Чтение онлайн

А еще лучше, если сам мужчина пытается поймать ваш взгляд. Искусство состоит в том, чтобы уклониться от него, не вызвав раздражения: не стоит гасить эйфорию, которая некоторое время спустя заставит его написать в чековой книжке сумму с несколькими нулями. Надо даже подогреть это желание, изобразив радость. Но не улыбайтесь ему слишком открыто.

Речь идет о моем личном мнении, его разделяют не все. Некоторые модельеры требуют от манекенщиц полной невозмутимости, лица с застывшими чертами. Другие хотят видеть постоянную улыбку. Для меня главное не выглядеть так, словно я тащу за собой воз неприятностей, а потому нет нужды демонстрировать застывшую гримасу от начала до конца показа коллекции: дурацкий прием, порождающий монотонность. Нет, думаю, самое лучшее – украсить мизансцену каплей юмора, смягчить высокомерный вид легкой улыбкой, словно подмигивая публике, которая расслабляется, видя, что красивая девушка, крутящаяся у нее под носом, не принимает себя всерьез, и польщена, что ее берут в сообщницы. Нужна улыбка, та сказочная и живая улыбка, без нее манекенщица превращается в соломенную куклу.

Однако не все заключается только в лице. Важную роль играют и ноги. Надо уметь ходить, прекрасно понимая, что нет единственного способа ставить одну ногу перед другой, единственного трюка, заученного раз и навсегда. Есть десять, двадцать, тридцать шесть способов ходить. Почти столько же, сколько и манекенщиц.

Вспоминаю, как один любезный журналист выбрал меня для серии фотографий. Меня позабавило и поразило, как мой стиль был буквально разобран по косточкам этим «техником», лучше меня знающим мою манеру ставить пятки, поворачиваться, начинать движение. Надев простенький костюм с юбкой в обтяжку, я шла с решительным видом одновременно деловой женщины и женщины со вкусом. В просторном коктейльном платье из органди мой спортивный силуэт стал более женственным, приобрел некую жеманность. Нежный вид, округленные жесты, свободные руки и укороченный шаг. К вихрю вечернего платья я добавила презрительно выпяченную губу, взгляд свысока, вздернутый к люстре подбородок, прямую шею, словно торчащую на вершине феерически широченной юбки. Все это просто, но, когда представляю одно из этих чудес, не могу не вспомнить об известном примере – покойной королевы Марии [205] – да простит меня королевский дом Великобритании, – самой царственной, самой стройной из властительниц. Этот пример должен служить основой для многих дебютанток.

Я всегда подозревала, что привычка носить корону придает осанке истинно королевское достоинство, пока моя мысль не подтвердилась. Во время коронации молодой королевы Елизаветы [206] модельеры создали роскошные придворные платья, а некоторые из них надели на наши головы небольшие, усыпанные бриллиантами короны, похожие на те, что носят балерины. Именно тут стало понятно, насколько этот крохотный аксессуар меняет поведение, придавая осанке невероятное величие. С тех пор я частенько прогуливалась с воображаемой короной на голове.

Носить императорские кринолины не самое трудное дело. Настоящей проверкой для манекенщицы-профессионалки считается простенькое платьице. Оно выглядит пустяковым, но клиентке, иногда не очень опытной, надо дать понять, что такая внешняя простота достигается искусством, а диктат хорошего вкуса требует серьезной работы ума. В зависимости от модели необходимо показать веселое настроение, молодость, исключительную живость движений или, напротив, рассчитанную медлительность, дающую возможность увидеть модель, а потом оценить детали качества или умелого кроя. Эти модели требуют серьезного подхода, именно такие платья пользуются наибольшим спросом. Их покупают чаще, чем вечерние платья в обтяжку, вышитые или усыпанные блестками от опушки подола до воротника. Роскошные наряды создаются для того, чтобы ослеплять журналистов и с блеском заканчивать показы за границей. Даже покупатели-миллиардеры не всегда готовы платить миллион за одну-единственную модель, и, если эти «безумства» часто остаются непроданными, мы знаем, что нас в этом не упрекнут. Напротив, наша помощь должна привлечь внимание клиенток к простым платьям или костюмам. И если их крой внешне ничем не примечателен, только мы можем вызвать интерес к ним, иногда заканчивающийся подлинным театральным триумфом.

Заурядное (внешне) пальто скрывает эффектное платье? Пройдите по подиуму с видом истинной скромницы, а потом внезапно распахните пальто, показав сверкающий фасад. Шок должен вызвать вздохи удивления, восклицания и зачастую «браво». «Мы их поимели!» в очередной раз.

С мехами применяется та же тактика, но используется особый стиль, более веский, отличный от привычного для моды. Он меняется от одного меха к другому: движения более размеренные, спокойные, точные жесты… Кроме того, надо знать, сколько стоит то, что у тебя на плечах, чтобы воспользоваться неизменным принципом торговли – поднять ценность посредственного меха и заставить забыть о цене других.

Все делается ради того, чтобы клиентка сказала: «Это манто не так дорого, но как выглядит!..» – и не отказалась от недоступных зверьков, вроде норки или соболя, приобретение которых тормозит покупку загородного дома. Показанные с нарочитым безразличием, эти меха как бы дешевеют – сколько? – в глазах дамы и иногда ее мужа, он говорит себе: «В конце концов! Почему бы и нет?»

Самый прекрасный урок показного презрения к этим пушистым состояниям был нам приподнесен как-то вечером, кажется в «Спортинг Монте-Карло», манекенщицей Пралин, которая дефилировала для Бальмена и сбросила на пол манто из белой норки, даже не удостоив его взглядом. Эта минута стала для нас легендарной и теперь стала частью нашей «Песни жеста». Такое мгновение само по себе стоит победы и подстегивает нашу любовь к профессии.

К особому стилю показа адаптируются не только наши силуэты и ритм походки, но и наши лица. Значит, и макияж, а вернее, макияжи. В основном благодаря фотографиям дебютантки учатся дозировать количество косметики, и всегда поучительно с пристальным вниманием изучать и оценивать опубликованные снимки или подготовленные к печати клише.

Такая работа невозможна без соответствующих средств. Мы весь год таскаем с собой огромные баулы, чемоданы и косметички с запасом карандашей для ресниц, светлых или темных пудр, туфель, перчаток и целого набора губных помад, оттенки которых нас просят менять до бесконечности внимательные к деталям художники.

От намека на грим до вызывающего макияжа: целый мир вариантов, смысл которых могут передать лишь тонкости китайского языка. Так считают многие. Очевидно, нет ничего особенного в том, чтобы менять свой облик по шесть раз в час.

Знаю, девять женщин из десяти обожают краситься, но готова поспорить с любой из них, что сорок восемь часов работы в нашем ритме надолго отучат их от этой вредной привычки. Тем более что надо менять и поведение и подстраиваться к вкусам, привычкам и даже мелким «маниям» различных фотографов. Исходя из того, что нам надо показать пятнадцать или тридцать моделей в день с разными фотографами, пресловутое «сейчас вылетит птичка» становится для нас истертым образом. Вот почему нам случается возвращаться домой в полночь, а то и в два часа ночи, не успев позавтракать и пообедать, а рухнув в постель, страдать от бессонницы, когда тиканье будильника ежесекундно напоминает, что его звон выдернет нас из-под одеяла ровно в семь утра. Переутомление не освобождает от улыбок перед фотографами. Необходимый для длительного успеха «трюк» – никогда не признаваться в усталости и даже не давать намека на нее. Не запрещено немного поплакаться в кабине – это расслабляет, – но, переступив ее порог, надо поднять моральный дух на высшую точку. Фотографии получаются лучше, а… фотографы вспоминают о вас, когда начинается представление новой коллекции.

Если у меня нервы на пределе, я раздражена, опустошена, достаточно двух-трех грубых шуток, чтобы в облаках появилось просветление. Гроза проходит без грома и молний, фотограф, ассистент, редакторша расслабляются, и работа становится удобоваримой.

В заключение скажу, мне случалось – слава Богу, не часто! – терять самообладание. Так было, к примеру, с Филиппом Потье [207] . Всегда внешне безупречный парень, благовоспитанный, ростом чуть выше среднего. Редкие волосы, птичья шея, умный взгляд, постоянно в поиске, как объектив фотокамеры, но, на мой взгляд, отягощенный крупным недостатком – он страдал исключительной нервозностью. Подобный недостаток раздражает любого, когда слышится до удивления грубый тон в разговоре с женой, идеальным помощником фотографа.

Мы работали вместе уже несколько лет, когда мне не понравился сделанный им портрет. Кстати, прекрасная фотография, а у Филиппа Потье таланта хоть отбавляй, но из-за освещения мое лицо стало неузнаваемым. Я решила забыть о своем небольшом разочаровании, а главное – никогда не упоминать o нем, но на следующую встречу он пришел в большем, чем обычно, раздражении. Невезение! Мне не хотелось слушать мелкую супружескую перебранку, нашпигованную кисло-сладкими объяснениями. Все, кто работает в мире моды, знают, что эти двое обожают друг друга, а их перепалка лишь своеобразный способ показать свои взаимоотношения. Но в тот день интуиция подсказала мне, что он и его всегда очаровательная жена вели себя отвратительно. Ожидая установки света, которая никак не удавалась, я вспылила и отыгралась за свою усталость, просюсюкав всем понятным тоном: «Стоит ли тратить столько времени, если ваши снимки будут столь же неудачными, как и прошлые».

Эти пустяковые упреки были услышаны, и тут же последовал резкий ответ:

– Попросите о замене, если вам не нравится позировать для меня.

– Я пыталась, но никого не нашла.

Короткий диалог на этом прекратился, но наши отношения постепенно охладели. По крайней мере, на время, ибо я вернулась к нему, и если мне не всегда удавалось на его снимках узнать себя, то только потому, что он откровенно приукрашал меня!

Я давно признала, та пресловутая фотография, не понравившаяся мне, страдала главным недостатком – я на ней не присутствовала в достаточной мере! В то время я была еще слишком молода и довольно тщеславна. Сегодня сержусь на себя.