Чтение онлайн

Я входил в дом, раздавая по ходу указания. Завтрак подождет, быстрая ванна с пути, домашний костюм и чай в кабинет. Дела, дела, которым, казалось нет ни конца, ни края. Горячая ванна расслабила затекшие от долгой поездки мышцы, придала сил вернуться к работе. Быстрым шагом прошел по мраморному полу длинного коридора в кабинет, который совсем недавно занимал отец, герцог Шон ди Найман, мой идеал и пример для подражания. В помещении, стены были отделаны шелковыми обоями изумрудного оттенка, столетия считающийся цветом нашего рода, удобно располагалась мебель из мореного дуба, на полу – мягкий ковер из шкуры гровенской медведицы. Помню, эта охота чуть не закончилась гибелью для отца и его товарищей. Только чудо спасло его от смерти. Чудо по имени Оливия Тиретто, впоследствии ставшая его женой и моей матерью, чей образ почти стерся из памяти, оставив лишь смутные воспоминания.

Над рабочим столом висел портрет. Отец… Как мне тебя не хватает. Не так должно было все случиться. Представлял, как в будущем мы вместе изучаем документацию, как, слушая его голос, делаю пометки в записной книжке, описывая методы работы отца. В марте этого года мне из поместья пришло письмо. Удивило, что конверт и бумага были с вензелем нашего рода, а привычной отцовской печати почему-то на сургуче не обнаружил. После новости, которую сообщил управляющий, казалось, мир рухнул, опустившись всей тяжестью на мои плечи. Поверенный Пьер сообщил о скоропостижной смерти отца. Шел предпоследний курс академии, и я вернулся от ректора с отказом предоставить увольнительную. Просил дать мне всего два месяца, чтобы с почестями проводить самого родного человека в мир духов и выполнить его просьбу. Мне давали лишь шесть дней, которых с натяжкой хватило бы лишь на дорогу туда и обратно. Помню, как сидел с открытым письмом, уставившись невидящим взглядом в одну точку. Из родни оставалась только тетка и двое кузенов. В нашем роду мужчины часто открывали огненную магию, и почти все входили в состав армии, когда Дайрикс выступил против мятежника Фада. После той войны из мужчин Найманов остался только мой дед, у которого был один сын и две дочери. Вторая тетка только летом возвращалась из Фортезы на пару месяцев. Так я стал герцогом и лишился второго родителя в двадцать четыре года. Мама умерла, когда мне было шесть. Тяжесть утраты усиливалась тем, что на похоронах не смог присутствовать из-за учебы.

В академии мне прочили перспективу возглавить список лучших выпускников, что открывало особые возможности службы при дворе его императорского величества. Предвкушал, как преподнесу новость отцу, дав повод гордиться сыном. Впрочем, папа и без того любил и гордился мной, не стесняясь говорить об этом вслух. Редкость в нашем обществе, где проявление нежных чувств мужчиной считалось признаком слабости. Кого угодно, но Шона ди Наймана никто не отважился бы назвать слабым. Он имел репутацию волевого, знающего цену своим словам, человека. Отца уважали не только друзья, но даже недоброжелатели признавали его авторитет. Финансовая империя, построенная моим дедом и приумноженная отцом, приносила в казну страны немалый доход, с легкой руки монарха, возглавила список самых успешных компаний. Во-первых, 130 тысяч акров земель с активом почти двести тысяч ильзуров. Во-вторых, наш торговый флот, которому не было равных даже за пределами Килдерры. К нам выстраивалась очередь сделать резервирование судов за год вперед, позволить услуги флотилии Найманов могли только обеспеченные владельцы, чаще носящие высокий титул. Помимо этого на территории герцогства располагалось крупное солевое месторождение и собственный завод, поставляющий продукт как на внутренний рынок, так и за границу, несколько заводов, на которых изготавливались детали, включая двигатели современных тепловых кораблей, а также собственная судостроительная верфь. Под нашим патронажом даже открылась мореходная школа, где готовили членов экипажа разнообразных специальностей.

Меня с детства обучали главному правилу нашего рода: настоящее благородство в том, что ты всегда держишь слово, как бы тяжело ни было. Помню случай, когда мне было лет десять и в подарок на день рождения я получил пони. Сейчас стыдно за свое поведение, но урок, что преподал тогда отец, запомнился на всю жизнь. Как я радовался новому дымчатому другу с белой звездочкой на лбу под длинной челкой, которого назвал Финн. Я попросил разрешения отправиться верхом поиграть с местными мальчишками из близлежащей деревни. Отец взял вместе с собой, куда направлялся по делам. Мы затеяли спор, при котором, в случае, если проиграю, то дам покататься на пони до вечера. Помню, как обиженно смотрел на радующегося победе Джона, который тут же протянул Финну морковку и потянулся к уздечке. Меня возмутила мысль, что деревенские будут трогать мою лошадь грязными руками и повернулся, чтобы залезть в седло и уехать подальше. Джон заканючил:

– Сандер, так не честно, ты же обещал!

– Я обещал, я и передумал, – гордо подбоченясь произнес в ответ. – Мое слово, хочу даю, хочу беру обратно. Я – герцог, а ты простолюдин. Помни свое место!

В этот момент проезжал отец. Услышав наш спор, быстро подошел и присел на корточки перед Джоном, бросив на меня строгий взгляд.

– Как тебя зовут? – Тот представился. – Джон, что тебе пообещал мой сын? – я хотел было вставить слово, но отец отвернулся полностью игнорируя, выставив руку в жесте, показывая, что предпочитает выслушать деревенщину, а не собственного сына. Я недовольно шмыгнул носом, мол, подумаешь.

– Он обещал, что даст прокатиться на Финне, если проиграет в споре, Ваша светлость, – произнес мальчишка и шаркнул ножкой. Актер!

Я не верил собственным глазам, что затем сделал мой родной отец! Подойдя к пони, погладив того по холке, забрал поводья из руки и передал… Джону, добавив: «Джонни, этот пони теперь принадлежит вам с ребятами. Катайтесь на здоровье. Если мой сын не научился, насколько важно держать свое слово, то иметь собственную лошадь ему еще рано». Дома меня ожидала суровая воспитательная беседа, о том, что настоящее благородство заключается не в титуле или твоем состоянии, а в том, умеешь ли быть верным слову, которое дал. «Запомни, Александр», – слова отца до сих пор звучат в памяти, – «Не давай обещание, если не уверен. Но если твоя клятва слетела с губ или ты под чем-то подписался, будь добр исполнить, чего бы это не стоило. Это главное правило Найманов».

Так я пообещал принять дела отца сразу, как только он решит уйти на покой, не догадываясь, что его выполнение повлечет за собой почти семь месяцев без сна. Сначала мне пришлось закончить почти полтора года академии за четыре месяца, днем сдавая теорию и практику, ночью готовясь к очередным экзаменам. Единственный неуд означал отчисление, а права на пересдачу у меня не было. Сразу же после получения диплома началось срочное погружение в работу отца. Мне неоднократно напоминали, что пуская дела на самотек, мы загубим репутацию фамилии, подставив под угрозу доходы сотен работников, которые должны кормить семьи. Поэтому с рассветом я с управляющим вникал в документацию и принцип работы всех отраслей бизнеса, встречался с арендаторами земель, составлял сметы, проверял отчисления, продолжать список можно до бесконечности. Допоздна, когда даже прислуга отправлялась спать, сидел в кабинете и под светом лампы разбирал накопившуюся почту, требующую моей личной подписи. Сегодня утром, к примеру, вернулся с завода, расположенного в Верне, куда ездил проверить готовность новых двигателей для судов флотилии. Мы с Пьером искали способы ускорить доставки. Длинная очередь давних бизнес-партнеров, которые не только платили за перевозку, но и отчисляли процент с продаж, недовольно намекали на непозволительно долгий простой. Передо мной лежала объемная стопа очередной почты, ответ на которую ждали уже сегодня.

Взлохматив волосы, ножом для бумаги вскрыл первый конверт, в котором была смета собранного налога с деревень. Следующее было от партнеров, держащих шелковую мануфактуру с вопросом, стоит ли вместо запаздывающей партии шелка из Мэйдина заменить на похожий из Паринды. Письмо из корабельной верфи. Просьба о возможной отсрочке выплаты… еще одно, и еще… Стопка постепенно таяла, а в глазах плясали строчки с очередной проблемой, требующей моего незамедлительного решения. Взял следующее и недовольно нахмурился. Надо спросить, почему такие письма попали в категорию «срочно».

На сургуче, запечатывавшим письмо, стояла печать. В конверте обнаружилось приглашение.

«Ее светлость, графиня Элиза гер Кросби с великой радостью приглашает вас посетить наше поместье на следующей неделе. Вы окажете нам великую честь, если примете приглашение стать почетным гостем на приеме, который станет дебютом моей младшей дочери Хизер.

Просим дать ответ лично не позднее 15 сентября.

С уважением. Леди Элиза Анетт гер Кросби».

Пока составлял пространное письмо, сообщая, что, скорее всего, не смогу лично засвидетельствовать дебют тринадцатилетней Хизер, но обязательно поздравлю юную леди лично при первой же встрече, устало откинулся на спинку кресла, оставив ручку в малахитовом корпусе на подставке, чтобы чернила не попали на сукно стола. В дверь постучал Пьер, вслед за которым вошла горничная с подносом. Девушка сделала книксен и поставила на маленький круглый столик поднос, с которого сняла крышку. Я вопросительно кивнул в сторону еды, не помню, что давал распоряжения, чтобы… достал из кармана жилета золотые часы и обнаружил, стрелки показывали полтретьего.

– Милорд, я настаиваю, чтобы Вы хоть что-то поели, – с укором посмотрел на меня управляющий, а я вздохнул, признавая его правоту. Пересел за стол и расправив салфетку на коленях, принялся за наваристый суп.

– Ладно, уговорил. Я и в самом деле потерял счет времени. Кстати, – промокнув губы салфеткой повернулся к мужчине, по-прежнему стоящему рядом, – Присядь. Впредь прошу тебя письма о приемах не смешивать с деловой почтой. У нас и без того дел невпроворот.

– Я напомню секретарю, – согласно кивнул Пьер, – Извините, это мое упущение. Обычно к вам подобное не пропускаю.