Чтение онлайн

Надпись, которую я видел в Национальном антропологическом музее, относится к 652 году, рельеф в «Храме лиственного креста» - к 692 году, и, наконец, во дворце была найдена плита, помеченная датой 13 Ахав, 13 Муан - 9.17.13.0.0., или 782 годом н. э.

Я часто говорю здесь о майяских датировках. И мне следовало бы попытаться объяснить, каким образом майя датировали свои постройки и стелы. Речь идет о весьма сложном предмете. Для наглядности в качестве примера я выбрал как раз датировку из паленкского дворца: 9.17.13.0.0., 13 Ахав, 13 Муан. В майяском летосчислении (дате) мы прежде всего замечаем число. Это пять цифр, записанных в особой двадцатеричной системе, которой пользовались одни только майя. Число содержит в себе не только количество минувших лет, но и точное количество всех дней, минувших с начала майяского летосчисления. Следующий показатель датировки - в данном случае 13 Ахав - это обозначение дня священного майяского года цолкина (состоящего из 260 дней), где число 13 можно себе представить как определенный день недели, например наше воскресенье, Ахав же соответствует празднику нашего календаря, например рождеству. Наконец, третий показатель - здесь 13 Муан - говорит мне, о каком дне месяца идет речь. К примеру, это может быть 25 декабря. Таким образом, содержание датировки 9.17.13.0.0., 13 Ахав, 13 Муан мы можем представить себе, например, как: 1975 год, четверг, рождество, 25 декабря (учитывая, разумеется, что майяское число входит в двадцатеричную систему, что дата цолкина 13 Ахав состоит из чисел от 1 до 13 и 1 из 20 святых патронов этого дня, а дата 365-дневного года - хааба - состоит из 18 месяцев по 20 дней и 5 остаточных дней). Датировок, более поздних, чем 9.17.13.0.0., 13 Ахав, 13 Муан, или 782 год,- в Паленке не существует. Очевидно, примерно в это время жизнь в «Змеином городе» замирает. В отличие от абсолютного большинства других центров Древнего царства, о причинах гибели или обезлюдения которых майяологи до сих пор продолжают спорить, Паленке после кратких 250 лет ослепительного существования явно было разгромлено чужим войском, вторгшимся на территорию этого города-государства.

Подробное обследование, проведенное за последние годы в ареале города, с достаточной достоверностью показало, кто именно напал на него. В развалинах Паленке были найдены многочисленные каменные ярма и особенно так называемые пальмы (ритуальные каменные топоры), которые характерны только для одной индейской культуры - тотонаков, живших в ту пору и поныне живущих в штате Веракрус. Тотонаки тогда, очевидно, захватили и разграбили Паленке и, весьма вероятно, физически уничтожили в «Змеином городе» всех представителей светской знати и жречества.

Исключительно тщательное археологическое обследование Паленке, которое недавно дало ответ на вопрос, каким образом, когда и кем был разгромлен великолепный «Змеиный город», принесло еще одно неожиданное открытие: открытие внутри четвертой, главной пирамиды Паленке «Храма надписей».

И я вернулся в Паленке не только, чтобы еще раз увидеть этот «самый утонченный» город индейской Америки, но и чтобы заглянуть внутрь знаменитой, окутанной столькими легендами пирамиды. Во время моего первого пребывании в Паленке пирамида была закрыта для посетителей: реставрировалась верхняя часть святилища.

Прежде чем спуститься внутрь «Храма надписей», мне сначала пришлось подняться по десяткам ступеней девяти уступов этой пирамиды на высоту 24 метров. Только там, наверху, расположен сам храм. Его наружные стены и дверные колонны украшены рельефами, каких я до этого не видел ни в одном другом майяском городе. Дело в том, что, помимо мужчин, они изображают и женщин. Матери держат на руках невероятно уродливых детей: лицо каждого ребенка заменяет маска бога дождя, из ножки вырастает змея. Возможно, эти странные портреты матерей и детей запечатлевают привычное для центральноамериканских индейцев представление, будто роженицы, умершие во время родов, возносятся в ту часть небес, которая отведена лишь им да счастливым воинам, павшим на поле брани.

Внутри храма я увидел, пожалуй, самую большую из известных науке майяских надписей - три иероглифические плиты, занимающие всю заднюю стену святилища [19]. Если мы сложим иероглифы этих трех каменных плит, то получим число 620. В самом тексте я опять-таки нахожу ряд календарных данных, дополняющих даты, известные мне по «Храму креста», «Храму лиственного креста», паленкскому дворцу и другим объектам города. Примечательно, что трехчастная каменная надпись содержит календарные даты, охватывающие период в 10 катунов (один майяский катун соответствует приблизительно 20 годам, таким образом, это почти целых 200 лет). Основополагающей календарной вехой на каменных плитах в паленкском «Храме надписей» майяологи считают дату, соответствующую нашему 692 году.

Эти иероглифические плиты известны исследователям уже давно. Многие майяологи провели на каменному полу святилища по нескольку дней, чтобы тщательно скопировать текст этого клада среди майяских надписей, и не подозревали, что прямо под ними, под каменным полом храма, скрывается другой клад, открытие которого позднее поразит всю Америку.

При сравнении «Храма надписей» с другими майяскими храмами меня удивило, почему ни один из исследователей, которые часами сидели на вершине пирамиды, срисовывая диковинные майяские иероглифы, не задался вопросом, каково назначение этого здания. В майяских городах пирамиды обычно строились всего лишь в качестве великолепного постамента для небольших святилищ, где, ближе к небу, совершались богослужения. Однако здание, украшающее вершину этой пирамиды, явно не было храмом. Внутри комнатки на вершине строения мы находим упомянутую выше прекрасную иероглифическую надпись и ничего больше. Перед великолепным рельефом стояли граф Вальдек, Стефенс со своими друзьями Казервудом и д-ром Кэботом, старательный британский археолог Моудсли, Маршалл Сэвилл и десятки других исследователей. Они восхищались богатой иероглифической надписью, необычными рельефами на колоннах у входа, а затем по крутой лестнице опять спускались к дворцу «великого человека».

Какой же цели служил паленкский «Храм надписей»? За ответом, еще до того как отправиться на поиски сокровищ майяских городов, я зашел в Национальный автономный университет города Мехико к профессору Альберто Русу, который впервые задал себе этот вопрос. На основе его рассказа и коллекции маленького паленкского музея, расположенного прямо в городе, я могу реконструировать, что тут некогда произошло.

В 1949 году профессор Рус посетил Паленке; до этого он был здесь уже несколько раз, его привлекала тайна высокой пирамиды. Но ни знаменитая надпись, ни удивительные рельефы на дверных колонках ничего не говорили о ее подлинном назначении. Тогда он заинтересовался полом помещения. В отличие от полов в других паленкских храмах этот пол был покрыт искусно обработанными каменными плитами. Внимание исследователя привлекла одна плита, которая имела по краям 12 отверстий, плотно закрытых каменными пробками. Поскольку плита немного выступала над полом, помощники Руса попытались приподнять ее с помощью рычага. После довольно длительных усилий это удалось. Когда плита была устранена, перед Русом открылся вид на часть лестницы.

Хотя лестница была завалена тоннами камня и глины, ее стены прекрасно сохранились. Было ясно, что кто-то специально закрыл вход в глубь пирамиды. Настала пора изнурительной, однообразной, каторжной работы. В течение долгих четырех лет исследователи вместе с десятками индейских рабочих освобождали ступень за ступенью, продирались сквозь засыпанную лестницу, чтобы открыть тайну необычной пирамиды. За первые два года была очищена 21 ступень. В 1951 году исследователи добрались до вентиляционных шахт, через которые сюда попадали воздух и свет.

На глубине 16 метров экспедиция достигла места, где лестница кончалась и открывался какой-то коридор, вход в который преграждала стена из камней, зацементированных раствором извести с песком. О том, что стена закрывает доступ к какому-то «святому» месту, говорила и еще одна находка. В глиняной шкатулке, замурованной в стене, исследователи нашли жертвенные предметы: раковины, окрашенные в красный цвет, прекрасную жемчужину диаметром 13 миллиметров и множество драгоценностей из нефрита.

Когда участники экспедиции проломили эту стену, они увидели еще одну толщиной в целых 4 метра. В конце нее Рус сделал очередное удивительное открытие: в небольшом каменном ящике были сложены останки шестерых людей - пяти мужчин и одной женщины. Кости погребенных (как оказалось, это были человеческие жертвоприношения) пришлось первоначально сломать, иначе они не уместились бы на таком маленьком пространстве.

Столь непочтительно уложенные тела шести покойников странно контрастировали с явными доказательствами их благородного происхождения - деформированными черепами и остатками «аристократической» инкрустации зубов.

А затем Рус и рабочие подошли к последнему препятствию - огромной каменной плите. Когда и она была устранена, они вступили в просторную крипту, лежащую на глубине 25 метров ниже уровня пирамиды. Произошло это 15 июня 1952 года, и Рус вспоминает эту дату как самый прекрасный день своей жизни. «Крипта, - рассказывает он, - напоминала сказочный мир фильмов Диснея». Постоянные тропические дожди, поливавшие пирамиду не менее 1200 лет, образовали на потолке склепа сосульки из белоснежных сталактитов.

Под сталактитовой бахромой лежала монолитная плита, закрывавшая большую часть пола гробницы. При этом крипта весьма просторна: 9 метров в длину, 4 - в ширину, почти 7 метров в высоту. Одну из стен покрывали штуковые рельефы 9 Властителей ночи - богов 9 майяских преисподних. Все они празднично разодеты; их наряд украшают перья кецаля и пояса, на каждом из которых изображены три человеческих черепа.

Богатые жертвенные предметы лежали на полу храма и на каменной плите. Среди них была, на мой взгляд, самая замечательная работа майяских портретистов - прекрасно сделанная мужская голова, свидетельствующая о совершенном техническом мастерстве своего творца. Лицо этого человека, жреца или представителя знати, не просто передает портретное сходство. Оно выражает все, что надлежало соединять в себе властителям майяских городов: возвышенность духа, богатую внутреннюю жизнь, тесную связь с математизированным порядком вещей - покорность неизменной философии времени.