Чтение онлайн

— Значит надо расширять зону поиска. Я тоже так считаю, — Теольдий наконец-то спрыгнул на пол. — Может мне поискать его в других странах?

— Нужен след. Каким способом он мог покинуть страну? Как он вообще исчез из запертой комнаты в глубине дворца? Чары? Но ты говоришь, что среди окружения Стасия не было чародеев, а при дворе их вообще очень мало, и ты проверил уже всех.

— Ну, если тут замешаны чары, то можно вообще никаких следов не найти! Вы — чародеи — большие мастера маскироваться. Если помогал сильный стихийник, то ему ничего не стоило и личину накинуть. Вышел из дворца, а там хоть по земле уезжай, хоть морем уплывай… — Тей оборвал себя на середине фразы и резко замолк, ошарашено глядя, на такого же пораженного идеей Кассия.

— Морем… — эхом откликнулся бард.

Они смотрели друг на друга несколько секунд, переваривая очевидную, но почему-то так ни разу не пришедшую никому из них в голову, мысль.

— Похоже, что скоро твое пребывание в Истене закончится, мой друг, — настроение Кассия стремительно поднималось.

— Хвала Богине! — мрачный сарказм Теольдия как рукой сняло. — Давно опротивел этот Руазий с его интригами.

— Не торопись. Сначала надо найти хоть какие-то зацепки тут в порту, а потом уже куда-то ехать, — но Касс уже не сомневался, что идея верна, — это может занять немало времени.

— Ну и пусть! — азарт охватил шатена, — засиделся я на одном месте. Моя жизнь срочно нуждается в перемене декораций.

Кассий, чуть улыбаясь, смотрел на друга — за прошедшие годы он ничуть не изменился.

Тогда, после посещения Алтаря Серых Скал в Маросте, вся их, погруженная в мрачные мысли, компания отправилась в Эдельвию, по домам. Кассий, занятый своими переживаниями, не обратил внимания на то, что никто не проявил большого интереса к его преображению. Он сам не вдавался в подробности вновь обретенной памяти, но, видимо, приехавший из столицы отец Рима рассказал о нем, и не пришлось ничего объяснять.

Теольдий распрощался с ними первый. Неугомонный нрав не могло укротить никакое несчастье, и он все-таки решил отправиться в путешествие по северному морю, пусть и в одиночестве.

Не доезжая до Вейста, Касс и герцог с сыном, у которых были дела в столице, распрощались с остальными, отправляющимися домой в Салиц. А бард переживал предстоящую встречу с отцом, не зная, что сказать князю о своем двухгодичном отсутствии.

Густавий находился в своем кабинете, когда Кассий быстрым шагом, сквозь строй шарахающихся от него придворных, встречающихся ему в коридорах, устремился к отцу. Неверием и радостью осветилось лицо князя, когда он увидел сына, как обычно в приветствии опустившегося на колено перед ним.

— Ты… — Густавий резко поднялся из-за письменного стола и сделал пару шагов навстречу барду.

— Прости, отец, я виноват… — Кассий с тревогой, жадно смотрел в его лицо, отмечая мельчайшие изменения, произошедшие за два года разлуки. Чувство вины и облегчения затопило его — лицо князя, удрученное заботами, когда сын вошел в дверь, посветлело. Блудному сыну были рады.

— Главное, что жив, — правитель поднял Кассия, чуть сжав за плечи в приветственном объятии. — Ты изменился… слишком повзрослел, для двух лет. Надеюсь, что эти годы ты провел не зря… рассказывай, — он опустился в кресло у камина, а Касс, как в детстве, присел на скамеечку у ног отца и, с трудом подбирая слова, начал говорить.

Разговор затянулся до ночи. Кассия тоже ожидали новости при дворе. Пока он отсутствовал, отец успел жениться по настоянию дворянского собрания. Ведь коэнрийская помолвка была расторгнута в связи с исчезновением невесты, отношения с северным соседом опять обострились. Но знать требовала наследников княжеской династии, и Густавий уступил настояниям. Так что во дворце вот уже год, как заправляла делами молодая княгиня. Правда, желанных наследников пока не предвиделось.

— Отец, ты счастлив? — спросил Кассий перед уходом.

— Я старый воин, а не герой-любовник. Джинивия старается быть хорошей княгиней, но слишком легкомысленна и непосредственна… все эти ленты и кружева… все эти хихикающие и щебечущие женщины, которые составляют ее свиту. Мне непривычно, а потому приходится непросто. Но она хорошая девочка, и я думаю, что мы справимся. Пусть только Богиня пошлет нам наследника, — Густавий чуть усмехнулся, — но я всегда могу скрыться в одном из своих гарнизонов, убежав туда с проверкой от жеманных улыбок и разных дамских штучек.

— Я рад, что она не из Коэнрия, — серьезно посмотрел на отца Кассий, припомнив свое давнее пророчество.

— А я не очень. Коэнрийская принцесса решила бы много политических проблем… да ладно, как вышло.

И дальше полетела монотонная дворцовая жизнь. Придворные постепенно привыкли видеть вместо юноши-бастарда, серьезного, иногда мрачного мужчину, и уже не шарахались, как от призрака, хотя и замолкали при его появлении, провожая любопытными взглядами.

Теперь Кассий не знал, чем занять себя — чародейство он оставил в прошлой жизни. Разгульные лихие деньки жизни Роткива Латусского тоже канули в небытие вместе с личностью знаменитого барда, хотя иногда он слышал песни этого сочинителя, исполняемые столичными менестрелями, а так же рассуждения о том, куда мог деться этот достойный певец. Но это больше не трогало молодого человека. Тоска глодала его душу. Мучительная печаль по несбывшемуся и чувство вины не отпускали его. Хотя песни и вино не наполнили и не излечили его душу, все равно в самые мрачные дни, как ни странно, помогали лютня и бутылка коньяка из отцовских запасов. Но бард нашел для себя и другое занятие — теперь он не вылезал с тренировочной площадки, проводя там большую часть дня и изводя себя упражнениями с мечом. Жизнь без цели и смысла потеряла свою прелесть. Придворные ветреницы поначалу строили ему глазки, и даже как-то раз одна дама не очень строгой морали пыталась навязать принцу свое общество, но Кассий внезапно понял, что не хочет больше чужой женщины рядом с собой. Мысль о близости с этой разряженной и раскрашенной кокеткой вызвала едва ли не тошноту, и он весьма резко, мягкие формы отказа дама понимать не хотела, выказал ей свое мнение, чем тут же заслужил при дворе славу женоненавистника. Но это его тоже не волновало.

Так прошло около полугода, а потом произошло очередное несчастье, потрясшее весь двор — умерла молодая княгиня. Поговаривали об отравлении, но лекари в один голос говорили о женской болезни, которую Джинивия тщательно скрывала. Князь Густавий тяжело переживал потерю. Ведь именно попытка понести убила его очередную жену — та принимала какие-то загадочные порошки с целью излечить бесплодие. Мнимое или настоящее, теперь уже никто не мог ему сказать.

А еще через полгода, когда траур миновал, коэнрийский король Октавианий III предложил князю, в качестве залога мира между их государствами, обручение со своей семилетней дочерью принцессой Юлией. Отношения с Коэнрием всегда были сложными, а обручение обещало быть долгим. Но Густавий, после последней женитьбы, не торопился снова вступать в брак, а потому, чтоб избавиться от давления знати в этом вопросе, и хоть чуть укрепить слабый мир с северным соседом, согласился.

Вскоре после этого, к Кассию пришел отец. Бард сидел в личной библиотеке князя, отдыхал после дня, проведенного с мечом, предаваясь тоскливым раздумьям. Вот уже несколько недель, как он утвердился к мысли, что больше так продолжаться не может. Он уже почти год не покидал Вейста. Его деятельная натура жаждала перемен. Но прошлое держало, не давая жить легко, как до всех этих трагических событий. Он пытался забыться, нещадно гоняя себя на ежедневных тренировках, занимая ими большую часть дня или просиживая тут за книгами по истории и языкознанию. Но этого было мало для него. Он не мог забыть, но старался хотя бы не вспоминать. Он уже хотел идти к князю и просить какую-нибудь работу — ну хоть бумаги разбирать, чтоб почувствовать смысл в своей жизни.

И вот отец вдруг пришел к нему сам…

Кассий встал, оторвав взгляд от фолианта:

— Отец… я не ожидал…

— Сиди, — махнул рукой князь, — я хотел поговорить с тобой.

— Я слушаю, — Касс снова опустился в свое кресло.

— Хватит тебе маяться бездельем, — князь устроился в другом кресле напротив сына, — мы с приором Силением придумали для тебя занятие.

Противоречивые чувства охватили Кассия — радость и досада сплелись воедино. Неужели его так легко просчитать? Отец выбрал как раз самый подходящий момент для своего вмешательства, иначе отчаяние готово было затопить жизнь барда.