Чтение онлайн

Во главе похода на северный Юкатан стояли теперь два молодых Франсиско де Монтехо - сын и племянник. Новое войско завоевателей и на этот раз двигалось с юго-запада. Первым делом двоюродные братья основали на своем пути шестую по счету Саламанку династии завоевателей. Затем в Кампече они встретились с представителями самой могущественной в ту пору юкатанской династии Шив, приняли от них присягу на верность и под охраной дружественных Шивов дошли до самого севера полуострова. Здесь, на месте майяского центра Тихо, оба Монтехо основали впоследствии город Мериду, с тех пор и до настоящего времени остающийся главным центром Юкатана.

От древнего Тихо не сохранилось ничего, зато Мериде есть что предложить гостям. Город велик. До Цибильчальтуна, Сайиля и Кабаха я добирался пешком, в других местах пользовался автомобилем, пароходом, а в последний раз и самолетом. Для осмотра старой Мериды мы нанимаем «пулышто» - карету. Она такая старая, такая разболтанная, что, кажется, должна развалиться при первом движении колес. Конь тронулся с места, но карета, на удивление, выдержала. От отеля «Колон», где живут Билл и Джон, мы едем сначала на изящную квадратную главную площадь Мериды. Останавливаемся слева, где стоит огромный кафедральный собор, посвященный святому Ильдефонсо, епископу Толедскому. В день святого Ильдефонсо, по католическому календарю, в молодой город, окруженный враждебным войском непокоренных майя, явился властитель Шив и предложил испанцам сотрудничество, а также передал завоевателям свои дары - кукурузу и дичь (майя до сих пор называют Юкатан «Землей фазана и оленя»). Дары и особенно предложение сотрудничать Монтехо с радостью принял, а Шив был в Мериде крещен. Крещеный предводитель самого могущественного майяского государства помог конкистадорам завоевать Кампече и северный Юкатан. Он разослал по всей стране делегации, возглавляемые членами своей семьи, которые требовали, чтобы майя подчинились белым людям.

Самую многочисленную делегацию Шивы направили к своим давним врагам Кокомам, которые теперь жили уже не в Майяпане, а в городе Сотута. Но Начи-Коком, тогдашний «великий человек» Сотуты, отказался сдаться и без всякого милосердия перебил посланцев Шивов, которые принесли ему позорное предложение капитулировать. Он казнил всех, кроме одного, по имени Кан-Чи. Кан-Чи пришлось сначала присутствовать при казни остальных членов посольства, затем Начи-Коком велел выколоть ему глаза и сказал: «А теперь отправляйся домой и поведай всем, что ты видел перед тем, как ослеп. И передай, что свободный народ Земли фазана и оленя покарает так всех, кто покорится, кто протянет завоевателям руку».

Однако Шивы не все погибли, и с их помощью семья Монтехо в нескольких решающих битвах окончательно сломила сопротивление юкатанских майя. Старший из Монтехо лишь короткое время принимал участие в покорении новых майяских территорий. Он вновь отправился на побережье Кинтана-Роо, где основал последнюю, седьмую, Саламанку - Саламанку-де-Уаймиль - Четумаль. Но территорию, которая лежала за этой последней Саламанкой, Монтехо не сумел покорить.

Семь Саламанок прозябало, некоторые из них прекратили существование. И только один город - Мерида - пережил бурные времена сражений и все индейские восстания.

От деревянных, украшенных богатой резьбой врат кафедрального собора карета везет нас к древнейшему жилому зданию города. Оно было построено в 1549 году и принадлежало семье Монтехо. Фигуры двух рыцарей, изображенных им великолепных дверях дворца, напоминают о победе завоевателей и поражении майя: испанские рыцари, держащие герб Монтехо, стоят на отрубленных головах майяских властителей.

Дворцы и пирамиды майя остались у нас позади. «Майя мертвы, майя мертвы», - мысленно повторяем мы.

Просим кучера: «Отвезите нас куда-нибудь, где повеселей».

Кучер кивает, и вот мы отчаливаем в зыбкой пульпите от Паласио Майор и плывем по тихим улочкам обширного города. Поскольку колониальные индейцы не умели читать, строители Мериды украсили угловые дома не названиями улиц, а гербовыми щитами. Так, одна из улиц называется Дос Карас - и на щите в самом деле изображен двойной лик. Другая носит название Ла Мухер Вьеха - Старая женщина, и тому подобное.

Наша шаткая карета останавливается наконец перед окраинной таверной с танцевальным залом. Таверна называется «Тулипанес» («Тюльпаны»). Мы платим с километража - поэтому кучер и завез нас так далеко. Садимся за столик прямо перед сценой, на которой певица-метиска в сопровождении местного оркестра исполняет бесконечные тоскливые юкатанские песни. Право, я никогда и нигде не слышал таких красивых и в то же время печальных песен.

Тянем из рюмок приятный штабентун - юкатанскую водку из аниса и меда. Когда мы допиваем третью рюмку, подходит официант (очевидно, мы хорошие заказчики) и задает совершенно излишний вопрос: «Сеньоры - иностранцы?», а затем предлагает: «Идемте со мной, я вам кое-что покажу» - и ведет нас куда-то вниз. Здесь, прямо под сценой, на которой сидят музыканты, находится сенот.

–  Сеньоров интересуют те, кто тут тогда жил? (Сам он типичнейший индеец, какого только можно себе представить.) А известно ли сеньорам, что на месте, где стоит наша Мерида, раньше был их город? Он назывался Тихо.

На минуту официант смолк.

–  А это, синьоры, бывший главный сенот Тихо.

Майяский город исчез, только его сенот, источник живой воды, остался, Теперь он стал достопримечательностью окраинного трактирчика; за несколько песо официант приводит сюда любопытных посетителей. Он включил прожекторы, которые установил над сенотом предприимчивый трактирщик, и оставил нас одних.

Над нами на сцене рыдают харане, самые прекрасные, самые печальные песни мира. И это все, что осталось от майя?

Свет электрических ламп озаряет хрустальную воду колодца. Видно глубоко. Мне страшно грустно. Надо прощаться. Вынимаю из кошелька монету в несколько центов и бросаю в сенот, чтобы еще когда-нибудь сюда вернуться.

Желтая монета медленно, легонько опускается на дно. Что с ней станет потом? Утонет и будет забыта? Я все еще ее вижу. На одной стороне отчеканена индейская пирамида.

Я ничего не говорю. Джон тоже молчит. Только Билл еще с той минуты, как мы отъехали от дома Монтехо, бормочет про себя: «Майя мертвы. Майя больше не существуют».

На следующий день мы пожали друг другу руки и простились. Билла и Джона ожидала в отеле телеграмма: они должны немедленно вернуться в Соединенные Штаты. Я отправляюсь в обратный путь по той же трассе и тем же способом, каким приехал сюда, - весьма неторопливым «экспрессом» до Кампече, а потом по окраине Лакандонских джунглей в Чиапас и Табаско. Один индейский центр я хочу на обратном пути посетить снова - как раз тот, с которого я начал свое путешествие за сокровищами майяских городов: Паленке.

Насколько можно судить, в этом красивейшем городе Древнего царства жизнь замерла уже в конце VIII столетия н. э. До сих пор майяологи дешифровали в Паленке 14 календарных дат, еще 11 паленкских надписей также, вероятно, содержат календарные данные. Древнейшая из известных пока надписей была обнаружена в «Храме лиственного креста». Мы можем прочесть здесь дату 5 Эб, 5 Кайяб - 9.5.1.11.12., что в применяемой ныне корреляции соответствует 536 году н. э. Большая надпись в «Храме креста» содержит дату 13 Ахав, 18 Канкин - 9.10.10.0.0., или наш 642 год. К этому же году относится рельеф в «Храме солнца».