Тайны Иномирска
Шрифт:
Мельком бросив взгляд на тусклую магазинную витрину, я поник ещё сильнее: вытянувшееся бледное лицо с двумя испуганными голубыми точками-глазами и растрёпанными светлыми волосами вполне могло принадлежать мертвецу, а не засланцу в другие миры.
— По крайней мере, я отражаюсь, — нервно хихикнул я, приглаживая растопыренной пятерней волосы. — Значит, не вампир. Уже хорошо.
Ничего хорошего.
Из тумана в туман и вновь в туман — этой промозглой белой дряни, холодившей как внешне, так и внутренне не было ни конца, ни края. Нарочито бодрое настроение постепенно оставило меня, уступив место естественной в такой ситуации панике.
Мораль, воспитание, нежелание причинять неудобства другим отошли на второй план, и я принялся тянуть за ручки, стучать в окна и орать во всю глотку: «Помогите!» Только вот никто не выглянул, не вышел и уж тем более не помог.
Неужели я оказался в безжизненном мире и буду вынужден торчать здесь до скончания времён?!
Дико захотелось вцепиться самому себе в космы, чтобы хоть как-то прийти в чувство и лишь мысль о недавно сделанной стрижке предотвратила глупый поступок. Шедшая к ней в нагрузку батина рожа окончательно меня утихомирила.
«Мамка тобой бы гордилась, Вадь», сказал вчера он, протягивая семь штук и смахивая непрошеную слезу. «А ведь мы с Юрцом даж пари заключали, перейдёшь ли ты в десятый… Короче, вот, заслужил».
«Надо было и мне растрогаться, так, на всякий», зло подумал я, бессильно ударяя по очередной закрытой двери. «Вот же ж!..»
Растерянный и ошеломлённый, я не нашёл ничего лучше, кроме как двинуть в барбер-шоп по соседству. Там, устроившись в кресле, я вручил мастеру замусоленное фото, вырезанное из древнего отцовского журнала, сказав сделать «точь-в-точь», благо, отросшие за лето лохмы позволяли.
«Маллет[4]», со знанием дела закивал парикмахер. «Необычный выбор, честно говоря. Давно ли молодёжь перешла на винтажку?»
«Просто понравилась», недовольно ответил я. «Или мне не пойдёт?»
«Та всё норм», успокоил меня мастер. «Зашёл оборванцем, выйдешь красавцем».
— Наебал, — тоскливо произнёс я, разглядывая собственное отражение. — Был бы красавцем — та бы чувырла до меня не докопалась.
Моя безупречная логическая цепочка выстроилась следующим образом: не подстригся под «маллет» — не нарвался бы на оскорбления — не выронил бы вайфушечку — не споткнулся бы об того долбаного кота — не застрял бы здесь.
Не, не, не.
Пускай эта жуткая, искажённая туманом версия моего родного городка и напоминает всю линейку Тихого Холма[5] вместе взятую и в пучок связанную, я обязательно отсюда выберусь. Вдобавок, через неделю годовщина смерти мамы, батя не должен поминать её в одиночку. И уж точно не должен тратить силы на расклеивание плакатов о моей пропаже вперемешку с мониторингом филиала «ЛизыАлерт»[6] в ожидании, когда те случайным образом наткнутся на мою безжизненную тушку.
— А-а-а! — издав душераздирающий вопль, я принялся молотить по запертой двери. — Откройте! Кто-нибудь! Откройте! Чтоб вас…
Наверное, я так бы и мыкался от одной закрытой двери до другой, в попытке определить в каком направлении двигаться, если бы паутинчатую завесу тумана не прорезали лучи яркого света. Во всяком случае, они показались мне таковыми, ведь до того я наугад сновал в полумраке странного, явно недружелюбно настроенного по отношению к человеку места.
Проморгавшись, я быстро-быстро захлопал ресницами, сгоняя повисшие дождевыми каплями слёзы. А затем ступил на кирпичную дорожку, ведущую к симпатичному двухэтажному домику с палисадником, огороженному не менее симпатичным голубоватым заборчиком.
Двухэтажный домик. С палисадником. В центре нашего немаленького, густонаселённого городка. Ага, ща-аз.
— Заморочить пытаетесь?! — взревел я и, попятившись от обманчиво-пасторальной картинки, из вредности шагнул обратно. — Думаете, я зря столько хорроров пересмотрел, да? Выкусите!
Триумфальный жест с устремлённым вдаль средним пальцем я задействовать не успел: разозлённая тем, что её раскрыли, «дорожка из пыльного кирпича» вздыбилась, сбивая меня с ног. Нутром понимая, что нужно бежать, я шумно засопел и покатился прочь, ойкая всякий раз, когда меня бил надёжно притороченный к спине рюкзак.
«Добро» в моём лице гарантированно одержало бы победу над силами «Зла» под флагом которого выступал сомнительный домик, если бы не чёртовы щупальца. Тёмно-зелёные, склизкие, насквозь хентайные[7], они норовили оттянуть кожаный ремень, надёжно удерживавший джинсы на месте и пробраться к сокровенному.
— Бля, да как так?! — орал я, уже не столько испуганный, сколько униженный происходящим. — Отъебись от меня, сраный НЁХовец! Моя девственная жопка принадлежит Когитеки-химе, алюминь!
Продолжая кричать, я обернулся к неумелому мимику[8], чтоб оценить возможности на спасение и… оторопел. От былого дружелюбия спасительного домика не осталось и следа. Теперь на меня взирало злобное, голодное, неуёмное нечто из самых глубин Ада.
Маленькие злые глазки, расположенные по всем поверхностям, беспрестанно вращались, щурились и подмигивали, не переставая, впрочем, орудовать многочисленными щупальцами, тянувшимися из крыши и ведущей к псевдодомику дорожке. Раззявив безобразную пасть, ловко примостившуюся между окном и дверной притолокой, НЁХ медленно, но верно притягивал меня к себе.
А я… а я даже ничего не мог ему противопоставить.
«Тупая смерть», уныло подумал я, нервно сглатывая и зажмуривая перед неизбежным глаза. «Прости, батя, кажется, тебе придётся оплакивать не только жену, но и своего непутёвого сына».
— Убирайся! — грозное девичье восклицание вселило в меня надежду если не на спасение, то хотя бы на отсрочку, и я рискнул приоткрыть глаза. — Огрызаться, вздумал?! Чья это, по-твоему, территория? Убирайся, кому сказала!
«Дебилизм», мысленно сделав рукалицо, я приготовился помирать по второму разу, однако тоненькое, ни на что не похожее поскуливание, вырвавшееся изо рта НЁХа усиленно намекало на обратное. «Нет, серьёзно?!»
Мерзкие щупальца спешно отцеплялись от меня одно за другим, после чего домик уменьшился до размеров спичечного коробка и, отрастив себе куриные ноги, убежал прочь. Вернее говоря, таким был первоначальный план незадачливого мимика.
Потому как забег невесть почему отступившей хтони, бесславно окончился в мусорном мешке, ловко накинутом на него моей странной спасительницей.
— За что я деньги плачу, по-вашему?! — рычала в никуда она, брезгливо рассматривая дёргающуюся добычу. — Мало того, что в палисаднике вечно неучтённых корнемонстров выпалывать приходится, так теперь ещё и Бесприютников отлавливать?
— А… о… ы… — многозначительно сказал я, подтягивая сползшие джинсы. — Ну… спасибо, наверное. А у тебя… вас… мобильный «на позвонить» имеется?