Чтение онлайн

Словом, это можно считать доказательством, хотя бы частичным, новой эффективности действий против гражданских объектов. То же самое можно сказать и в отношении еще более быстрого завоевания Балкан в апреле 1941 г., которое еще раз продемонстрировало парализующее действие новых средств войны и их стратегического применения.

Сражения при завоевании Балкан не играли значительной роли, и успех был достигнут чем угодно, но только не уничтожением войск противника.

Когда дело дошло до вторжения в Россию, была сделана попытка применить другой метод. Многие из немецких генералов, особенно начальник Генерального штаба Гальдер, выражали недовольство тенденцией Гитлера наносить удар скорее по экономическим, чем по военным объектам. Однако анализ оперативных приказов и собственные заявления генералов не подтверждают это обвинение.

Хотя Гитлер и был склонен думать, что удар по экономическим объектам оказался бы более эффективным, однако ясно то, что в критический период кампании 1941 г. он согласился с мнением Генерального штаба о необходимости решительных сражений. Такие действия не дали решающих результатов, хотя немцы одержали несколько больших побед, причем русским были нанесены огромные потери. Остается открытым вопрос: дало бы более решающие результаты сосредоточение усилий против экономических объектов?

Некоторые немецкие генералы считают, что шансы разгрома Советской России были потеряны в результате того, что немцы пытались выиграть сражения "классическим" путем, вместо того чтобы как можно быстрее прорваться к политическим и экономическим центрам страны, какими являются Москва и Ленинград, что и предлагал сделать Гудериан, выдающийся представитель новой школы механизированной маневренной войны. В этом основном вопросе Гитлер встал на сторону ортодоксальной школы.

При проведении немцами молниеносных наступательных операций их военно-воздушные силы действовали совместно с механизированными войсками, парализуя и морально подавляя войска противника и его народ. Эффект действий авиации был огромен, и можно с уверенностью сказать, что он во всяком случае был не меньше эффекта действий танковых войск.

При любой оценке условий, которые сделали возможным появление нового вида молниеносной войны - блицкрига, эти два средства войны нельзя противопоставлять друг другу. Еще больший результат был достигнут английскими и американскими военно-воздушными силами, обеспечившими успехи союзных армий и военно-морских сил на последних этапах войны.

Именно благодаря действиям военно-воздушных сил союзников стала возможной высадка союзных войск на континенте Европы, а затем их уверенное наступление, завершившееся победой. Своими действиями против военных объектов, особенно коммуникаций, союзная авиация оказала решающее влияние на способность немецких войск организовать отпор наступлению союзников. Однако штабы военно-воздушных сил союзников никогда не проявляли особого стремления к проведению воздушных операций совместно с наземными войсками. Напротив, они предпочитали самостоятельные операции против "гражданских" объектов, т. е. наносить удары по промышленным центрам противника.

Целью этих ударов являлось оказание непосредственного экономического и морального воздействия на противоборствующую страну в надежде, что это приведет к более решающему и быстрому результату, чем совместные действия против вооруженных сил противника. Хотя авиационные штабы союзников и называли эти операции "стратегическими бомбардировками". Однако этот термин по существу был неправильным, так как такая цель и такие действия относятся к области большой стратегии. Такие бомбардировки было бы более правильно называть "бомбардировками в целях большой стратегии" или, если этот термин кажется слишком громоздким, "промышленными бомбардировками". Такое название охватывает как моральный, так и экономический эффект.

Действительный эффект таких бомбардировок с точки зрения вклада в победу оценить очень трудно, несмотря на весьма подробные исследования. Оценка значения этих бомбардировок как их сторонниками, так и противниками по тем или иным причинам весьма противоречива. Кроме этого, правильной оценке мешало и делало ее почти невозможной наличие большого количества факторов, не поддающихся учету, которых при воздушных бомбардировках даже больше, чем при любых других видах военных действий.

Пожалуй, будет правильным сказать - даже при сравнительно положительной оценке действий стратегической авиации по промышленным объектам, - что все же они были менее решающими, чем действия авиации против стратегических объектов в военной сфере. Во всяком случае, решающий характер их результатов был гораздо менее очевиден. При детальном изучении этапов войны становится также ясным, что результаты действий стратегической авиации против промышленных цент- ров всегда оказывались значительно ниже тех, на которые рассчитывало командование стратегических ВВС.

Еще виднее исключительно вредное влияние бомбардировок промышленных центров на послевоенную обстановку. Кроме колоссальных разрушений, которые трудно восстановить, бомбардировки оставляют внешне менее заметные, но сохраняющиеся в течение более продолжительного времени социальные и моральные последствия. Такого рода действия авиации неизбежно создают серьезную угрозу сравнительно непрочным основам цивилизованной жизни. Эта общая опасность в настоящее время значительно возросла в связи с появлением атомной бомбы.

Здесь мы подошли к основному различию между стратегией и большой стратегией. Если стратегия имеет дело только с проблемой обеспечения военной победы, то большая стратегия должна смотреть вперед, так как перед ней стоит задача обеспечить мир после войны. Так рассуждать - значит не поставить телегу впереди лошади, а просто внести ясность, где место лошади, а где - телеги. Действия авиации против объекта, который по существу является "гражданским", относятся к области большой стратегии. Поэтому их и надо рассматривать под таким углом зрения. По своему характеру гражданские объекты не должны подвергаться бомбардировке. Поэтому было бы нецелесообразным использовать эти объекты в качестве военных целей даже в том случае, если бы решающее значение их подавления было более убедительно доказано (или, по крайней мере, более ясно продемонстрировано).

Дальнейший пересмотр военной теории

При попытке пересмотреть ту или иную теорию и приспособить ее к новым условиям необходимо изучить ее источники, если имеется желание внести коррективы в выводы. Насколько известно автору этой книги, он первым после войны 1914- 1918 гг. пересмотрел широко распространенные взгляды на цели войны, унаследованные от Клаузевица. После того как автор критически разобрал взгляды Клаузевица в ряде статей, опубликованных в военных журналах, он более подробно осветил этот вопрос в своей книге "Paris? Or the Future of War", вышедшей в 1925 г.

Эта небольшая по объему книга начинается с критики тех действий, с помощью которых воюющие страны пытались достичь в Первую Мировую войну своей ортодоксальной цели - "уничтожения главных сил противника на поле боя". В ней отмечается, что эти действия привели к взаимному истощению воюющих стран, причем решающих результатов достигнуто не было.

Далее речь идет о преимуществах "моральных целей" и показано:

1) как танковые войска могут наносить решительные удары по "ахиллесовой пяте" армии противника - по его узлам связи и крупным штабам, которые составляют нервную систему противника;

2) как военно-воздушные силы, кроме взаимодействия с сухопутными войсками в этих стратегических действиях, могут самостоятельно наносить решающие удары по нервной системе государства - по его "крупным гражданским центрам" промышленности.

Генеральный штаб дал указание, чтобы книга "Paris? Or the Future of War" использовалась в качестве учебного пособия для офицеров первых экспериментальных механизированных войск, которые были сформированы двумя годами позже (в 1927 г.). Штаб военно-воздушных сил, естественно, использовал эту книгу еще полнее, так как тогда отсутствовали учебники по стратегии военно-воздушных сил, а развивавшиеся взгляды командования ВВС по этому вопросу совпадали с выраженными в книге. Начальник штаба военно-воздушных сил направил экземпляры этой книги нижестоящим начальникам авиационных штабов. Мысли, которые я излагаю сейчас, после длительных размышлений, представляют собой пересмотр того, что было написано мною четверть века назад, признание ошибок, допущенных в то время. Это показывает, как, пытаясь исправлять излишний крен в одну сторону, легко впасть в другую крайность.