Чтение онлайн

– Итак, ты знаешь, кто нанял охотников? – спросил Квай-Гон.

– Не уверен. Я так много всего наслушался, что совсем запутался.

– Вот это вряд ли. Если ты слышал хоть что-нибудь о заказчике, ты запомнил это очень хорошо, я думаю.

Тэли не ответил. Квай-Гон понял, что тот ничего ему не скажет. Ни ему, ни Сенату. На мальчике лежало слишком тяжелое бремя, но за короткое время он научился бороться и выживать. Он очень хорошо усвоил урок о цене информации, и наверняка предпочтет придержать самый большой кусок головоломки. Он не сдастся.

– Я бы на твоем месте все же сказал Сенату, - посоветовал Квай-Гон, - Знания, безусловно, сила. Но также и опасность.

– Я сумею справиться с этой опасностью.

– Далеко пойдешь, Тэли, - сказал Квай-Гон. Вздохнув, он поднялся на ноги.

– Когда мы уже отправимся на Корускант?

– Скоро. Владелец отеля выделил свой личный корабль, чтобы отвезти нас. Весьма и весьма удобный.

Тэли просиял.

– А мои родители? Можем мы установить с ними связь?

– Да. Этим мы тоже займемся.

Квай-Гон обернулся. Оби-Ван и Сири вдвоем стояли у бассейна. В джедае шевельнулась тревога. Что-то было не так.

Они смотрели друг на друга. Не шутили, не дурачились с оружием. Просто разговаривали.

Квай-Гон ощутил легкий страх. Падаванов что-то связывало. Что-то произошло между ними. Он увидел, как Оби-Ван улыбнулся и протянул руку, чтобы дотронуться до маленькой ранки на губе Сири. Квай-Гон знал все улыбки Оби-Вана. Все, кроме такой.

– Мы не знаем наверняка, - пробормотала Ади, подходя и становясь рядом. Квай-Гон растерялся на секунду. Видела ли Ади то, что увидел он? – Ничего на Пассела Ардженте. Он опять выйдет сухим из воды. Охотники не расколются, естественно. Мы можем подозревать Альянс Корпорации сколько угодно, но доказательств у нас нет. – Ади вздохнула. Она видела ту же сцену, что и он, двух падаванов, стоящих у бассейна, но ничего не заметила. – Так что это маленькая победа.

– Двадцать жизней спасено, - сказал Квай-Гон, - Двадцать планет не остались обезглавленными. Двадцать семей не потеряли своих близких. Я бы не сказал, что это маленькая победа.

Ади подняла брови, и теперь это означало, что она уязвлена его словами.

– Я не принижаю всего этого, Квай-Гон. Я просто говорю... ох, не знаю, - Ади непривычно вспыхнула, - Вроде бы и миссия завершена, и завершена успешно, но всегда есть что-то, чего мы не доделали. Мы взяли малое, но чего-то большего недостает. Ненавижу неопределенность!

– Я знаю, - отозвался Квай-Гон, - Многие из нас чувствуют то же. Разброд в Сенате растет с каждым днем. Сборища вроде Альянса корпораций начинают зарываться в своих аферах. Я предвижу дни, когда джедаи станут не миротворцами, а воинами.

Ади выглядела встревоженной.

– Видения приходит и уходят.

– Конкретно это остается.

– Надеюсь, ты ошибаешься.

– Я надеюсь на это меньше твоего, - Квай-Гон не сводил глаз с Оби-Вана и Сири. – Если не больше.

* * *

Тэли выпучил глаза, когда в поле зрения величественно вплыли здания Сената.

– Я знал, что он должен быть большим. Но чтобы красивым... А как вы умудряетесь добраться куда надо на этих воздушных маршрутах? Тут же развернуться негде!

– Научишься со временем, - успокоил его Оби-Ван, - А вот и посадочная платформа.

Пилот мягко посадил транспорт. Тали с сожалением оглянулся на роскошный интерьер кают.

– Наверное, этот корабль самый шикарный в моей жизни.

– Почему-то я в этом сомневаюсь, - отозвался Квай-Гон.

Они лично проводили Тэли на встречу с сенатской комиссией. Они наблюдали, как мальчик нервно входит в кабинет.

– Надеюсь, он расскажет все, что ему известно, - сказала Ади. Покосившись на Оби-Вана, Квай-Гон покачал головой:

– Никто не рассказывает всего, что знает.

* * *

В Храме они распрощались, собираясь разойтись по комнатам и отдохнуть. Квай-Гон поманил к себе Оби-Вана.

– Давай-ка пройдемся. – Он видел озадаченное выражение на лице ученика. Пройдемся? После трудной миссии и трех бессонных ночей? Оби-Ван был заметно вымотан и изможден, но, не сказав ни слова, повернулся и пошел рядом с учителем.

Квай-Гон привел его в Зал Тысячи Фонтанов, туда, где состоялись все самые важные их разговоры. Прохладная дымка окутывала их, пока они брели по извилистым тропинкам.

– Тебе нелегко пришлось, - начал Квай-Гон, - Ты, наверное, думал о самом страшном на том гибнущем корабле.

– Я не надеялся выжить, - признался Оби-Ван.

– И что ты тогда чувствовал?

Оби-Ван покачал головой:

– Всякое. Страх, конечно. И сожаление.

– Сожаление?

– О том, что я не успел сделать, - объяснил падаван, - О том, чего прежде не сумел увидеть... о том, что никогда не смогу обрести...
– Он запнулся и замолчал.

– Сири, - закончил за него Квай-Гон. Оби-Ван остановился.

– Вы знаете?

– Я увидел это между вами. – Квай-Гон снова зашагал по дорожке, и Оби-Вану пришлось поспешить следом. – Такое иногда случается между падаванами. Особенно в экстремальной ситуации, на краю гибели...

Оби-Ван снова остановился, и Квай-Гон увидел, как тот зол.

– Не надо, - отрезал ученик, - Я и так знаю, что вы мне скажете. Но не смейте все настолько упрощать.

Он говорил, как взрослый мужчина. Болван, он и есть взрослый мужчина, - сказал себе Квай-Гон, - И он абсолютно прав. Кто ты такой, чтобы недооценивать его любовь?

– Прости меня, Оби-Ван, - отозвался Квай-Гон, - Идем, не останавливайся. Итак, ты знаешь, что я собираюсь сказать, правда?

– Что привязанность запрещена. Что я должен следовать выбранному пути. Что в Ордене нет места таким личным чувствам. Что каждый из нас должен быть свободен от личных пристрастий, иначе мы не сможем выполнять то, чего от нас требуют. Что связь с Силой есть дар, который мы обязаны чтить не только сердцем, но прежде всего сделанным нами выбором.

– Ты говоришь обо всем этом как о полной ерунде.

– Когда осознаешь, что любишь, все остальное теряет значение.

И что мог ответить на такое Квай-Гон, кроме как «я знаю»? Вместо этого он сказал:

– Мы были вместе много лет, падаван. Я думал, мы заслужили доверие и уважение друг друга. И то, что тебе не нужен мой совет по такому важному вопросу, ранит меня.

В лице Оби-Вана была настоящая мука.

– Я не хочу вашего совета, потому что, не в силах последовать ему, разобью свое сердце, - сказал он наконец.

– И потому ты не спрашиваешь моего совета.