Чтение онлайн

В 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, популярная немецкая актриса Ольга Чехова снялась уже в десятках кинолент. Она представить себе не могла, что новый рейхсканцлер Германии, будущий вождь всего немецкого народа, с давнего времени является почитателем ее таланта. И не успел он взять власть в свои руки, как захотел познакомиться со своей любимицей.

Телефонный звонок домой, ее приглашают в Министерство пропаганды, где ее ждут рейхсканцлер, рейхсминистр и рейхсфюрер СС. Это было неожиданно, это было ново. Гитлер, Геббельс и Гиммлер ждут ее? Зачем она понадобилась государственному руководству? За ней посылают черный «Мерседес», ее сопровождает правительственный чиновник, ее отвозят на улицу Вильгельмштрассе, высаживают на площади Вильгельмплатц, 8–9, прямо у входа в бывший Орденский дворец, где разместилось новоиспеченное министерство.

В 1973 году в своей книге «Мои часы идут иначе» Чехова писала о той первой встрече, признавалась, что ни Гитлер, ни Геббельс, ни тем более Гиммлер не произвели на нее тогда большого впечатления. Гитлер был «…робкий, неловкий, хотя держит себя с дамами с австрийской любезностью, ничего «демонического», завораживающего… Поразительно, почти непостижимо его превращение из разглагольствовавшего зануды в фанатичного подстрекателя, когда он оказывается перед массами». Геббельс, внешне обойденный природой — у него одна нога была короче другой, — старался создать непринужденную атмосферу. И сыпал остротами и шутками. Гиммлер со своим круглым мещанским личиком похож на пенсионера, он был явно не на своем месте. Но все эти язвительные характеристики фрау Чехова дала уже после войны, в семидесятые годы, уже после того, как давно канули в Лету все вышеназванные фюреры, когда нацизм был осужден, после того, как она сама пережила обвинения в коллаборационизме и побывала в Советской России.

В 1933 году и позднее Ольга Чехова наряду с другими лояльными немецкими актерами старалась особенно не раздражать новое амбициозное руководство Германии. Она понимала, что строптивая позиция могла означать для нее лишь отстранение от какой бы то ни было работы вообще. Ее снова приглашают, на этот раз в нацистский ресторан, где все гости — деятели кино и театра вместе с руководством третьего рейха — пьют вино, пиво, рассуждают о путях развития немецкой культуры и искусства. Атмосфера на таких приемах, вечеринках была самой дружественной. В прессе появляются фотографии, которые можно истолковать как интимные, в первом ряду сидят Гитлер и Чехова. На приеме Гитлер целует руку Чеховой. И в результате Чехова становится «государственной актрисой», это дает ей право пользоваться большой привилегией — работать в театре и кино Третьего рейха. Снова фотографии в журналах, она среди нацистской верхушки. Это неспроста. Она одинокая женщина, и фюрер одинок, чем они не пара? Частые встречи с высшим руководством дают повод для сплетен, слухов. Долго оставаться в одиночестве в таком обществе неприлично, и в 1936 году Чехова выходит замуж за бельгийского коммерсанта. Он, обеспеченный человек, предлагает ей переехать жить в Брюссель, она не соглашается, и вскоре этот брак рассыпался. Началась Вторая мировая война, Германия напала на Польшу, но театральная и киношная жизнь в столице не замирает, Чехова продолжает сниматься, выступает на сцене, ее по-прежнему приглашают на приемы, знакомят с Муссолини, с другими зарубежными политическими деятелями. Могли быть у нее в это время контакты с советской разведкой, пытался ли кто из советских работников, даже глубоко законспирированных, наладить с ней контакт? Маловероятно, хотя шансы могли быть. Например, во время ее выездов в Брюссель, в Париж, в Вену. В Берлине Чехова держится особняком, она под контролем немецких спецслужб, эти люди нередко и в неожиданное время навещают ее. На огонек к ней заглядывает Геббельс. И он не раз напоминает ей о благонадежности, она сама иногда заходит посоветоваться к Герману Герингу. И везде ее предупреждают — будьте лояльны, не перешагивайте границу, иначе… При такой высокой сфере общения, при такой опеке и при таких чуть ли не ежедневных напоминаниях всякие контакты с советскими людьми в Берлине или даже на территории Германии были практически исключены. Чехова чувствовала себя немкой, не лезла в политику и никаких политических вопросов особенно не обсуждала. Немецкие войска совершили вероломное нападение на Советский Союз, полыхают города и села, враг на подступах к Москве… Чехова по-прежнему выступает в театрах, снимается в кино, выезжает с концертами в немецкие войска, у нее завязывается роман с немецким летчиком-асом, который рассказывает ей, как он сбивает английские самолеты. Они надеются на совместную жизнь. Но летчик-ас погибает. И Чехова снова остается одна.

Все удивительные шпионские открытия происходят после окончания войны. После 1945 года начинается, собственно, вторая жизнь Чеховой, грядет ее разоблачение. Ее находят далеко от Берлина, в небольшом местечке Кладове, где она жила в собственном доме. Прибывшим советским офицерам она рассказывает, что русская, что родственница Книппер-Чеховой, что ее бывший муж — племянник Чехова, что она… Ее слушают, соглашаются и для проверки отправляют в Берлин, привозят в район Карлсхорст, где располагалось руководство Красной армии. Там ее допрашивают высшие офицеры и буквально через пару дней на военном самолете отправляют в Москву. Поселяют в частной квартире у одной женщины, муж которой пропал без вести в Германии. Она никуда не выходит, ей не разрешают никаких встреч и звонков. Периодически ее отвозят на Лубянку, где вежливо расспрашивают обо всех контактах с Гитлером, с Герингом, с Геббельсом, с Гиммлером. Она подробно рассказывает все, что знает. Три месяца пребывания в Москве. Три месяца вежливых допросов. Она пишет подробный отчет и 26 июля 1945 года вылетает обратно в Берлин. Три месяца пребывания в Москве известной актрисы привели к широкой волне сплетен у нее на родине. Ей приписали встречи с Берией, со Сталиным, награждение орденом Ленина. Обо всем этом она поведала в своей книге. А вот что рассказал о ней в другой книге Павел Судоплатов, самый авторитетный источник, который в органах НКВД в годы войны непосредственно занимался вопросами зарубежной агентуры и проведения терактов. По его данным, у советской разведки была мысль связаться с Чеховой и привлечь ее к исполнению определенных планов. Ее действительно хотели использовать для выхода на Гитлера. Ясно, что в Москве только разрабатывались планы привлечения Чеховой к работе на советскую разведку. Но на самом же деле всем этим планам так и не было суждено осуществиться. Автор этих строк в свое время встречался с сыном Лаврентия Павловича Берии, Серго Гегечкорней, вот он настаивал на том, что его отец утверждал, будто Чехова работала на советскую разведку. И все, никаких других фактов ее работы он привести не мог, сказал только, что она не проходила через бухгалтерию. То есть не была штатным сотрудником. Но если все-таки работала, то что она сделала? Какие подвиги совершила? Об этом ни слова. Скорее всего, миф о работе Чеховой на советскую разведку был выгоден самой советской разведке. И, вполне возможно, Берии хотелось похвастать перед Сталиным своими контактами и перед руководителями зарубежных разведок, вот смотрите, какие у нас были контакты. На самом же деле Ольга Чехова не встречалась с Берией в Москве. Об этом свидетельствуют новейшие данные. На Лубянке сразу убедились, что никакого дальнейшего интереса она представлять не может, и отпустили с миром. А вот после ее возвращения в Берлин в западной прессе появились сенсационные разоблачительные публикации: о ее встрече со Сталиным, о ее награждении орденом Ленина.

Послевоенный период был тяжелым в жизни Ольги Чеховой. Заботу о ней в Берлине взяли на себя советские офицеры, помогали, чем могли — продовольствием, бензином для автомобиля, строительными материалами. Ее связи с советскими оккупационными войсками, с представителями советской контрразведки — Смерш, которой командовал небезызвестный Абакумов, сыграли не лучшую службу в ее дальнейшей судьбе. Оставаться в разбомбленном Берлине она не захотела, немцы ее презирали, нередко откровенно плевали вслед. Она все же попробовала себя в кинематографе, снялась в нескольких фильмах, но особого успеха не имела — сказывался возраст, и в 1960 году переехала в Мюнхен, жила обособленно, старалась на людях не показываться. В 1965 году основала свою фирму «Косметика Ольги Чеховой». Дела у нее шли, в общем-то, неплохо, о ней снова вспомнили, приглашали в Восточный Берлин, в советское посольство. Конечно, ей хотелось побывать в России, но навещать там уже было некого. Умерла Ольга Чехова в 1980 году от рака мозга, ей было 83 года.

В этой просторной тюремной камере с двумя большими окнами все убого, уныло — голые серые стены, такой же серый цементный пол. Никакой мебели, никакого инвентаря. Только одна часть стены покрыта блестящим кафелем. Это сделано для того, чтобы быстрее смывалась кровь. Рядом стояла гильотина. Не экспонат для устрашения, а настоящая, действующая. С визжащим стальным ножом. Он весил около двадцати пяти килограммов. Одна-две секунды, и все готово. Таким французским способом приговоренным отрубали головы до конца апреля 1945 года. Гильотину давно убрали. Но на соседней стене под потолком остались вмурованные несколько крепких железных крюков. Говорят, они из мясобойни, в свое время на них подвешивали туши забитых животных, чтобы стекала кровь. При Гитлере эти крюки использовались для смертельной экзекуции. На них на короткой веревке подвешивали врагов режима, приговоренных к смертной казни. Так удушение происходило медленней, мучительней. На расстрел обреченных выводили обычно во двор…

Памятная стена во дворе «Дома смерти»

Эту тюремную камеру заключенные называли «Дом смерти». Сейчас во дворе находится памятная стена. Этот мемориальный комплекс установили в 1952 году по указу сената Западного Берлина. На доске короткая надпись: «Жертвам гитлеровской диктатуры 1933–1945 гг.».

Тюрьма в Плётцензее — одна из самых старых в Берлине. Построили ее в 1879 году на окраине города. Создавали с размахом, отвели 25 гектаров земли под основные корпуса, в камерах которых могли содержаться 1200 человек, также появились административное здание, жилой дом для сотрудников, тюремная больница и церковь. По замыслу отцов города тюрьма Плётцензее должна была стать не столько местом для наказания, сколько должна была служить целям исправления человека, воспитания в нем полноценного члена общества. Но эти цели поменялись в 1933 году, после прихода к власти правительства Гитлера.

Клаус Шенк фон Штауффенберг

Гуманные идеи были отброшены в сторону как буржуазные, прогнившие, тюрьма есть тюрьма, и должна она служить местом строжайшего наказания за совершенные преступления. Никаких отступлений от правил. Причем, согласно фашистской идеологии, наказывали не только провинившихся, политических, неправильно мыслящих, но и всякого рода неполноценных людей, особенно с психическими отклонениями. В конце войны зловещая тюрьма Плётцензее, оказавшаяся, по сути, в центре Берлина, в районе Шарлотгенбург, работала на полную мощь. Все камеры были переполнены. Заключенных не успевали привозить. Выход из тюрьмы был заказан. Даже трупов родственникам не выдавали. Зато с немецкой скрупулезностью и фашистским изуверством обложили ближайших родственников данью — они должны были оплачивать пребывание заключенного и его казнь, в день полторы марки. Судья имел годовое пособие, которое равнялось 3000 рейхсмарок. А за каждого казненного палач получал от правительства 60 рейхсмарок, а на осуществление казни из карманов родственников забиралось 300 рейхсмарок! С 1890 — по 1932 годы в тюрьме казнили 36 опасных преступников. Казни проводились во дворе, там и стояла гильотина. За период нацистского режима — 12 лет — число казненных в тюрьме, в основном, политических, достигло 2891. Среди них коммунисты, борцы Сопротивления, гитлеровские военачальники — участники заговора против Гитлера. Гильотина приобрела статус государственного инструмента казни в 1936 году, когда было выдвинуто предложение министра юстиции Франца Гюртнера и Гитлер выпустил тайный приказ, чтобы все казни в Германии осуществлялись путем отсечения головы. И тогда же тайно из небольшой тюрьмы «Брухзал» на юге Германии в Берлин была доставлена еще одна новая гильотина. Именно ее-то и установили в том самом «Доме смерти».

Приговоренных к казни содержали прикованными, их приводили в специальный барак № 3, стоявший рядом с «Домом смерти». Здесь они в небольших камерах ждали своего последнего часа. В 1942 году в «Доме смерти» в стену вмонтировали железную балку с восьмью крюками, на которых стали вешать особо опасных государственных преступников, тех, которые провинились перед режимом и перед Гитлером. Одними из первых на такую казнь отправили борцов Сопротивления, членов так называемой Красной капеллы, возглавляемой Харро Шульце-Бойзеном и Арвидом Харнаком, сотрудничавшими с советской разведкой, передававшими ценнейшие данные для Советской армии. Пять мужчин из были повешены, а другие — обезглавлены. Работы палачам прибавилось. В 1944 году в «Доме смерти» были казнены участники заговора против Гитлера. Одной из ключевых фигур заговора был граф Клаус Шенк фон Штауффенберг, примечательная фигура, романтик, идеалист, выходец из древнего рода Гнейзенау, прославившегося в битве против Наполеона. Этот идейный человек не сразу стал понимать, что планы Гитлера по созданию «нового порядка» в Европе, развязанная и никому не нужная война против Советского Союза принесут немецкому народу неисчислимые беды. Только в 1943 году, когда становилось ясно, что Германии из войны не удастся выйти победительницей, у него появилось желание взять на себя ответственность, выполнить секретное задание, появилась готовность пожертвовать собой во имя уничтожения главного врага немецкой нации — Гитлера. Заговор против Гитлера готовился в 1943 году, тогда же к нему примкнул и Штауффенберг. В 1933 году этот граф, офицер, как и подавляющее большинство немцев, приветствовал приход к власти Гитлера, обещавшего народу Германии процветание и величие нации. Он был согласен с присоединением к Третьему рейху Австрии, приветствовал захват Чехословакии, был воодушевлен победой немецкого оружия во Франции и Голландии. Во время нахождения в Тунисе автомобиль Штауффенберга наехал на мину, и он получил тяжелейшие ранения: лишился правой руки, правого глаза, повредил ногу. Вылечившись, он снова становится в строй. Штауффенберг, как и все верноподданные офицеры вермахта, одобрял план «Барбаросса» — нападение на Советский Союз. Но по мере внедрения немецких войск на советскую территорию, по мере уничтожения городов, появления лагерей смерти, угона мирного населения в Германию стал критически относиться к захватническим планам фюрера. Он был уверен, что стоит уничтожить Гитлера и с национал-социализмом, с нацистской верхушкой в государстве будет покончено и возродится новая Германия. Собственно, в это верили и другие немногочисленные заговорщики из Генерального штаба. 26 декабря 1943 года, на второй день Рождества, Штауффенберг положил в свой портфель бомбу. В этот день его, как представителя Генерального штаба, пригласили в Растенбург, в ставку Гитлера. Ему удалось пронести в портфеле в зал заседаний мину с механизмом замедленного действия и оставить портфель под столом. Из зала он вышел, будучи убежден, что возмездие свершится. Но взрыв пришлось отложить. Гитлер, словно предчувствуя опасность, по своей излюбленной привычке неожиданно отменил совещание. И пришлось Штауффенбергу вернуться в зал заседаний, забрать свой портфель. Но от своего плана, который получил кодовое название «Валькирия», он не отказался. К числу примкнувших к Штауффенбергу людей относились начальник уголовной полиции Небе, префект берлинской полиции граф Гелльдорф, его заместитель граф Шулленбург, бывший посол Германии в России и сочувствовавший России, военный комендант Берлина генерал фон Газе, командующий фронтом «Запад» генерал-фельдмаршал Ханс Гюнтер фон Клюге, начальник Генерального штаба Людвиг Бек.

20 июля 1944 года Клаус фон Штауффенберг делал доклад в ставке Гитлера в Растенбурге. Он вместе со своим адъютантом и начальником связи, также участниками заговора, прибыл пораньше. С собой он взял объемистый портфель и положил в него взрывчатое устройство, снабженное английской взрывчаткой. Приглашенных высших офицеров не обыскивали. Портфель был поставлен под стол, на котором лежали карты. Нашелся предлог, и Штауффенберг, чуть прихрамывая, незаметно вышел. Взрыв должен был раздаться через несколько минут. Вместе с адъютантом и начальником связи примерно в ста метрах от барака они сидели в машине и ждали. А Гитлер, который по своей привычке рассматривал карты, поинтересовался местонахождением полковника Штауффенберга и отошел от стола. В этот момент раздался взрыв.

Штауффенберг и его помощники, услышав звук взрыва, уверенные, что теперь-то намеченное возмездие свершилось, тотчас вылетели в Берлин. Увы, прогремевший взрыв не принес ожидаемого результата — Гитлер получил незначительные ранения, он пережил сильный нервный шок, но остался жив. После этого взрыва у него стали заметно дрожать руки. Человека, принесшего взрывное устройство в зал заседаний, вычислили быстро. В Берлин последовало донесение о срочном аресте заговорщиков. На аэродроме их арестовывать не стали, машина гестапо последовала за ними… Штауффенберга, его адъютанта и начальника связи расстреляли во дворе военного министерства на Бендлерштрассе, а остальных заговорщиков долго допрашивали, устанавливали связи и повесили на крючьях в тюрьме «Плётцензее».