябре 1942 года.

Заслуживает упоминания пример, показывающий, какие недоразумения характеризовали процесс становления взаимодействия между планирующими органами различных видов вооруженных сил. Заседание комитета, на котором начальника навигационного управления и начальника гидрографического управления адмиралтейства пытались убедить в том, что морские карты необходимо переделать, используя систему координат, применяемую на армейских картах, выглядит смешно. Начальники этих двух управлений совместно с представителями управлений планирования, артиллерийского и оперативного, встретились с представителями разведывательного управления.

Председательствовал на совещании начальник немецкого отдела разведывательного управления капитан 2 ранга Тауэр. Начальник гидрографического управления заявил, что изменение структуры морских карт обойдется очень дорого, но признал, что работа может быть выполнена, и довольно быстро. После двухчасового спора, в ходе которого особенно долго пришлось убеждать начальника навигационного управления, был достигнут временный компромисс, однако возражавшие против такого решения потребовали, чтобы протокол был согласован окончательно до рассылки. После заседания Тауэр спросил офицера своего отдела, вел ли он протокол. Тот сказал, что был слишком увлечен спором и не вел никаких записей. Однако секретарь отдела сделала кое-какие записи и сказала, что попробует по ним написать протокол заседания. Нет ничего удивительного в том, что технические подробности в выступлениях присутствовавших не позволили этой женщине составить сколько-нибудь грамотный протокол, а представить неграмотно составленный протокол значило погубить с таким трудом достигнутую договоренность. Тогда Тауэр объяснил возникшие трудности своим коллегам в инженерном управлении военного министерства, интересы которых он, по сути дела, отстаивал на совещании, а те любезно согласились написать все, что требовалось для удовлетворения нужд планирующих органов. В этом виде протокол был быстро одобрен всеми, за исключением начальника навигационного управления ВМС. Он совершенно справедливо отмечал, что протокол заседания не соответствует тому, что говорилось выступавшими. С большим трудом, проявив настойчивость и сумев убедить оппонента в его некомпетентности, Тауэр в конце концов добился поставленной цели.

Еще в 1941 году стало очевидным, что отделы разведывательного управления не могут ограничиться только передачей силам метрополии той информации относительно ла-маншского побережья Франции, которая поступала в разведывательное управление ВМС. Нужно было, чтобы морской офицер работал бок о бок с армейским офицером, и чтобы они пользовались одинаковыми приемами работы с картами. Флот должен был согласиться на роль второй скрипки.

Разведывательная информация представляла обоюдный интерес, и ее сбор должен был осуществляться по единому замыслу. Например, точная информация о береговой обороне, нужная флоту, не могла быть составлена при отсутствии точных сведений о расположении немецких воинских частей, которые будут оборонять береговые районы. А такие сведения могла иметь только армейская разведка.

Точно так же обоюдный интерес представляли данные воздушной разведки, благодаря которой за несколько лет удалось подготовить отдельные фотоснимки побережья и смонтировать их в одну карту с весьма подробными данными.

Все это время не был определен какой-либо участок побережья оккупированной Западной Европы, который представлял бы особый интерес для тех, кто планировал вторжение на континент. Разведывательная информация также была недостаточной. Не было практически и какого-либо опыта проведения крупной десантной операции, пока в 1942 году не осуществили операцию «Торч». Не имелось достаточных сведений относительно дальности действия истребителей, которым пришлось бы прикрывать высадку десанта. Тем не менее, в 1942 году был создан разведывательный отдел сил метрополии, и его главная задача состояла в том, чтобы следить за созданием так называемого Атлантического вала (немцы приступили к этому зимой 1941 года).

По мере того как немцы сооружали орудийные позиции, замаскированные доты, ходы сообщения, противотанковые препятствия у выходов с побережья, фортификационные сооружения вдоль береговой линии, разведка фиксировала их. 140-я эскадрилья неустанно фотографировала береговую полосу. К концу лета 1942 года был получен материал, позволивший создать макет береговой полосы, так как ее видно в натуре с моря на удалении трех миль. Как только обнаруживали новую батарею, проводилось фотографирование и ставилось задание агентуре добыть необходимые сведения. По каждой батарее была заведена карточка учета, в которой записывались точные координаты, сектор обстрела, калибр и количество орудий, а также другие данные. С течением времени разведка выработала формулу Для приближенного определения огневой мощи береговой обороны на каждом участке: количество орудий умножалось на их калибр, а произведение делилось на протяженность берегового участка в милях. Все эти данные наносились на кальку, приложив которую к карте побережья Нормандии и Бретани, можно было сразу представить себе, где следует нанести удар. Выявилось три слабых места: между устьем реки Соммы и Тавром, залив между Гавром и Шербуром, северный берег Бретани.

В 1942 году была начата разработка плана операции «Раундап» — морской части плана вторжения на Европейский континент. Командующим ВМС в этой операции назначался адмирал Рамсей. Командиром оперативного соединения «I» был назначен капитан 1 ранга Хьюз-Хэллетт, который должен был руководить подготовкой личного состава и изучением всех аспектов высадки десанта, осуществлявшимися на острове Уайт и в Шотландии. Вскоре корабли и личный состав этого соединения были переброшены для участия в операции по высадке в Северную Африку. Однако, с точки зрения разведывательного обеспечения операции «Раундап», был сделан шаг вперед — появился объединенный разведывательный отдел, который разместился в Норфолкхаузе в Лондоне.

На этом этапе в середине 1942 года от разведки требовалось, прежде всего, «в срочном порядке представить информацию, по которой можно было бы принять решение о нанесении удара в том или ином районе или районах». Для этого необходимо было вести разведывательную карту, всего района Ла-Манша и Северного моря в пяти экземплярах. Предполагалось, что после принятия решения о нанесении удара в том или ином районе потребуется около десяти различных карт и что планирующим органам понадобится по двадцать пять экземпляров каждой из них. Весной 1943 года в Норфолкхаузе произошло важное изменение. Генерал-лейтенант Морген, проведший всю организационную работу для Эйзенхауэра, Монтгомери и Брэдли, стал начальником штаба верховного командования союзников, в составе которого был вновь создан военно-морской отдел. Офицером связи этого отдела с адмиралтейством стал капитан 3 ранга Рис-Миллингтон, а старшим офицером по разведке — капитан 3 ранга Ричардсон. Последний вскоре узнал, что его коллегой от сухопутных войск был генерал-майор, который имел в своем распоряжении аппарат, насчитывавший в четыре раза больше офицеров, чем имел Ричардсон. Так почти всегда было с представительством от адмиралтейства в объединенных органах.

В мае 1943 года в штабе верховного главнокомандующего произошел скандал, о котором не стоило бы вспоминать, если бы он не служил примером трудностей, встречающихся в разведывательной работе большого масштаба, и не показывал различия в методах действий армии и флота, преодолевать которые пришлось уже в послевоенный период в ходе борьбы за объединение видов вооруженных сил. При планировании командованием сухопутных войск какой-либо операции вне метрополии обычно создавалось оперативно-тактическое соединение, специально готовившееся к этой операции. Начальник разведки этого соединения получал всю необходимую информацию из разведывательного управления военного министерства.