ТАЙНЫ ЛУННОЙ ГОНКИ
Шрифт:
С другой стороны, общественность в Соединенных Штатах, а также члены конгресса, как от партии республиканцев, так и демократов, начинали все сильнее критиковать Кеннеди за его пассивность перед лицом космических успехов Советского Союза. Успехи эти воспринимались, как явный вызов, брошенный американскому мировому лидерству и безопасности. Тон выступления некоторых конгрессменов в ходе их встречи с Уэббом и другими представителями НАСА на специальной сессии комитета по космосу говорит сам за себя:
«Фултон, штат Пенсильвания:
– Я считаю, что мы находимся в состоянии гонки, и я много раз говорил Вам, господин Уэбб: „Скажите, сколько вам нужно денег, и мы прямо здесь, в этом комитете выделим Вам требуемую сумму…" Я устал от того, что мы все время вторые после Советского Союза. Я хочу быть первым. Я считаю, что это хорошее, мирное соревнование. Я не вижу в нем ничего плохого… Понимаете ли вы, господа, что вы несете ответственность за то, как капиталистическая система выглядит в глазах остального мира с точки зрения ее эффективности и научного прогресса? Понимаете ли вы, господа, что это может оказать влияние на переговоры с Советским Союзом, в частности, по Лаосу?
Конгрессмен Анфусо был еще более прямолинеен:
– Я хочу, чтобы страна провела мобилизацию, как в военное время, потому что мы находимся в состоянии войны. Я хочу, чтобы наши рабочие графики были бы урезаны вдвое. Я хочу, чтобы работа, которую НАСА собирается сделать за 10 лет, была бы сделана за 5. Я хочу, чтобы НАСА наконец-то хоть в чем-нибудь стало первым, как, например, посадка на Луну, что, как я знаю, может быть осуществлено…
Военные параллели Анфусо поддержал и его коллега Кинг:
– Я согласен с тем, что нам нужна собственная программа. Но, кроме того, я очень остро ощущаю, что мы вовлечены в самое настоящее соревнование с русскими. Не вижу, как мы можем его избежать. Линии фронта, я надеюсь — мирные линии фронта, уже проведены. Здесь нет никакого сомнения. Надеюсь, это будет дружественное соревнование, которое таким и останется. Но оно самое настоящее. Как до этого отметил господин Фултон, а также остальные, наш имидж в глазах нашей нации совершенно очевидно зависит от того, как мы выйдем из этого соревнования» [183] .
183
Harvey and Ciccoritti, op. cit., pp. 74-75; U.S. Congress, House, Committee on Science and Astronautics, Discussion of Soviet Man in Space Shot,87th Congress, 1st session, 1961, pp. 7, 9, 13, 14, 26.
Фиаско в заливе Свиней [184] на Кубе в апреле 1961 г. вынудило Кеннеди обратить особое внимание на свой имидж внутри страны.
Ехидные поздравления с успехом американской технологии, которые направил Хрущев главе Белого дома после майского полета Алана Шепарда, возможно, стали последней каплей, переполнившей чашу терпения президента. Кеннеди стал пересматривать стратегические ориентиры космической политики США [185] .
184
Залив Свиней, или как его более благозвучно называют на испанском — залив Кочинос, стал самым ярким и крупным примером неудачных попыток правительства США свергнуть режим Фиделя Кастро. 15 апреля 1961 г. американские бомбардировщики типа Б-26 времен Второй мировой войны, без опознавательных знаков, нанесли удары по крупнейшим кубинским городам, включая столицу Кубы Гавану. 17 апреля около 1300 обученных Центральным разведывательным управлением США (ЦРУ) наемников из числа кубинских эмигрантов, прозванных «гусанос» (по-испански — «черви»), высадились в этом заливе. 20 апреля высадка завершилась полным разгромом и пленением оставшихся в живых «гусанос».
185
Хрущев С. Н. Указ. соч. Т. 2. С. 102.
Решение о пилотируемом полете на Луну
Теперь их стало два. Первый и самый главный — восстановить подорванные престиж и самоуважение Америки. Подобная задача могла быть решена только успешным осуществлением какого-либо проекта, который затмил бы советские космические достижения. Причем Кеннеди был готов рассмотреть возможность и «несимметричного» ответа на заатмосферные триумфы СССР. Еще до того, как было принято решение о программе «Аполлон», президент сказал Визнеру: «Если у Вас есть захватывающий воображение проект, осуществить который можно на Земле и от которого было бы больше пользы, скажем, опреснение океана, или что-нибудь такое же драматичное и убеждающее, как освоение космоса, то мы должны сделать это» [186] .
186
Цитировано в Harvey and Ciccoritti, op. cit., p. 110.
Но, судя по всему, ничего более «драматичного и убеждающего», чем проникновение во внеземное пространство, советник Кеннеди не нашел, а потому 14 апреля, через два дня после полета Гагарина (но еще за три недели до первого полета американца в космос), в «кабинетной комнате» Белого дома прошло совещание. Его свидетелем стал Хью Сайди, корреспондент крупнейшей американской печатной корпорации «Тайм-Лайф». В этот день Хайди должен был взять интервью у президента, но тот, вместо того чтобы сделать это с глазу на глаз, пригласил его с собой в «кабинетную комнату», видимо, желая придать как можно большую огласку теме, которая там обсуждалась. А она того стоила. Еше до появления в комнате главы Белого дома там уже находились его советники — Теодор Соренсон и Визнер, «насовцы» Уэбб и Драйден, а также руководитель бюджетного отдела [187] в администрации президента Дэвид Белл, активно обсуждавшие «следующие шаги в космической гонке».
187
Бюджетный отдел — часть администрации президента, назывался до 1971 г. «бюджетным бюро». После этого он получил свое нынешнее название — отдел управления и бюджета (Office of Management and Budget, или, как его называют, — ОМВ).
Кеннеди присоединился к дискуссии. Вот как описывает Хайди один из ее эпизодов:
«- Поставим вопрос так, — с нетерпением произнес Кеннеди, — есть ли область, где мы их сможем догнать? Сможем ли мы облететь Луну до них? Сможем ли мы раньше их высадить человека на Луну? Как обстоят дела с «Новой» и «Ровером»? [188] Когда будет готов «Сатурн»? Можем ли мы сделать рывок?
Возможным решением проблемы, пояснил Драйден, стала бы организация ускоренной программы по типу Манхэттенского проекта (создание атомной бомбы. — Ю. К.). Однако подобная мера может обойтись в $40 миллиардов, и даже в этом случае шансы победить Советский Союз оценивались, как пятьдесят на пятьдесят.
Слово взял Джеймс Уэбб.
– Мы делаем все возможное, господин президент. И благодаря вашему руководству, мы продвигаемся вперед быстро, как никогда… Но вот цена, — он запнулся, как бы взвешивая свои слова, — вот о чем я не перестаю думать.
Он повернулся к ответственному за бюджет Беллу с вопросом в глазах.
– Цена космических исследований взлетела в геометрической прогрессии, — пояснил Белл…
– Сейчас не время для ошибок, — предостерег Визнер.
Кеннеди повернулся к людям, полукругом обступившим его, и на мгновение задумался. Затем заявил:
– Когда у нас будет больше информации, я смогу решить — стоящая эта затея или нет. Если бы кто-нибудь мог сказать мне, как догнать…
Кеннеди вновь ненадолго замолчал, глядя в лица присутствовавших в комнате. После этого тихо проговорил:
– Сейчас нет ничего более важного» [189] .
188
«Ровер» — прототип ядерного ракетного двигателя.
189
Sidey, Н., John F. Kennedy, President, Atheneum Press, New York, 1964, pp. 121-123. Цитировано в Logsdon, The Decision to Go to the Moon, op. cit., p. 106.
Возможно, по следам совещания в Белом доме Кеннеди отправил 20 апреля меморандум вице-президенту Линдону Джонсону. В этом документе, в частности, говорилось:
«В соответствии с нашим разговором, мне хотелось, чтобы Вы, как председатель совета по космосу [190] (орган внутри администрации президента. — Ю. К.) возглавили работу по общей оценке нашей ситуации в области освоения космического пространства.
Несмотря на то, что Совет был создан еще при Эйзенхаyэре, тот фактически не прибегал к его услугам. Кеннеди придал данному органу «второе дыхание», одновременно изменив закон, согласно которому Совет мог возглавлять толь ко президент. По новой версии закона, Совет по космосу мог возглавить вице-президент, что и случилось в 1961 г. когда его председателем стал Джонсон.
190
Национальный совет по аэронавтике и космосу (National Aeronautics and Space Council) был учрежден тогда же, когда и НАСА — в 1958 г. В его состав входили президент, госсекретарь, министр обороны, глава НАСА, председатель Комиссии по атомной энергии, а также ряд официальных лиц, назначаемых главой государства. Функции Совета, согласно Национальному акту по аэронавтике и космосу, заключались в предоставлении рекомендаций президенту по следующим направлениям:
• Надзор за осуществлением любой сколько-нибудь значительной деятельностью США в области аэронавтики и исследования космического пространства.
• Развитие комплексной программы действий США в области аэронавтики и исследования космического пространства.
• Определение и утверждение важнейших направлений деятельности США в области аэронавтики и исследования космического пространства.
• Налаживание сотрудничества между НАСА и министерством обороны.
• Разрешение споров между различными правительственными организациями о деятельности США в области аэронавтики и исследования космического пространства.
Несмотря на то, что Совет был создан еще при Эйзенхаyэре, тот фактически не прибегал к его услугам. Кеннеди придал данному органу «второе дыхание», одновременно изменив закон, согласно которому Совет мог возглавлять толь ко президент. По новой версии закона, Совет по космосу мог возглавить вице-президент, что и случилось в 1961 г. когда его председателем стал Джонсон.
Национальный совет по аэронавтике и космосу существовал вплоть до 1973 г., после чего его деятельность была временно прекращена. Он был воссоздан в 1989 г. уже под сокращённым названием — Национальный совет по космосу (National Space Council). В 1993 г. данный Совет был вновь распущен, а его функции взял на себя Национальный совет по науке и технике при президенте (National Science and Technology Council).
Национальный совет по аэронавтике и космосу существовал вплоть до 1973 г., после чего его деятельность была временно прекращена. Он был воссоздан в 1989 г. уже под сокращённым названием — Национальный совет по космосу (National Space Council). В 1993 г. данный Совет был вновь распущен, а его функции взял на себя Национальный совет по науке и технике при президенте (National Science and Technology Council).
1. Есть ли у нас шанс опередить Советский Союз посредством запуска в космос лаборатории, или же полета вокруг Луны, или же ракеты, которая сядет на Луну, или же ракеты с человеком на борту, которая доберется до Луны и обратно? Есть ли какая-либо другая космическая программа, которая обещала бы нам впечатляющую победу?
2. Каких это потребует дополнительных затрат?
3. Работаем ли мы 24 часа в сутки по уже имеющимся программам? Если нет, то почему? Если нет, то не посоветуете ли Вы мне, как можно ускорить эту работу?
4. При строительстве крупных ракет-носителей должны ли мы сделать основной акцент на ядерном, химическом или жидком топливе или же на сочетании всех трех типов топлива?
5. Работаем ли мы с максимальными усилиями? Добиваемся ли мы необходимых результатов?
Я попросил Джима Уэбба, доктора Визнера, секретаря МакНамару (Роберт МакНамара — министр обороны в правительстве Кеннеди. — Ю. К.) и прочих ответственных служащих оказать Вам полное содействие. Я был бы признателен, если бы Вы мне как можно скорее предоставили доклад» (по этому меморандуму. — Ю. К.) [191] .
191
Kennedy, J.F, Memorandum for Vice President, April 20, 1961. JFK Library.
К моменту встречи в Белом доме и появлению меморандума Джонсона, лунный пилотируемый проект уже обсуждался в НАСА. Информация, поступившая к Уэббу из разных источников, в том числе секретных, еще больше убедила администратора НАСА: именно посадка на Луну — «основной проект, в отношении которого мы сможем убедить президента, что сможем его осуществить, и осуществить раньше русских, или по крайней мере у нас имеется достаточно шансов сделать это» [192] .
Не стоит думать, что, отстаивая данный проект, Уэбб руководствовался только лишь интересами всей американской нации. Думал он и о своей организации — НАСА. Тонкий и умелый политик, Уэбб понимал: НАСА — дитя холодной войны, а, следовательно, будущее процветание агентства — в советско-американском космическом соперничестве. Поддержание мирового престижа США требовало догнать, а в конечном счете и перегнать Советский Союз в космосе [193] . В итоге НАСА пришло к выводу, что лунная экспедиция «не только возможна, но, что самое главное — станет прекрасной осью, вокруг которой станет вращаться большинство мер, направленных на всестороннее развитие возможностей, которые потребуются Соединенным Штатам для достижения лидерства в космосе» [194] .
192
Lambright, op. cit., p. 96.
193
Ibid., p. 86.
194
Harvey and Ciccoriti, op. cit., p. 76.
8 мая 1961 г. Кеннеди получил из рук Джонсона меморандум, подготовленный Уэббом и МакНамарой. В нем содержалась рекомендация президенту сделать лунную посадку национальной целью, поскольку заработанный на этом престиж станет «частью битвы, ведущейся на непрерывно меняющемся фронте холодной войны» [195] . Кеннеди принял рекомендацию к сведению и собирался огласить ее в виде официального решения перед общим собранием конгресса. Но после решил не торопиться. Впереди была намеченная на июнь встреча с Хрущевым в Вене, и Кеннеди хотел предпринять еще одну попытку сделать, на этот раз из лунного проекта, «сферу совместных интересов» США и СССР.
195
Цитировано в Logsdon, The Decision to Go to the Moon, op. cit., p. 126.
Согласно Фою Колеру, «У президента не было никакого конкретного плана проведения этой встречи… Кеннеди хотел оставить за собой возможность маневра с минимальным количеством заранее выработанных позиций, с тем, чтобы иметь возможность максимально использовать перспективные направления для сотрудничества, которые могут обозначиться в ходе беседы… Несмотря на это, у президента имелись конкретные идеи, как улучшить [советско-американские] отношения, если представится возможность (изложить эти идеи Хрущеву. — Ю. К.). Одна из таких идей, на которые он возлагал особенные надежды, — сотрудничество в космосе» [196] .
196
Kohler, op. cit., p. XXIV.