Чтение онлайн

Степан собирался снова взять меня на руки, но на этот раз я ему этого не позволила. На крыльце сидел давешний парнишка и с любопытством поглядывал на меня. Я не хотела лишних разговоров по поводу своего возвращения и постаралась пройти мимо него, по возможности не хромая.

И действительно прошла, но тем не менее он смотрел на меня со странной испуганной улыбкой.

Я не сразу поняла в чем дело, а объяснялось все очень просто. Мальчик испугался, заметив у меня в руках огромный хлыст непонятного назначения. По инерции я продолжала сжимать его в руке и выглядела весьма устрашающе.

Я рассмеялась и передала кнут Степану, мне это оружие страсти было уже ни к чему. Парнишка в ответ тоже изобразил на лице некое подобие улыбки, но на всякий случай отскочил, когда я собралась потрепать его по макушке. Добравшись до постели, я первым делом разулась и, поглядев на опухшую, потерявшую форму ногу, пришла к выводу, что в ближайшие дни гулять по лесу мне не придется. Это было абсолютно безрадостное зрелище, если не сказать хуже. Опухоль поднялась почти до колена, а цветом напоминала вареного рака. Вспомнив об Анфисиных отварах, я послала за ней окончательно успокоившегося паренька, и на этот раз она явилась на мой зов неожиданно быстро.

Увидев мою клешню, она долго ворчала и шептала себе под нос какие-то бранные слова. Но потом снова приготовила свои снадобья и проделала все необходимые процедуры.

Почувствовав облегчение, я буквально провалилась в сон, и проспала почти до самого вечера. Надо ли рассказывать о тех двух днях, в течение которых, находясь между сном и реальностью, я приходила в себя после потрясения и зализывала свои душевные и физические раны? Думаю, в этом нет особой нужды.

Чего у меня было в избытке в эти дни — так это времени для размышлений. А вот они-то вполне заслуживают отдельного разговора. Потому что в конечном итоге именно они определили всю мою дальнейшую жизнь. И за это я им безусловно должна быть благодарна.

По воле случая я стала свидетельницей нескольких преступлений, и понемногу они раскрывали мне свои тайны. И чем больше я о каждом из них узнавала, тем меньше у меня было оснований сомневаться, что все они связаны между собой каким-то неведомым мне пока образом.

И во сне и в реальности меня преследовало чувство, что мне недостает одного единственного звена, чтобы понять эту связь. В сновидениях я даже находила его, но всякий раз забывала при пробуждении. Меня это мучило и в конце концов стало чем-то вроде идефикса.

Я не могла думать ни о чем другом. Сотни и тысячи раз перебирая в уме одни и те же факты и компонуя и классифицируя их в том или ином порядке и взаимосвязи, приходила к неожиданным, а иногда и совершенно парадоксальным выводам. Порой мне казалось, что я схожу с ума.

Тем временем похоронили Марию, но я была еще настолько слаба, что при всем желании не смогла бы проводить ее в последний путь. Поэтому должна была довольствоваться лишь скупыми свидетельствами Степана и многословными, эмоциональными и сумбурными рассказами Трофима.

Если помните, так звали того парнишку, что прислала ко мне Анфиса в первый же день. Однажды я позвала его, чтобы немного отвлечься от своих мыслей, и мы разговорились. С тех пор он приходил ко мне по нескольку раз в день, рассказывал все деревенские новости и выполнял мелкие поручения.

Он был словоохотлив, по-своему не глуп и порой поражал меня точными, а иногда и неожиданными наблюдениями. Ему все было интересно, до всего было дело, и лучшего осведомителя я не могла себе представить.

От него я узнала много интересного. В том числе и о себе самой. Так, например оказалось, что в детстве я много болела и если бы не Анфиса, то, скорее всего померла бы в самом нежном возрасте. Поэтому должна была быть благодарна старой ведьме всю жизнь, о чем и заявила ей при первой возможности.

Благодаря этому отношения наши еще более потеплели, и от былой враждебности не осталось и следа.

Я начинала привыкать к этим людям, к этому дому и уже не без грусти думала о том дне, когда уеду отсюда навсегда и, скорее всего, никогда больше не вернусь.

А откладывать отъезда не стоило ни в коем случае. И не только потому, что вероятность встречи с настоящей Натальей Павловной увеличивалась с каждым часом.

Но и потому, что Орловский наверняка уже разыскивал свою загадочную гостью по всей округе, и последствия нашей новой встречи трудно было бы предугадать.

В любом случае, я хотела этого избежать. А если он догадается допросить Анюту, то запуганная старуха скорее всего выложит все, что ей обо мне известно.

А пока я не доведу своего расследования до конца, это было бы крайне нежелательно и могло сильно затруднить мою жизнь.

Кроме того, мне казалось, что ничего нового я здесь уже не узнаю и задерживаться в Лисицино далее, не видела смысла. И вечером второго дня, как только поднялась с постели, я стала готовиться к отъезду, хотя, по правде сказать, еще не знала, куда поеду на этот раз.

Анфисе я сообщила, что уезжаю по делам в Саратов, на неопределенное время, скорее всего, надолго и попросила приготовить продуктов в дорогу.

С самого утра я ловила на себе ее внимательные взгляды. Вот и теперь она глядела на меня очень странно, словно увидела что-то такое, чего раньше во мне не замечала.

Я подумала, что она по какому-то одному ей известному признаку наконец поняла что я никакая не Наталья Павловна, и насторожилась. До сих пор я не могла понять, как она умудрилась перепутать меня с дочерью Синицына — при ее-то уме и памяти, в которых я уже неоднократно имела возможность убедиться.

— Что ты на меня так смотришь? — спросила я напрямик.

И ее ответ прозвучал для меня как гром среди ясного неба:

— Вы стали очень похожи на мать.

Я не сразу сообразила, как мне реагировать на это заявление и предпочла дождаться продолжения.

Прежде всего я не знала, о ком она говорит. И не только потому, что до сих пор не знала, кто же на самом деле была мать Натальи Павловны. Но и потому, что вполне могло оказаться, что Анфиса имеет в виду мою настоящую матушку.

В конце концов, она могла знать моих покойных родителей или даже принадлежать им какое-то время. Почему бы нет? Крестьянами торговали, и большинство моих знакомых не находило в этом ничего страшного. И наша встреча с Анютой — лучшее тому подтверждение.

А если она до сих пор принимала меня за дочь Синицына, то…