Чтение онлайн

– Так, все, – он стукнул кулаком по столу.

Кок, принесший Аделлу вместо кофе плохую весть, боцман и старший помощник, с которыми капитан обычно вместе завтракал, нервно подпрыгнули.

– Объявляю охоту на енота, – сказал капитан и решительно посмотрел на кока, – Но сначала – охоту на акулу. Форман, готовь свое самое вкусное жаркое, то, что из акульих плавников. Брать будем на него. У него такой аромат – мертвого поднимет. Бенсон, размести пару парней на камбузе и вооружи чем полегче, чтоб не попортили шкуру. А я с сетью буду дежурить на выходе. Будем брать злополучного енота живым.

– Ик! Кэп! А за... зачем нам ребята, я.. это… ик! …сам его изловлю, – прогудел боцман.

Капитан покачал головой. Идея Бенсона ему не нравилась, но если уж тому в пьяную голову пришла вообще какая-то идея, боцман хватался за нее так, что его было не свернуть.

– Ну хорошо, – со вздохом сказал капитан, – Но возьми кого-нибудь себе на подмогу, вдруг зверь кусается.

Матросы во главе со старшим помощником капитана Хоббсом постарались на славу. Весь вечер накануне они обсуждали с коком, какая наживка больше всего может понравиться акуле. Кок кипятился и говорил о том, что все идет наперекосяк, и, по-хорошему, надо бы сначала поймать енота, и тогда вопрос наживки отпадет сам собой, а жаркое он приготовит остальным в честь славной победы. Но Бессердечного такой расклад не устроил, и решено было поймать какую-нибудь крупную рыбу, которую можно было бы использовать, как наживку.

На следующее утро «Летящий» лег в дрейф, и вся команда увлеченно занялась рыбалкой, с каждым новым уловом споря о том, стоит ли остановиться на этом, или попробовать выловить что-нибудь покрупнее. Наконец, их воодушевление передалось самой акуле, которая, увидев, что на приманку юнги Редмана клюнул приличных размеров тунец, решила воспользоваться моментом и утащить тунца, а заодно, на десерт – и самого юнгу.

Акула мертвой хваткой вцепилась в тунца, юнга мертвой хваткой вцепился в удилище, а команда такой же мертвой хваткой вцепилась в юнгу. Победила жадность, и уже через каких-нибудь полчаса уставшую акулу затащили на борт под вопли кока, что помогать ему разделывать и консервировать эту тушу будет вся команда. Кок смирился и угомонился только тогда, когда боцман Бенсон сжалился над ним и дал успокоения ради отхлебнуть из своей заветной фляги.

Аделл Неттли по прозвищу Бессердечный мрачно наблюдал за командой. Список кар, которым он намеревался подвергнуть несчастного енота после поимки, становился все длиннее и длиннее.

К вечеру для ловли енота все было готово. Жаркое пахло на весь корабль. Охотники затаились на камбузе, гостеприимно оставив открытыми иллюминатор и дверь. Боцман, сжимая в руках самый большой половник кока, забрался в кухонный шкаф и изредка там кряхтел. Кок сидел под разделочным столом. В углу притаился юнга со вторым половником и крышкой от котла на манер щита. «Наверняка показался в таком героическом виде своей пассии», – усмехнулся про себя капитан Неттли, стоящий за дверью и держащий наготове сеть.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в темноте они заметили, как в иллюминатор ввинчивается чья-то тонкая фигура. Предполагаемый енот бесшумно спрыгнул на пол камбуза и осмотрелся. Как и предполагал капитан, енот был подозрительно похож на человека – совсем молодого, возможно, всего года на три-четыре старше их юнги. Юноша был худым, но в нем чувствовалась большая сила. Про таких обычно говорят «жилистый». Что-то еще в темноте разглядеть было сложно.

Парень с наслаждением втянул носом воздух, приблизился к котлу с блюдом и достал из-за пояса оловянную ложку, которой как раз вчера с утра не досчитался кок, и потянулся к котлу с преступными намерениями.

Душа кока этого не вынесла.

– Вот я тебя сейчас! – завопил он из-под стола и с силой дернул вора за ногу.

Тот упал, но тут же снова подскочил, ринувшись назад к иллюминатору, где его уже ждал боцман с половником. Увернувшись от удара, «енот» приложил боцмана в челюсть и сделал подсечку. Боцман накренился и схватился за котелок, который тут же опрокинулся на вылезающего из-под стола повара. Из угла выскочил отважный юнга и, испустив боевой клич: «Тебе конец, енот!», ринулся в драку.

Пару минут капитан Неттли наслаждался увлекательнейшей картиной. На полу завязалась борьба в жарком из акульих плавников. Она была похожа на женскую борьбу в грязи – весьма экзотическое развлечение, которое он как-то видел в Марранде. Вокруг дерущихся скакал воинственный юнга с половником и крышкой от кастрюли и наносил удары тому, кто оказывался сверху. Когда капитан счел, что на сегодня экзотики с него достаточно, он просто накрыл все это безобразие сетью.

Четверть часа спустя все уже были в кают-компании. В центре понуро стоял виновник торжества – грязный, оборванный и худой юноша лет двадцати. Он был настолько тонок, что казалось, что от него остались одни глаза – большие, серые, наполненные отчаянием. За столом сидели удачливые охотники. Капитан был единственным из них, кто не пострадал в этой схватке и сохранил опрятный вид. Юнец, сопротивляясь, ухитрился подбить боцману глаз и выбить коку зуб. Юнга в порыве отваги стукнулся головой о шкаф с посудой и набил себе шишку сам. Вдоль стен стояли недовольные матросы.

– Рассказывай, кто ты такой, – спокойно сказал капитан.

– Мое имя – Матеос Арра, – ответил юноша хриплым низким голосом, неожиданным для такого молодого и худого человека.

– Ну, и откуда ты свалился на наши головы, Матеос Арра? – спросил капитан чуть дружелюбнее.

– Бежал от хозяина, – глухо ответил молодой человек, – Меня продали в Офрейн, а дома, в Трезеньеле, остался мой младший брат Мигуэль. Он тоже раб. Я хотел сбежать и вернуться за ним. У нового хозяина собственное судно, большое, роскошное. Мы плыли на нем. Я сначала хотел украсть шлюпку и сбежать на ней, но шлюпки очень хорошо охраняли.

– И тогда ты решил поплавать в бочке, – кивнул капитан Неттли, – Что ж, весьма оригинально. И главное – совершенно незаметно.

Юноша опустил голову. Капитан внимательно посмотрел на него и вздохнул:

– И что же нам с тобой теперь делать, енот?

Матеос поднял голову и горько усмехнулся:

– Отправить в трюм, к остальным? Я видел там людей. Вы ведь из стервятников – работорговцев, кто отбирает чужой товар? Считайте, что я достался вам бонусом.

И тут капитан улыбнулся. От этой улыбки боцман мгновенно протрезвел, повар сделал охранительный жест, а матросы попятились. Аделл Неттли медленно встал, вышел из-за стола и подошел к Матеосу.

– Скажи мне, мой юный друг… – произнес он ласковым, вкрадчивым, леденящим душу тоном, – Видел ли ты на этих людях, там, в трюме, цепи? Или, может, ошейники? А может, ты видел кнуты у кого-нибудь из моей команды? Если видел, покажи мне этого человека, и он сразу же отправится по доске. А если ты мне сейчас же ничего из этого не покажешь, то по доске, мой друг, прогуляешься ты.

Матеос отступил на шаг и покачал головой:

– Нет, капитан, ничего из этого я не видел. Похоже, я действительно ошибся и напрасно оскорбил тебя. И если ты решишь бросить меня за борт, я готов. Только ответь мне, пожалуйста, для чего тогда тебе эти люди и куда ты их везешь?

К ним, прихрамывая, подошел боцман и опустил тяжелую руку на плечо капитана:

– Остынь, Аделл, – Он перевел взгляд на юношу, – Мы забрали этих людей у имперцев и сейчас везем в Эньес.

Матеос опустил голову. Лицо его залилось краской:

– Прости, капитан. Теперь я готов прогуляться туда, куда скажешь. Ты – самый странный пират, о котором мне доводилось слышать.

Капитан Аделл Неттли, прозванный Бессердечным, долго и пристально смотрел на Матеоса. Тот вздохнул, но не отвел взгляда. Наконец, капитан сказал: